Студентка

      Порой мне хочется сбежать. И это не потому что мне надоел город и меня зовут приключения и тайны, нет, я просто хочу сбежать. Почему? Потому что я трусиха. Я боюсь посмотреть на мир без розовых очков, без детских мечтаний, без скрытой надежды на чудо, я боюсь реальности, боюсь жизни. Думала ли я о самоубийстве? О, да! И очень много раз, я писала об этом, изливала страницам и клавиатуре свои чувства и мысли, даже выбрала дату для ухода на тот свет или в никуда. Я не психопатка и мне очень нравится жизнь, я не хочу умирать и не режу себе вены, но я настолько ленива и безответственна, что жить в бытовухе, в вечной учебе и постоянных трудностях и проблемах я просто не могу. Кто сказал, что я сильная? Вспомните, проанализируйте все, что знаете обо мне и ответьте еще раз, сильная ли я. Я слабая, трусливая и далекая от реальности, я самый настоящий романтизм ХIХ века. Двоемирие — это я, мои споры и желание сбежать из жестокого, грязного мира в другой, более счастливый и желанный.       Я смотрю свои фотографии и понимаю, что я не лишена привлекательности. Не смотря на свой лишний вес, я очень даже симпатичная, моя улыбка действительно искренняя и жизнерадостная, душа порой такая же.       Почему я хочу сбежать? Ну почему я не могу взять себя в руки и разрушить все преграды, стоящие передо мной? Я ведь могу это сделать, надо лишь чуть-чуть напрячься. Я ленива, труслива, маленький ребенок, не желающий взрослеть.       Что мне делать? Не знаю. Экзамены уже на следующей неделе, а я совершенно не готова. Пфф, конечно, как я могу быть не готова, если весь год занималась? Да вот так! Не занималась я, ленилась и живот отращивала. И бешусь я из-за этого, потому что лень что-то изменить, а в душе хочется. Как там Джокер говорил, всем хочется таблетку, чтобы завтра стать успешным? Да, я хочу такую таблетку, очень хочу. Я всегда думала, что я великая, но на самом деле — ни фига. Я дура, идиотка, психопатка, лгунья, да кто угодно, но точно не великая и не умная, какой я всегда себя считала.       Тут даже думать не надо, просто один раз пролистать старые фотографии.

* * *

      Падения, подъемы, разбитые мечты и надежды, новые планы — неотъемлемая часть жизни. Порой падения бывают слишком жесткие и жестокие, что подняться снова очень трудно и порой хочется совсем упасть. Однако, самым смелым, сильным и искренним людям жизнь компенсирует всю боль, утраты и трудности. Так говорит мой голос, так говорили мне многие люди.       Я лежала в больничной палате, соседки куда-то разошлись, кого-то увезли на операцию, а я лежала и размышляла о том, что я буду делать если поступлю и если нет. Операция прошла, кости соединены и осталось только ждать, когда они срастутся. Мысль о том, что я теперь на полгода ограничены в возможностях немного удручала — я думала пойти на танцы, позвонить бывшему тренеру по плаванью, извиниться и попросится во взрослую группу, а тут… С одной стороны да, я не сломала шею и сотрясения у меня нет, но все это так неожиданно и странно в то же время, что принять все оказывается не так быстро и просто.       Звонок. Я ищу телефон под подушкой, на одеяле рядом, в итоге приходится вставать, так как он на тумбочке. С прооперированной ключицей вставать уже намного легче, боль не такая сильная да и рука закреплена бандажом, но все равно не очень.       — Да?       — Солнышко, зайка моя! — встревоженный голос из трубки. Лиз. — Как ты? Когда тебя выпишут? Тебе что-нибудь принести?       — Лиз… — протянула я улыбнувшись, — все у меня хорошо. Выписывать еще рано, хотя я очень хочу в свою мягкую кроватку. Как у тебя дела?       — Ой, ничего интересного, на дачу езжу.       — А мои сейчас в городе, доставила я им хлопот.       — Это да, — согласилась девушка, я так и видела, как она кивает. Слишком хорошо я ее знала. — Вот только не хлопот, — строго проговорила она, — а нежданчик. Живая и слава Богу, черт тебя понес туда с этой горы.       Около получаса Лиз говори без умолку, рассказывала, как ей надоели все эти сельскохозяйственные работы, как печально, что я вот так навернулась, какие врачи тираны, держали два дня без еды, а один день полностью, так как операция была. Я слушала и радовалась, как приятно мне было слышать ее голос, ворчание и упреки, давно не виделись же.       — Кстати, как твое поступление? — спросила она, когда я начала уже засыпать от удовольствия.       — Да никак, — вздохнула я, представляя ту кипу документов, которые надо будет в скором времени подписывать. — Документы подала, жду ответа.       — Вот нервотрепка, как хорошо в прошлом году было — пришел, поступил. Ну, я держу за тебя кулаки!       — Да, да, спасибо!       Трудно описать как закончился последний месяц лета. Я и плакала, и радовалась, и прогуливалась по роще. Жизнь шла вперед, время никто не останавливал, а так хотелось. И конец моей прежней жизни, начало новой истории положил один единственный день, когда оборачиваться назад точно уже нельзя.