Любимая няня

— О, боже... Он приходит в себя!? Энджи, позови врача! — Закричала одна медсестра другой, когда заметила, что их недавно поступивший пациент начал открывать глаза. Женщина врач прибежала сразу же и попросила медсестёр выйти, как только поймала на себе испуганный взгляд глубоких карих глаз. — Как Вы себя чувствуете? Ничего не болит? — Спросила она, на что Брамс только вздохнул. — Где я? Что было после...? — Он хотел подняться с больничной койки, но женщина поспешила его остановить. — Нет-нет-нет! Вставать пока нельзя, Вам надо какое-то время отдохнуть. Только после операции и сразу подскочили. Хотите чтобы швы разошлись? — Увидев испуганный взгляд Хилшера, женщина улыбнулась: — Да не бойтесь Вы так! Лучше радуйтесь, что Вас с женой успели спасти. У Вас у обоих было наружное и внутреннее кровотечение, за время пока вы пролежали без сознания много крови потеряли. Вам просто сделали операцию, наложили несколько швов... К сожалению, избавиться от ожогов на Вашем лице нам не удалось. — Выслушав объяснения врача, Брамс осмотрел себя: лежит на койке, в белой рубашке и штанах, рядом стоит капельница... Убрав свободной, не проколотой капельницей рукой край одеяла, мужчина приподнял рубашку. Увидев швы вместо раны, он задрожал. Задрожал от страха за свою няню. Да, он жив, неважно как сюда попал и что с ним делали, но он жив. А Ольга? — ...Оля...? — Его голос пока хрипел, что заставило врача испытывать жалость к нему и его, как она считала, жене. — С Вашей супругой тоже всё в порядке. У неё, конечно, раны были посерьёзнее, но всё обошлось. Ей также как и Вам сделали операцию не так давно. Так что не беспокойтесь, она жива и через пару дней, когда Вам можно будет вставать, Вы сможете увидеться. Всё, отдыхайте. Через пятнадцать минут придёт медсестра, Вам сделают витаминную инъекцию... — Женщина всем своим видом показывала, что не обманывает и не желает зла, потому Брамс и ждал терпеливо, пока она уйдёт. Потом он спокойно стерпел и укол и пустую болтовню "разукрашенной", неестественной медсестры, а после уснул. Проснулся Брамс поздней ночью. Тихо. Никого в палате нет. Глубоко вдохнув и убедившись, что никто за ним не следит, он вытащил иголку, через которую в его кровь поступал препарат из капельницы, и поспешно зажал руку лежащим на прикроватной тумбочке лоскутом. Просидев немного, Хилшер наконец встал с койки и сделал один неуверенный шаг. Идти мог и сил чтобы передвигаться было достаточно. Он хотел уже выйти из своей палаты и разыскать Ольгу, но его внимание привлекло ещё кое-что: конверт лежащий на той же тумбочке. Рассмотрев его, он заметил печать и марки... Очень знакомые ему. Именно такими пользовались его родители. В недоумении и лёгком шоке, Брамс всё таки взял конверт в руки, раскрыл его, достал письмо, подошёл с ним к окну и, при лунном освещении, уткнулся в него: «Дорогой сын, мы нисколько не сомневались, что вы справитесь. Вам удалось избавить нашу семью от проклятия, что не давало нашим душам обрести покой. Но теперь, когда зло уничтожено, мы можем уйти наверх, где продолжим наблюдать за вами. Мы очень тоскуем вновь покидая тебя. Но знай, теперь ты не будешь один. С тобой будет девушка, которая любит тебя и не оставит даже в мгновения опасности. Люби и заботься о ней также, как и она о тебе! Да сохранит вас Бог!

Вечно любящие, Мама и папа»

Брамс почувствовал, как по его ожогам, от щеки до подбородка пробежалось что-то маленькое но тёплое –Слеза...

