Дракон, сэр

       Когда солнце, наконец, закатилось за горизонт, лиловый полог алтаря спал, рассыпавшись серебряными каплями на вновь потрескавшиеся из-за ритуала камни, Гарри смог зайти внутрь и оглядеть лежащую внутри Гермиону. Та выглядела, мягко говоря, не очень. Каштановые волосы спутанные сильнее обычного прилипли к мокрому лбу и щекам, из-за слёз глаза покраснели, а ресницы слиплись. Сама девочка глубоко и часто дышала. Она была без сознания.        — Ты большая молодец, Гермиона, — тихо и нежно прошептал Гарри, аккуратно беря девушку на руки, — я чувствую тебя, наконец-то ощущаю тебя полностью. Я боялся, что не найду тебя. Я надеялся, что это будешь именно ты, Гермиона. И вот ты тут, со мной, — Гарри нежно провёл по бледной щеке Гермионы, убирая волосы за ухо, ещё раз с нежностью посмотрел на девушку и аппарировал на Гриммо. Уроки и школа могут и подождать, они сейчас не самое главное. Важнее всего для Гарри сейчас было привести Гермиону в чувства и убедиться, что её трансформация прошла успешно и её жизни больше ничего не угрожает. Вот что для него сейчас самое главное.        — Гарри, — слабо прошептала Гермиона, когда Поттер аккуратно водрузил её на мягкую постель с плотным синим пологом.        — Тсс… — прошептал Гарри, накрывая её одеялом чуть ли не по самую макушку, — Ничего не говори, я позже тебе всё объясню. А сейчас отдыхай. Кричер!        На внезапный и громкий восклик Грейнджер вздрогнула, она ощутила его так остро, словно Гарри подошёл и крикнул ей прямо в ухо. Она скривилась от болезненных ощущений, прикрыть уши не смогла только потому что руки совершенно не слушались.        — Прости, я забыл, что сейчас твои уши слегка чувствительны, — понизив голос чуть ли не до шёпота, сказал Гарри, извиняющимся тоном, — сделай всё, что потребуется, — тут же переключился Поттер на домовика, что появился спустя секунду после призыва, — Позаботься о ней, как о хозяйке и, не дай Мерлин, с ней что-то случится, — в голосе проскользнула угроза, — я тебя щадить не стану.        От властного тона и от угрожающего взгляда, брошенного на домовика, у Гермионы побежали боязливые мурашки. Но внутренний голос вовсю твердил, что может всецело доверять Гарри, что тот никогда ничего ей не сделает и не причинит боль. Она не могла объяснить это чувство, но она чувствовала себя такой защищённой рядом с ним, как будто спряталась за огромной и прочной стеной, которая выстоит любые нападения и угрозы. И она точно знала, что так и есть. Что Гарри точно защитит её от любой напасти, какой бы она ни была. И даже несмотря на накопленный годами словарный запас, она вряд ли сможет описать это чувство иначе.        — Да, хозяин Гарри, сэр, — домовик боязливо поджал свои длинные уши и куда-то аппарировал.        — Он позаботится о тебе, ни о чём не волнуйся, — снова мягкий, даже какой-то нежный голос, обращённый к девушке, — как только тебе станет лучше, я всё тебе расскажу, а пока ты слишком слаба. О школе не волнуйся, я напишу профессору Макгонагалл, что ты заболела, а конспекты спрошу у кого-нибудь из ребят. Ни о чём не переживай и просто спи, — Гарри поправил одеяло, ещё ряз взглянул девушке в глаза и вышел из комнаты, оставляя Гермиону в одиночестве. Ненадолго, правда. Почти сразу, как за Гарри закрылась дверь, в комнате появился Кричер с заполненным разными склянками подносом.        — Хозяин Гарри очень переживает за вас, мисс Грейнджер, — благоговейным голосом начал домовик, наливая какую-то розоватую жидкость из первой склянки в чашку и протягивая её Гермионе.        — Да, наверное, — она приняла чашку и выпила содержимое тут же закашлявшись, жидкость оказалась горькой и противной на вкус.        — Вы привыкнете к этому вкусу, эти зелья едва ли можно назвать приятными, но они помогут вам восстановиться быстрее, — пояснил домовик, наливая уже другую жидкость, а Гермиона страдальчески возвела глаза к потолку, мысленно моля Мерлина о пощаде…        Спустя несколько дней, Гермиона уже могла самостоятельно передвигаться по комнате и даже справлять свои нужды без помощи домовика. Ей стало значительно лучше и почему-то она сомневалась, что дело только в зельях домовика. Иногда она чувствовала тепло, что разливалось по телу приятной волной и после этого боль спадала, и она могла поспать спокойно без той ужасной боли в мышцах и костях. Раз уж Гермионе полегчало, она решила спуститься вниз и поговорить наконец с Гарри. Все эти дни её пожирало любопытство. Но она послушно пила всю ту гадость, которой её отпаивал домовик, и ни о чём его не спрашивала, пытаясь найти решение самостоятельно. Но она, к своему стыду, не могла его отыскать в своей голове. Она чувствовала, что ответ где-то рядом, что она его точно знает, но он постоянно ускользал от неё. Когда ей стало ещё лучше, она решила найти Гарри и перестать мучатся от вопросов, круживших в её голове. Гарри нашёлся в гостиной у камина, в котором тлели угли, и читал какой-то древний на вид талмуд. Гермиона может поклясться, что не издала ни шороха, ну, кроме разве что быстрого дыхания, но как только она переступила порог гостиной, он тут же обернулся к ней, лучезарно улыбаясь. Гермиона подумала, что улыбка идёт Гарри куда больше, чем та печаль, которая терзала Поттера совсем недавно.        — Не думай слишком много, а то я сойду с ума, — хохотнул Гарри, глядя на подругу с усмешкой.        — А я и не думаю, — стушевалась девушка, слегка краснея.        — Как ты себя чувствуешь? — он встал с кресла и предложил Гермионе присесть жестом указав на освободившееся место.        — Не так плохо, как в самом начале, — устало присаживаясь в кресло, проговорила Гермиона, всё же спуск с третьего этажа дался ей тяжело. Мышцы ещё не полностью восстановились и немного болели, не так остро как в первый день пребывания здесь, но ощутимо, — итак, — деловым тоном начала она, когда почувствовала что может говорить не задыхаясь как после трёхчасовой пробежки, а Гарри поправил подушки сзади неё и придвинул её поближе к камину, в который подкинул дров и разжёг. Честно, Гермиона не видела ни спичек ни других приспособлений для получения огня в руках Гарри, ни даже палочки, но огонь, тем не менее, в камине появился, — я очень надеюсь, ты мне всё объяснишь и расскажешь обо всём как и обещал.        — Конечно, ты можешь спросить у меня всё, что угодно, я готов рассказать тебе всё. По крайней мере то, что знаю сам.        — Отлично, тогда… Сначала, как ты смог разжечь огнь не произнося ни заклинания, ни используя ни палочки, ни никаких посторонних предметов, — Гермиона решила начать с насущного.        — С помощью стихийной магии, которой я владею, — честно ответил Гарри.        — Стихийной магии? — переспросила Гермиона, — Но ведь ей владеют только магические существа, — вспомнила неожиданно она, с непониманием глядя на Гарри.        — Да, я знаю, — ответил Поттер, лихорадочно обдумывая, как бы объяснить Гермионе попонятнее, — это что-то типа магического наследия, — внезапно догадался он с чего можно начать и о чём Миона точно знает.        — Магическое наследие?        — Ну, нечто похожее, — задумчиво произнёс Гарри, — только это нечто, что на порядок выше наследия. Давай начнём с самого начала, — решил наконец перейти к делу Поттер, — ты помнишь легенду о четырёх великих драконах? — получив утвердительный кивок и даже какой-то недовольный взгляд, говорящий: «ты у меня спрашиваешь помню ли я что-то из школьной программы?», он продолжил, игнорируя этот взгляд, — Так вот. Это не просто красивая легенда, придуманная кем-то, Драконы и вправду существуют. И в каждое солнцестояние они действительно собираются вместе и танцуют Танец Великих Драконов. В эти дни колдуется легче всего, восполняется родовая магия, защитные и скрывающие мир магии от маггловского чары обновляются и восполняются магические резервы. В этот день, как нам и говорил Снейп, анимаги, оборотни и драконы принимают свою сущность. Это в любой момент можно сделать, конечно, но в дни солнцестояния принять сущность легче. Особенно драконам. Великие всегда помогают своей силой.        — Ага, — понятливо протянула Гермиона, об этом она знает очень много, — а при чём тут я? И ты?        — Сейчас, я уже почти подошёл к сути разговора. Так вот, — теперь Гарри смотрел на огонь, — ты наверное уже читала, что иногда Великие отправляют на землю своих детей. Это происходит только если случается что-то из ряда вон выходящее. Катаклизмы, бедствия, разбушевавшиеся маги и тому подобное. В последний раз, когда дети великих спускались на землю это были Мерлин и Моргана.        — Мерлин и Моргана были драконами? — удивилась Гермиона, об этом она не слышала ни разу.        — Не просто драконами, — покачал головой Поттер, — они были детьми Великих, сильнейшие из драконят. Они были воистину великими, достойными своих родителей. Именно они принесли в мир магию. Благодаря им люди смогли пользоваться ей, хоть и в относительно небольшом объёме, но хоть что-то. Они стали родоначальниками двух магических родов: Поттеров и Лейтонов, — теперь Гарри внимательно посмотрел на подругу.        — Подожди, — неожиданно поняла к чему клонит Гарри, — хочешь сказать что бабушка с дедушкой были волшебниками?        — Нет, только твой дедушка. Он ушёл из магического мира ради твоей бабушки, — пояснил Гарри, правильно поняв, что Гермиона не знает всей истории, — твой дедушка был прямым потомком самой Морганы, а это значит, что и твоя мама тоже. Но ей суждено было стать не просто наследницей рода Пендрагон-Лейтон, ей суждено было стать сосудом для одного из Великих драконов — Солнца. Так как род Грейнджер не магический, то именно твой отец вошёл в род Лейтонов, а не наоборот. Род Лейтон принял его как наследника, и его судьбой стало стать сосудом для второго Великого дракона — Дня.        — Это очень сложно, Гарри, — призналась Гермиона, она впервые чего-то не знала и не понимала, — почему кому-то вообще нужно становиться сосудами для Великих?        — Чтобы те смогли оставить своё дитя в мире людей, — спокойно пояснил Гарри, он понимал замешательство подруги. В самом начале он тоже ничего не понимал и злился из-за этого. Для того, чтобы понять хоть что-то ему пришлось разобрать огромное количество информации и перечитать много книг. Он также посетил Гринготтс, чтобы узнать историю семьи Грейнджер-Лейтон. В общем это стоило огромного количества нервов, времени и сил.        — Хочешь сказать… — догадка пронеслась в голове девочки со скоростью света.        — Да, Гермиона, ты — то самое дитя, — и он подбадривающе улыбнулся, замолкнув и давая возможность переварить услышанную информацию.        — Я… я… я дочь Солнца и Дня? Я? Нет, этого не может быть… — она во все глаза смотрела на парня и не верила своим ушам. Тот лишь коротко кивнул в ответ, — Этого не может быть! — она вскочила с кресла, поддавшись накатившим эмоциям. Слишком резко. Голова закружилась, а перед глазами заплясала темнота. Гарри в мгновение ока оказался рядом и помог удержаться в вертикальном положении, придерживая девушку за талию и локоть. — Этого точно не может быть. Я самая обычная волшебница…        — Подумай, — Гарри усадил её обратно в кресло и присел рядом на корточки, — почему тебе всегда легче давались любые заклинания или зелья?        — Потому что я усердно учусь и много тренируюсь?.. — неуверенно ответила она.        — А те заклинания без палочки? Тоже тренировалась? — ехидно поинтересовался Гарри.        — Откуда ты, — выдохнула она, оглядываясь, словно их могли подслушать, — откуда ты узнал? Я никому не рассказывала об этом.        — В последнее время, от меня мало что можно скрыть, — с усмешкой прокомментировал Поттер.        — Хорошо, допустим, я дочь двух Великих, но при чём тут ты?        — Ты же знаешь, у Дня есть брат — Ночь, у Солнца сестра — Луна, Мерлин и Моргана были их детьми. Моргана стала родоначальницей Лейтонов, а Мерлин — родоначальником рода Поттеров…        — Гарри, ты… — перебила его Гермиона, сразу смекнувшая к чему клонит друг, — Хочешь сказать ты сын Ночи и Луны?!        Гарри кивнул, выдыхая. Осталось самое интересное и самое важное.        — Это ещё не всё… — осторожно проговорил он, внимательно следя за реакцией девушки, — ты дочка двух Великих и я сын двух Великих, а это значит, что мы с тобой брат и сестра, ну, теоретически, не кровные, но всё же, — под конец, Гарри уже мямлил.        — Мы ЧТО?! — воскликнула Гермиона, откидываясь назад.        — На самом деле, я всегда чувствовал наше с тобой родство, — Гарри сел рядом и старался не смотреть на Гермиону, он боялся этого. Того, что она не примет его. Не признает их родственную связь и отвергнет его, — Из всех людей на свете я всегда доверял только тебе. Даже Рону я не доверял так же, как тебе. С тобой было намного проще, ты единственная, кто полностью понимала меня, поддерживала правильно, — он решил смотреть на огонь. Говорить об этом было и легко и сложно одновременно. — Ты всегда была рядом и не давала отчаяться окончательно. Ты была единственной среди этих лживых, лицемерных волшебничков, ты была той, кто был откровенен со мной и всегда говорила мне правду в лицо, какой бы она не была. Я правда всегда мечтал, чтобы ты была моей сестрой.        — Гарри, — Гермиона села рядом с парнем на пол и порывисто обняла его, — я тоже всегда хотела, чтобы ты был моим братом. Такой отважный, добрый, терпеливый, всегда был на моей стороне и понимал мои чувства, даже если я их не понимала сама, — пробормотала она куда-то в его плечо.        — Значит, — Гарри даже как-то замер, — ты принимаешь меня как своего брата? — потрясённо выдохнул Гарри и затаил дыхание, ожидая ответа.        — Принимаю, — ответила девушка и вокруг них заискрилась магия. Клятва была произнесена. Магия радостно скрепила кровные узы. Род Поттеров, как сильнейший, принял род Лейтон. Гермиона, как кровная сестра вошла в род и стала Поттер.        — Я очень рад, сестрёнка, — обнимая девушку в ответ счастливо прошептал Гарри.        — Я тоже очень рада, брат, — ответила на это Герми искренне радуясь новообретённому родству.

