Дракон, сэр

       Где-то на рассвете трансформация завершилась. Гарри вымотанный болью и галлюцинациями лежал тяжело дыша. Он был на грани потери сознания, но пересилив себя, он тихо прошептал: «Кас…». Тигр среагировал моментально. Прочитав мысли хозяина, он переместился на Гриммо, и, Кричер, который только и ждал сигнала, схватил нужные зелья и позволил тритонсу переместить себя в пространстве. Сам он не сможет найти Гарри из-за защитных заклятий.        Поттер лежал точно так же как и пять минут назад. Широко раскинув руки внутри алтаря, но уже без сознания.        — Хозяин Гарри очень вымотался, теперь он ещё сильнее. Я ещё никогда не ощущал такой мощной волшебной силы. Ты тоже чувствуешь это? — казалось, домовик болтает сам с собой, но тигр его прекрасно понимал и даже отвечал, по-своему, — всё же хозяин Гарри великий волшебник.        Тихо причитая и восхищаясь одновременно, Кричер аккуратно поднял Гарри с земли, водрузил на тигра и, придерживая, аппарировал в особняк. От каникул осталось несколько дней, они потребуются Гарри на восстановление.

***

       К удивлению Кричера, Гарри пришёл в себя довольно быстро. Уже через два дня он смог встать с кровати самостоятельно и даже сам принял душ. И это учитывая, что во время ритуала истратил практически всю волшебную силу. Обычно на полное восстановление резерва с нуля нужно много времени. Это дало Кричеру ещё больше поводов восхищаться юным хозяином. Гарри, всё ещё до конца не привыкший к покорности домовика, смотрел на того огромными глазами и чувствовал себя не в своей тарелке. Кас весело носился по дому, ловя мышей и чувствовал себя вполне комфортно, не обращая внимания ни на вечно окрикивающего его домовика ни на портрет Вальбурги Блэк, которая больше не ворчит и не пытается задеть Гарри. Более того, Вальбурга даже приседает в приветственном реверансе, когда Гарри появляется в поле её зрения. Поттер уже мечтал вернуться в Хогвартс, лишь бы сбежать из этого сумасшедшего дома.        Но, нужно признать, что кое-что прекрасное было в те дни. Ночью, когда основная часть Лондона засыпала, Гарри выходил на улицу, доходил до старого заросшего парка и перевоплощался. Его драконья ипостась выглядит просто великолепно. Длинное серебристо-стальное тело с крапинками чёрных чешуек, и огромные чёрно-серебристые крылья. Гребни не огромные, но внушительные. Клыки и когти, и золотистые глаза с вертикальным зрачком. Он взлетал и сливался с ночным небом, на котором в городе, к сожалению, не было видно звёзд. Но если отлететь на пару тысяч миль, то можно приземлится на высокий холм, окружённый лесом и от туда полюбоваться любимыми звёздами, считая созвездия и пытаясь сосчитать отдельные звёздочки или вспоминать их имена. Как он и представлял, полёт на крыльях ни в коем случае не похож на полёт на метле или гиппогрифе. Полёт на собственных крыльях это прежде всего абсолютная свобода. Свобода от всего. От обыденности мира, от обязанностей, свобода от мира в целом. Когда он медленно летит туда, куда глаза глядят он чувствует, будто бы сама ночь обнимает его куполом небосвода. Он чувствует как воздух медленно огибает его тело и понимает, что счастлив. Невообразимо, неудержимо счастлив. Счастье, вот что дарит Гарри полёт.

