Любимая няня

Три часа дня. После обеда Ольга захотела посидеть в кабинете и включить музыку, как тогда. Она подумала, что уже давненько не слушала её и не включала "мальчику". Брамс, как хвост, ходил за девушкой повсюду. Когда они пришли в нужную комнату, мужчина заметил, как Ольга роется в куче пластинок, видимо, ища что-то конкретное. Ему же ничего не оставалось, кроме как молча сесть в кресло и ждать. Найдя нужную пластинку, Оля улыбнулась. — О, Себастьян Бах... "Prelude"... Знаешь, Брамс, у нас в школе, на уроке музыки, её часто включали. Татьяна Николаевна говорила, что эта музыка помогает ей сосредоточиться на своих мыслях, придумать что-то... Новое. Ты уже слушал её? — Взглянув на девушку, Брамс улыбаясь ответил: — Давно, забыл о ней. — Значит, её и послушаем. Так... — Оля протерла пластинку, осмотрела на наличие трещин... В общем, как всегда, её перфекционизм. Зато через несколько секунд комната заполнилась музыкой. Брамс сразу же, как только услышал её, запросил: — Оля, споёшь что-нибудь...?! Просто...мне нравится твой голос. — Девушка от такой просьбы густо покраснела и, отведя взгляд, не знала что и ответить. Она узнала, что тогда мужчина слышал как она поёт, видел как она танцует... С куклой это было не сложно делать, а вот перед Брамсом. Но и отказывать ему было бы не лучшей идеей. Ольга решила, как и в первый раз, придумывать слова под музыку. Музыка казалась ей грустной и при этом нежной. Она не вызывала никаких слёз о прошлом, наоборот, внушала надежду на более светлое будущее. Но душа сама, не слушаясь, выливала в слова боль и горечь: — Недзе там, высока ў небе, Чую голас твой. Слёз паток я не стрымаю, Калі наканавана мне быць адной. Пражыць гэтае жыццё Калі не са мной, Вельмі цяжка. У нябёсах шэрых я пачую голас твой І успомню пра тое, Як не хачу дадому... — Пропела Оля, чувствуя соленый привкус во рту и то как по её щекам бегут слёзы. Она пела так медленно, душевно, со слезами на глазах... Что Брамсу даже казалось, как в груди что-то давит на сердце. — Оля, ты плачешь?... — Спросил он, сам загрустив, стоило ему вновь увидеть девушку в слезах. Услышав его вопрос, она поспешно вытерла слёзы. — Просто... Музыка такая... Эмоциональная что ли. Подожди, сейчас поставлю что-нибудь другое. Вот, "Moonlight Sonata" Бетховена то, что надо! — Быстро поменяв пластинки, Ольга облегчённо выдохнула. Такую музыку она могла слушать расслабленно, не боясь пролить даже пару слезинок. Вслушавшись в музыку, Ремизова начала плавно водить руками по воздуху и изредка кружиться вокруг себя. — ...где ты научилась? — Снова вывел её из своих мыслей голос Брамса и смущённо пожала плечами. — Мама учила. Тогда мне это было необходимо потому что у нас был выпускной бал в школе. Узнав об этом, мама сразу же начала меня учить тому, что знала она. И если раньше я о грации ничего не знала, то сейчас что-то да знаю. — Выслушав ответ няни, мужчина встал с кресла и, взяв её за руки, с надеждой в голосе спросил: — Научишь меня? Обещаю, буду делать так, как ты скажешь! — Взглянув в карие глаза своего "подопечного", Ольга улыбнулась. — Конечно! Так... Начнём, сначала, с шагов, а потом перейдём к движениям. — Начала вспоминать слова Насти девушка и то, как мать учила её. Стоит ли описывать остальное? В течение получаса Ольга объясняла Брамсу правильную последовательность шагов, пару раз он переспросил. Специально, чтобы запомнить лучше. И только потом девушка начала показывать мужчине базовые движения. Брамс с огромным удовольствием танцевал со своей няней, следуя всем её инструкциям. Да, два раза он, из-за широкого шага, наступил Ольге на ногу, но она лишь улыбнулась, вспомнив, как и она наступила на ногу матери, когда училась танцевать, а та смеялась так радостно совершенно не почувствовав боли.