***

       Массивные мраморные колонны подпирали высокий сводчатый потолок, расписанный прекрасными лиловыми цветами на высоких стеблях. Если смотреть на них под определённым углом, то можно было даже подумать, что они живые, настолько искусно они были изображены. Колонны выстраивались в длинный белоснежный коридор, ведущий в просторную залу. Звуки торопливых шагов отражались от высокого свода и разносились далеко вперёд. Массивные створки отворились, впуская в залу невысокую светловолосую женщину. Точнее было бы сказать, что её волосы были серебристыми. Именно серебристыми, с чёрными, как ночное небо, переливами. На одном из четырёх высоких тронов, которые стояли аккурат посередине идеально круглой залы, сидел темноволосый мужчина с широкими плечами и атлетическим телосложением.        — Это правда случилось? — спросила женщина, обращаясь к мужчине.        — Да, брат и сестра нашли друг друга и объединились, — ответила ей рыжеволосая женщина, которую светловолосая сначала не заметила.        Они обе, как маленькие дети, одновременно радостно пискнули, и обнялись.        — Девушки, ведите себя скромнее, — осадил их мужчина на троне.        — Да ладно тебе, — произнёс другой мужчина, имеющий золотого оттенка короткие волосы, — такая радость. Наши дети скоро смогут вернуться домой, — улыбнулся он.        — Смогут ли? Им противостоит такое сильное волшебство, — с горечью ответил ему темноволосый.        — Ерунда, — отмахнулся тот, — они дети своих родителей. Они всё смогут. Не зря же мы, Великие, зовёмся таковыми, — улыбнулся Гелиос, названный так древними греками Великий дракон — День.        — Что-то я сомневаюсь, может отправить им кого-нибудь на помощь? — с сомнением глядя на брата произнёс Морфей — второй Великий дракон — Ночь.        — У них уже есть учитель, — возразила мужу Луна, или Селена согласно древне-греческим мифологиям.        — Да, отправленная на землю в наказание звезда, — возразил Морфей, с осуждением глядя на жену.        — Именно поэтому она сделает всё, чтобы вернуться обратно на небеса, — мягко возразила на это Аматэрасу. Четвёртый Великий дракон — Солнце. Она предпочитает брать японское своё имя, ибо в других мифологиях, ей всегда давали мужские имена. Аполлон например, или Ра. Хотела бы она разгневаться на людей, но на незнание истины не оскорбляются.        Морфей смотрел на присутствующих нечитаемым злым взглядом. Он переживал за сына, его можно было понять, но они все переживают. Они мечтают о их возвращении на небеса, не меньше его, но если разводить панику, можно сделать только хуже.        — Давайте просто доверимся Канопусу, он сможет обучить их многому. У него уже есть опыт в обучении драконят, — ответил Гелиос.        — Они уже не просто драконята, — напомнила Аматэрасу, подходя к мужу ближе и обнимая его за талию, — они уже довольно взрослые.        — Тем лучше, — ответил на это мужчина, — тем легче учить их будет.        — Давайте мы пока не будем вмешиваться, — предложила выход Луна, — но как только потребуется наша помощь, мы поможем.        Другие молча согласились с этим. К тому же, им пока что запрещено вмешиваться. Они это прекрасно понимали и, к сожалению, ничего с этим поделать не могли. Хоть они и Великие, но есть силы высшие, чем они.

***

       Гарри и Гермиона вернулись в Хогвартс через несколько дней после того разговора, когда Гермиона окончательно восстановилась и основные изменения в её теле уже прошли. Своим появлением они вызвали ажиотаж у растерянной общественности. Не заметить их теперь стало ещё сложнее. Гарри и так вызывал недоумение своим резким преображением, а теперь это же недоумение вызывала и Гермиона. Девушка стала выше, спутанные некогда кудри светло-русых волос практически расправились и приобрели каштановый, даже какой-то золотистый на свету, оттенок. Глаза отливают карамелью, а тело начало принимать аппетитные формы. Девушка шла по коридору, провожаемая сотнями любопытных взглядов. Такое внимание было ей в новинку, оттого она ближе жалась к брату, что уверенно вышагивал к кабинету зельеварения.        — Гарри, неужели ты тоже постоянно чувствуешь это? — уже на уроке спросила Гермиона, нагибаясь ближе к столу брата якобы для разговора, а сама заглянула в учебник с подсказками, так как понимала, что у неё что-то не получается.        — Ты об эмоциях людей? И эй, я слышу твои мысли, могла просто попросить одолжить тебе учебник — шутливо воскликнул он вполголоса, отбирая учебник, откладывая его подальше.        — Ну, Гарри! Не вредничай! Я бы помогла на твоём месте. Из-за эмоций и мыслей немного сложно сосредоточиться на рецепте. Это всё так сильно меня сбивает, что я не понимаю, как буду жить с этим всем, — её голос стал жалостливым, а руки сложились на груди в молитвенном жесте.        — Ничего, это только в первое время, — Гарри сжалился над сестрёнкой и положил учебник на место, а потом продолжил, — потом ты научишься не ощущать их все. Если захочешь, ты сможешь «настроиться» на эмоции и мысли кого-то конкретного.        — А ты «настроился» на определённых людей? — поинтересовалась она, читая параллельно исправленный рецепт и понимая где именно ошиблась.        — Да, — ответил Гарри, также утыкаясь в рецепт,  — я ощущаю твои мысли и эмоции и у…        — Мистер Малфой, немедленно положите это на место! — выкрикнул Слизнорт, — Если вы добавите это вместо корня мантикоры, мы все взлетим вверх!        — Простите, профессор Слизнорт, я перепутал ингредиенты, — откладывая какой-то бордовый листок на парту выдохнул Драко и закрыл глаза рукой.        — Впервые вижу чтобы вы, мистер Малфой, ошиблись в ингредиентах, — назидательно произнёс профессор.        — Я просто плохо спал этой ночью, — ответил Драко, потирая переносицу.        Не лгал. Гермиона чувствовала это. Она чувствовала усталость и растерянность слизеринца. Чувствовала тревогу и огорчение. Боль и… обиду. Но как ни странно, его мыслей она не слышала. Возможно, он просто не мог мыслить достаточно связными мыслями, чтобы Гермиона их могла услышать. А с другой стороны Драко неплохой окклюмент. Гермиона знает, что он с лёгкостью может поставить мощный блок на ментальное воздействие любого вида, возможно, дело и вправду в этом.        — Не думай об этом, — прервал её резко Гарри, — ты не сможешь ему помочь, — как-то печально произнёс он с лёгкой грустью глядя на светловолосого парня.        — Но Гарри, его эмоции… — начала было Гермиона.        — Я, чёрт возьми, знаю об этом, но как помочь человеку, который не просит об этом? Как помочь человеку, который постоянно молчит? Если бы он рассказал мне обо всём, я бы помог ему. Я бы помог со всем, что бы это ни было. Всё, что угодно, но он молчит, поэтому, пожалуйста, не давай мне повода переживать об этом ещё сильнее, — и он отвернулся к котлу с зельем, лишь бы Гермиона не увидела его боли в глазах. Но ей теперь не обязательно видеть, она чувствовала эту боль от того, что он очень хочет помочь Малфою, но не знает как и поэтому злится.        — Я поняла, больше не буду, — согласилась девушка, действительно переживая за брата, который впервые за год за кого-то волновался. По крайней мере на глазах у Мионы. Она ещё раз огляделась на Малфоя, который начал собирать ингредиенты на столе и проверять всё ли правильно взял. Она переживала за них обоих, но пока не понимала, как им можно было бы помочь…