***

       Каникулы закончились и отдохнувшие ученики спешили в замок чтобы увидится со своими друзьями и поделится подробностями каникул. Гарри ждал Гермиону на остановке в Хогсмиде. Несколько дней назад она написала письмо, в котором писала, что она заболела, попросила, чтобы он встретил её и помог добраться до больничного крыла, потому что побоялась, что сама по всем этим лестницам не поднимется.        Вот из вагона появилась голова с растрёпанными, даже сильнее, чем обычно, каштановыми волосами. Гарри подождал пока Грейнджер дойдёт до него сама, попутно сканируя её, выявляя болезни, но их не было. Никакой болезни нет! Гарри проверял одним заклинанием за другим, но ничего не выходило. Всегда один и тот же результат — здорова. Только температура выше нормы, и всё. Поттер хмурил брови и не мог понять в чём причина, до тех пор, пока девочка не подошла к нему ближе. Она подошла и он смог почувствовать её запах. И всё встало на свои места.        — Гермиона, — позвал он подругу, — а когда у тебя поднялась температура?        — Ммм… — она задумалась, вспоминая, — Двадцать второго кажется, а что? — девочка заинтересованно взглянула на друга, ожидая ответа, заодно подмечая что он как-то неуловимо изменился. Что-то в нём точно поменялось, сейчас в таком состоянии она не могла понять что именно её настораживает и что именно в друге не так.        — Я нашёл тебя… — прошептал Гарри и порывисто обнял Гермиону.        — Гарри, что с тобой, я ведь и не терялась, я была дома, даже на рождество никуда не ходила из-за болезни, — начала было вырываться Герми, но поняла, что стальные тиски, которые Гарри считал видимо объятиями, ей не разорвать.        — Пойдём, — также неожиданно как и обнял, Гарри разорвал объятия, и, взяв девушку за руку, повёл в непонятном направлении. Гермиона пыталась сопротивляться, но даже и здоровая она не могла сравниться с другом по силе, а сейчас ослабленная болезнью тем более.        — Гарри, куда ты меня тащишь? — спросила она, покорно следуя за Поттером.        — Я тебе потом всё объясню. Сначала нужно помочь тебе, — не останавливаясь ни на секунду и не сбавляя темпа шага проговорил он даже не повернув головы.        — Но, Гарри, школа в другой стороне, — попыталась возразить она, на что получила полный иронии взгляд. Дескать: «Не веришь мне?» и она заткнулась.        Они шли в запретный лес. Нет, ну, об этом она ещё в самом начале догадалась, но совсем не ожидала, что Гарри приведёт её на какую-то непонятную поляну, на которой ровным кругом прямо посередине разложены камни. Тоже круглые. Идеально круглые, если быть ещё точнее. Эти самые камни были залиты чем-то непонятным, издалека напоминающим кровь. Как только Гермиона увидела их, то начала сопротивляться, но её уже никто не держал. Гарри подошёл к кругу и войдя в него принялся что-то медленно говорить на непонятном Гермионе языке. Она сидела на земле и зачарованно смотрела на Гарри, сидящего в центре круга, камни которого медленно очищаются и покрываются чем-то лиловым.        — Готово, — сказал Гарри вставая с земли, и, выходя из круга. Он протянул руку Гермионе. Она нерешительно посмотрела на протянутую ладонь, потом взглянула в глаза друга и увидела там только безграничную нежность вперемешку с неописуемым счастьем и неверием. Она оцепенела от этого взгляда и неуверенно положила свою ладонь в руку Гарри. Он помог ей встать и повёл в круг что-то нашёптывая при этом всё на том же неизвестном ей языке. Когда она вошла в круг, он, казалось, накрылся полупрозрачным лиловым куполом. В кругу она уже была одна. Купол быстро пропал, оставляя после себя лишь лёгкое свечение.        — Не бойся, доверься мне, — звучал будто бы из-под воды тихий голос Гарри и Гермиона доверилась ему. Почему? Она и сама не знала. Наверное потому что те, кто хочет причинить вред так не смотрят. Уже через несколько минут она пожалела о своём решении…

***

       Этим днём солнце непривычно ярко светит буквально ослепляя, и, не давая возможности передвигаться по улице не щурясь. В замке было лучше, кроме тех кабинетов и комнат, в которых солнечный свет лился сквозь огромные окна и мешал ученикам наслаждаться последним выходным перед началом учебного процесса, а преподавателям готовиться к предстоящим урокам. Снейп сидел в своём кабинете и попивал кофе, привезённый им совсем недавно из магловской Бразилии. Он не мог не признать, что это пойло достойно его внимания куда больше, чем английский традиционный чай, который совсем не бодрил. Подняв глаза, он заметил неестественно разбушевавшееся солнце и усмехнувшись в чашку продолжил читать книгу. Дамблдор, так же сидевший в своём кабинете, наблюдал сначала за солнечным светом, потом за неожиданно как будто бы взбесившимся Фениксом, который рвался изо всех сил проч из клетки. Альбус отворил золотую дверцу и птица взметнулась к потолку, а потом вылетела через окно, растворившись в ослепляющем солнечном свете, оставляя озадаченного директора в одиночестве.

***

       В подземелья Слизерина разбушевавшееся солнце попасть не могло, потому слизеринцы чувствовали себя вполне комфортно, гуляя по длинным запутанным коридорам. Драко сидел по обыкновению в своей комнате и читал очередной старый толмуд, когда в его дверь тихо поскребли. С небольшой долей раздражения, он подошёл к дверям, почёсывая при этом своё правое плечо, которое всё ещё жгло не прекращая с самих каникул.        — Панси? — удивился юноша, узрев на пороге комнаты старосты свою давнюю подругу. — Что с тобой случилось? — она выглядела как живой мертвец, бледная настолько, что была видна каждая венка, с капельками пота на висках. Она ввалилась в комнату и постаралась стоять ровно. Надо заметить, после нескольких покачиваний она всё же встала ровно и прошипела, видимо, сквозь боль:        — Ты говорил, у тебя во время каникул руку жгло, и Профессор Снейп сварил тебе зелье, — тихо, еле выговаривая каждое слово произнесла Панси, — можно мне воспользоваться им?        — Когда это началось? — доставая из сундука нужную склянку поинтересовался блондин.        — Несколько часов назад, — задирая рукав мантии и заворачивая рукава рубашки, — сначала просто зудило, а потом, — осторожно втирая зелье в раскрасневееся плечо продолжила она, — мою руку как будто бы опустили в раскалённое железо и не давали вытаскивать. Ужасно жжёт.        — У меня было похожее, но несколько иначе, — задумчиво пробормотал Драко, продолжая почёсывать плечо и предплечье, — было очень холодно. Ужасно холодно, я думал у меня рука онемела, я ничего ей не чувствовал.        — Что за дерьмо? — выругалась Панси, — Может это метка так взаимодействует? — предложила вариант она.        — Нет, у других пожирателей ничего такого не наблюдалось. Мне нужно разобраться с этим.        Тогда они с Панси даже не понимали, во что их втянула Проказница Судьба. Им предстоит многое узнать, принять и пересмотреть. Только если они, конечно, примут свою судьбу и не откажутся от неё так бездумно…