***

Сегодня Брамс ложился в кровать с хорошим настроением, ведь сегодня получил всё, чего хотел: обнял Ремизову, она готовила завтрак для него а он обед для неё, после они так танцевали вместе, что у мужчины до сих пор ноги дрожат... Сегодня действительно замечательный день, ведь Оля больше не сторонится его и улыбается ему. Хотя... Есть ещё две вещи, которые Брамсу хотелось, но ещё рано... Или лучше, наоборот, поторопиться с этим из-за Роя?! Видно, что парень он упёртый и пока своё не получит – не отстанет. Конечно, Брамс хочет и может его убить, но теперь он начал думать: а как после этого к нему Ольга отнесётся? Также как и Грета? Будет бояться и убежит? Хотя, кто ей даст?! Брамс уже привык к ней, полюбил и не собирается терять. Даже если она и будет бояться его или возненавидит, он не отпустит её, заставит остаться, заставит любить и заботиться о нём. — Ты молодец, Брамс, быстро учишься! У тебя сегодня всё отлично получилось. — Говорила Ольга, укрывая мужчину одеялом и присев на край кровати. Посмотрев на Брамса сейчас, она вспомнила вчерашний день. Она ещё кое-что не сделала. Кое-что, чего он ждёт. Покраснев от этой мысли, Ремизова зажмурилась и, наклонившись быстро поцеловала мужчина в фарфоровые губы его маски. — Н-ну...с-спокойной ночи, Брамс! — Смущённо улыбаясь и краснея всё сильнее, она поспешила встать с кровати, на ходу выключить свет в детской и убежать к себе в комнату, закрывшись там. — Всё ещё боится... — С грустью подумал Брамс, повернувшись на правый бок. Как же он хочет чтобы Ольга больше не боялась его, чтобы не убегала, а сидела с ним до тех пор пока он не уснёт... Может, тогда бы он осмелел и снял маску? Нет, вряд ли... Он сам то не желает видеть своё настоящее лицо, а Олю и вовсе не хочет пугать. Не знал он, что сейчас девушка убежала не от страха. А от смущения. Никак не привыкнет она, что должна целовать его перед сном. Взрослого мужчину целовать перед сном, быть няней для него...! Это нормально? — Может быть, здесь это нормально. Но у нас в Беларуси это было бы... Странно. И это мягко сказано! — Думала Ольга, съехав по двери вниз и усевшись на полу. Столько смешанных чувств: и смущение и малый страх, и радость и печаль. Девушка не привыкла к такому, но, как бы то ни было, она будет стараться. Стараться свыкнуться и жить, как жила раньше. — Но всё же... Почему он так стесняется показать мне своё лицо? Раздеться чтобы душ принять он, главное, не постеснялся! А как только я попросила снять маску, так всё – "нет, я тебе не покажу!"! Можно подумать, что у него там кусок мяса вырвали или глаза нет... У нас, например, часто такими после драки мужики выходят. Я видела всякое и меня навряд ли его лицо испугает. — Ремизова просидела так ещё какое-то время и уснула с этими мыслями. С мыслями, что она хочет теперь узнать всё: что произошло, как, почему произошёл тот пожар, как Брамс выжил, почему его родители всем врали что он мёртв и, наконец, почему он носит маску.... Открыла глаза она от странного ощущения. Ощущения, словно кто-то пристально смотрит на неё. Подумав, что это Брамс, Ольга приоткрыла глаза. Каково же её удивление было, когда она увидела на краю своей кровати Эмили. Девочка сидела на кровати и, совершенно не обращая внимания на Ремизову, шептала одни и те же слова: «Мне не больно...мне не больно!» — Эмили? Откуда ты здесь? — Удивилась Ольга, привлекая внимание девочки своим вопросом. — Ты позвала, я пришла. — Коротко ответила юная Криббс, взглянув на девушку. — Ты ведь снова выполнила мою просьбу: Ты не обижаешь Брамса! И я очень благодарна за это! Ты хочешь ещё о чём-то спросить, да? — Оля кивнула. — Спрашивай что хочешь! — Расскажи мне всё, что произошло с Брамсом до меня. Я хочу знать всю правду. — Вопрос Ольги заставил Эмили задрожать. Она и правда хочет узнать обо всём, что здесь происходило?! Ну, призрак же сам позволил задать вопрос, теперь обязан на него ответить. — ...ну...он жил тут с мамой и папой. Они любили этот домик, он такой большой и красивый! Я часто приезжала к Брамсу из города, мы играли вместе. Но на его дне рождения он попросил, чтобы я больше его не покидала, чтобы не уезжала, чтобы всегда была с ним. Я сказала, что скучаю по мамочке и вернусь к ней. Потом...т-ты знаешь... — Эмили вновь едва ли не заплакала, если бы не Ольга, которая аккуратно усадила её к себе на колени и обняла. — После того, как я перестала жить, моя мамочка начала искать меня. Никто не знал, что случилось со мной и хотели узнать от Брамса. Но его мама и папа наколдовали пожар, сказали всем, что Брамс умер в этом пожаре и всё... огонёк попал ему на лицо,поэтому он носит маску. Брамс боится своего лица... Боялся и боится до сих пор. А его мама и папа... Они его от всех спрятали. Прятали двадцать лет. Многие уже об этом забыли. Были те кто не знал... Потом его мама с папой стали искать Брамсу няню, которая могла бы заботиться о нём вместо них. Просто они так грустили, так устали...они и сейчас грустят... Они думают, что Брамс снова один... Можно я расскажу им о тебе, чтобы они не плакали? — Да, конечно, можно, но...подожди! Ты сказала "снова один"? — Удивлённо спросила Ольга, на что девочка сразу же пояснила: — До тебя у Брамса были другие няни...ну, ему их родители искали, но он не одну не одобрил. Он их всех... Ну... Говорил, что они ему не нравятся. Год назад у него была последняя няня. Она понравилась ему, но он ей...она его бросила, ранила в живот... Ему было очень обидно. Он так надеется, что ты не уйдёшь... Оля, не уходи от него! Да, он причинил боль мне, маме с папой, другим няням, случайным пришедшим в дом...но он всё ещё мой друг и я его люблю! Я хочу чтобы он был счастливым, а таким он стал только когда ты пришла. Если ты уйдёшь, то он снова будет в печали... — Ольга удивлялась доброй девочке. Простить боль, которую ей причинили?! Простить смерть?! По мнению Ольги это было слишком уж...гуманно. Но уже поздно что-либо менять, ведь Ремизова, как назло, человек слова. — Эмили, я вам обоим обещала! Я не уйду! Уйду только если он сам меня прогонит! — Вздохнув произнесла она, заметно осчастливив девочку. — Спасибо, Оля! Ты действительно хорошая няня, которая любит мальчика, за которым должна приглядывать! — После этих радостных слов Эмили Ольга открыла глаза. Проснувшись в шесть часов утра, она не торопилась вставать. Переваривая всё, что рассказала ей Эмили и её последние слова. — Любит? Это слишком сильно сказано...! — Подумала Ольга, прикрыв глаза и вновь задремав, даже не заметив, что всю эту ночь она спала не одна.