***

Ольга лежит на правом боку, держась целой рукой за сердце. Ей не верилось в то, что она до сих пор жива, что врачам удалось спасти её и Брамса и что им удалось раз и навсегда уничтожить Эмили. — Наконец-то всё это закончилось. Я так боялась, что больше не открою глаза и...его не увижу. — Произнесла Ремизова, глядя то на звёздное небо в окне, то на письмо, что лежало на её коленях. Она прочитала его сразу же как пришла в себя и смогла сесть на койке. В нём было написано: «Здравствуй, дорогая наша! Ты и представить не можешь, как мы рады видеть, что вы живы. Всё, что вам пришлось пережить, всё, что вы сделали – всё это было не просто так. Вы освободили всех, чья кровь была пролита в нашем доме. Теперь мы и все жертвы этой тёмной, нечистой силы, можем наконец отправиться в загробный мир, не скитаясь во снах как не упокоенные души. Мы сердечно благодарны тебе за то, что ты не испугалась, а смело приняла решение остаться и добралась до правды. Мы очень хотели бы попросить тебя об одном очень важном деле: Позаботься о нашем сыне. Он любит тебя всей душой и не хотел, чтобы ты покидала его. Мы, как и он, очень надеемся, что ты чувствуешь к нему тоже самое. Пусть Бог сохранит вас обоих!

С благодарностью, уважением и любовью, Мистер и миссис Хилшер.

P. S. Дорогая Олечка, ты молодец! Я же говорила тебе, что ты сильная и победишь! Теперь я не сомневаюсь, что ты справишься и построишь новую жизнь с человеком, который стал дорог тебе. Удачи вам обоим, берегите друг друга!

С любовью мама »

— И вам покоя там, наверху! — Произнесла Ольга вслух, смахнув слезу с глаз. Постояв так несколько минут, она положила письмо в карман своей ночной рубашки и уже готовилась выйти из палаты, сама не понимая почему. Но, прямо у выхода, увидела своего подопечного. Увидев Брамса, живого, стоящего на ногах, Ремизова вновь залилась слезами. — Оля...я тебя нашёл. — Произнёс мужчина шёпотом, ускорив шаг в сторону девушки. В его голосе была слышна радость, также как и на лице Ольги которая чуть ли не бежала к Хилшеру, спотыкаясь на каждом шагу. Как только они всё же смогли дойти друг до друга, Брамс обнял Ольгу как можно осторожнее, легонько прижимая к себе, зная, что и у неё были не слабые раны. — Брамс, мне не верится... Мы смогли, мы её победили. И, что самое главное, мы живы. Но как? Как мы выжили? Как оказались здесь, в больнице и...почему в груди печёт? — Неуверенно расстегнув одну пуговицу своей рубашки, Ольга увидела огромный шов в районе сердца и, с грустью вздрогнув, взглянула на мужчину. — И у тебя тоже шов не маленький, верно? — ...тут. — Хилшер показал пальцем на левый бок, а после оказался в объятиях девушки. — Не так это важно. Главное, что...ты жив. — Произнося это Ольга краснела и боялась поднять взгляд на Брамса. Тот не понимал такой реакции и спросить о ней не решался. Зато спросил о другом. Задал вопрос, который волновал его тогда, в туннеле, как только он услышал слова девушки. — Оля, ты...любишь меня? — Брамс?! — Ремизова подняла глаза на мужчину, красная, но при этом улыбалась, чувствуя в глубине души приступ острого счастья. — Если бы не любила, оставила бы одного уже давно.... — Значит любишь?! — Хилшер, позабыв об осторожности, обнял Ольгу ещё крепче, а она в свою очередь встала на цыпочки и легонько коснулась своими губами его губ. Как не хватало Брамсу этого, как он ждал этого: ждал, что Ольга сама поцелует его и с такой нежностью его обнимет. Отстранившись от няни из-за нехватки воздуха, Брамс вдохнул поглубже, целуя Ольгу куда только мог: в лоб, щеки, нос, шею... И ей это нравилось. — Да, я его люблю. Каким бы он не был ранее, каким бы ребёнком он не является, как бы странно он себя не вел, что бы плохого он не совершал ранее... Всё это в прошлом. Теперь пора строить будущее. Мистер и миссис Хилшер, я сдержу слово! Я сделаю так, чтобы Брамс позабыл о своём ужасном прошлом. Сделаю так, чтобы он больше не боялся других людей и, что самое главное, себя и своего лица.