***

       Драко шёл куда глаза глядят. Просто шёл куда-нибудь подальше от той злополучной комнаты, и того злополучного шкафа, который работал. Чёртов шкаф наконец работал, казалось бы — его работа закончена, он теперь свободен, но нет! Ему поручили новое задание. Драко мечтал уже просто умереть или сойти с ума, чтобы было уже просто всё равно, прямо как его тётушка Белатрисса. И ему казалось, что он уже сходит с ума, так как на поляне в запретном лесу лежал дракон. Настоящий серебристо-стальной дракон. От его чешуи отражался лунный свет, спектрами распространяясь по поляне, а могучая морда покоилась на земле. Казалось, дракон спал, но как только Драко зашёл на поляну, тот заинтересованно поднял голову, словно кот, сон которого потревожили.        — Нет, я точно уже окончательно спятил, — произнёс Драко, прикрывая глаза, потирая переносицу пальцами, он надеялся, что когда откроет глаза глюк пройдёт, но когда он открыл глаза снова, дракон всё ещё лежал там же, но уже заинтересованно поглядывал на пришедшего, окончательно вытянув шею, — давай, ты мне скажешь, что ты действительно лежишь здесь. Лежишь и смотришь на меня.        — Я действительно лежу здесь и смотрю на тебя, — ответил дракон, а у Драко от неожиданности сердце в пятки ушло, а сам он упал на землю, во все глаза рассматривая дракона, — Чего ты на меня смотришь так, словно впервые дракона видишь, — оскорбился дракон, как будто даже отвернувшись от собеседника.        — Так близко… впервые, — Драко поднялся с земли и восхищённо смотря на дракона, — вааау, — протянул он медленно, — настоящий дракон, невообразимо…        И подойдя ближе, Драко протянул руку, желая то-ли погладить, то-ли просто коснуться, но рука зависла в нерешительности, словно спрашивая разрешения. Дракон точно понял чего ждёт парень, приблизил свою огромную, по сравнению с аккуратной аристократической ладошкой, морду и позволил погладить себя между глаз. На ощупь его чешуя казалась шершавой и тёплой, а вовсе не острой, как показалось Малфою на первый взгляд. Движения Драко стали увереннее, он почти полностью прильнул к мощному драконьему телу, ощущая такое нужное сейчас тепло.        — Замёрз? — почти ласково спросил дракон, замечая, что парень тянется ближе к теплу.        — Угу, — утыкаясь лбом куда-то в шею дракону, подтвердил Драко, действительно ощущая как дрожит. Он правда замёрз и устал. Морально устал. Да и физически тоже.        Дракон повозился немного сворачиваясь в своеобразное кольцо. Драко оказался лежащим на этом кольце. А сверху его накрыли огромным крылом, словно пологом. И теперь холодный зимний ветер не задувал, а чешуйчатое тело снизу, согревало.        — Спасибо, — искренне поблагодарил Драко, устраиваясь удобнее.        — Пожалуйста, — выдохнул дракон. Его морда находилась на одном уровне с лицом Драко. Теперь им стало куда проще разговаривать — Драко не приходилось запрокидывать голову чтобы смотреть в глаза собеседнику. — Что ты делаешь так поздно ночью в лесу, да ещё и в такой мороз?        — Мне просто хотелось уйти оттуда, — Драко почувствовал, что может рассказать обо всех своих переживаниях этому дракону, — понимаешь ли… ОН поручил мне сделать кое-что, чего я сделать не могу. Не могу, понимаешь? Починить шкаф? — пожалуйста, сколько угодно, но это… Это уже слишком даже для меня. Я, может быть, не очень хороший человек, лжец, лицемер, хвастун и задира, но не убийца. Нет, точно нет! Что он мне сделал? Ничего. Как я могу убить человека, который мне ничего не сделал? — Драко распалялся всё сильнее. Обида душила его, слёзы застилали глаза, а сердце разрывалось на части от мысли об… убийстве, — А отец? Чёртов бесхребетный придурок. Это ведь он настоял на том, чтобы я принял эту чёртову метку, а я не хотел, понимаешь? Я не хотел, но пришлось. Так было нужно Лорду, — и он заглянул в золотистые глаза напротив, — не хотел я служить этому психу, не хотел причинять вред людям, не хотел чтобы он ненавидел меня ещё больше, — на этих словах Драко осёкся и замолчал ненадолго. — Я просто хотел жить. И хотел чтобы жила моя мама. Это всё, чего я хочу. Чтобы хотя бы она жила спокойно, и не переживала об этом всём так сильно, — грустно закончил свой монолог Драко, зло стирая с покрасневших щёк слёзы.        — Если ты не хочешь участвовать в чём-то, то не участвуй, — совершенно серьёзно посоветовал дракон, внимательно выслушав речь мальчика.        — Если откажусь они убьют меня и маму. И ладно если бы только меня, меня не жалко, но маму за что? За то, что вышла замуж за этого мудака или за то, что родила такого ужасного сына, который как и отец не может просто казать «нет» и не может сказать нужные слова нужным и важным людям? За то, что просто любит нас такими ужасными? Она не заслужила всего этого кошмара, — злые слёзы продолжали душить его, не давая говорить спокойно.        — Я могу защитить тебя и твою маму, — спокойно сказал дракон, не задумываясь об этом ни на секунду.        — Можешь? Правда можешь? — Драко даже перестал судорожно стирать слёзы со щёк, и уставился на дракона. словно он единственное его спасение. Хотя, именно так и было.        — Да, правда могу, — кивнул дракон, чувствуя яркий вкус надежды в эмоциях парня, — только капни на меня своей кровью, так я смогу найти твою маму и наложить на неё защиту.        Драко тут же, не задумываясь, вытащил из ботинка охотничий нож и полоснул им по ладони, прямо по линии жизни. Кровь быстрой струёй потекла на чешую, окрашивая её в алый, а в темноте практически в чёрный цвет.        — Эй, эй, куда так много, — возмутился дракон, тут же отбирая нож зубами, дабы парнишка не полоснул им себя снова, — мне бы хватило и капли, — отбросив ножик в сторону продолжил возмущаться он.        — Извини, — пришёл в себя Драко, оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно было перевязать рану.        — Дай сюда, — приказал дракон, и как только Драко протянул тому свою ладонь, он капнул на рану немного своей слюной. Драко даже скривиться не успел, как рана затянулась. И даже шрама не осталось.        — Ого, — удивился Малфой, рассматривая свою залечившуюся ладонь, — ничего себе…        — Кровь и слюна дракона имеют целебные свойства и даже способны спасти от смерти. Помогают даже в тех случаях, если человеку подлили смертельного яда, одна капля и с ним всё в порядке.        — Вааау, — выдохнул Драко удивляясь в который раз, насколько магические существа сильно отличаются от простых волшебников. — Значит, теперь ты защитишь мою маму? — с надеждой переспросил он, глядя прямо в золотистые глаза с вертикальным зрачком.        — И тебя тоже, — утвердительно кивнул дракон, тут же ощущая невообразимую радость и облегчение, которые почувствовал Драко.        — Почему ты делаешь это? — неожиданно спросил Малфой, — Почему согрел? Почему согласился защищать мою семью и меня? Почему?       — Не знаю, просто захотелось помочь мальчику, который заблудился и ищет дорогу во тьме.        Драко замолчал, обдумывая ответ. Решив что-то для себя, он медленно кивнул, принимая ответ дракона.        — А как тебя зовут? — спросил он неожиданно.        — У меня нет человеческого имени, — ответили ему, — а драконье ты вряд ли сможешь произнести.        — Тогда… Тогда можно я дам тебе человеческое имя? — попросил он, смущённо.        — Ммм… Можно, — обдумывая ответ ровно секунду ответил дракон.        — Тогда… Я буду называть тебя Эреном.        — Эрен? Это древний язык? — удивился дракон.        — Да, я вычитал в одной из древних книг, что был такой рыцарь — Эрен, который спасал всех, кто нуждался в этом. Ты похож на него, — улыбнулся Драко, расслабляясь в кольце из чешуйчатого тела.        — Да, — посмеялся дракон, — только броня у меня натуральная.        Немного посмеялись, а потом помолчали.        — А как твоё имя? — поинтересовался дракон.        — Драко.        — Драко? Просто Драко?        — Да, просто Драко. Мне всегда хотелось быть просто Драко, — неожиданно признался он.        — Что ж, просто Драко, держись крепче, мы немного полетаем.        И дракон не дожидаясь ответа вспорхнул вверх. Драко чудом удалось удержаться на его спине и не свалится на землю. Немного посетовав на нового знакомого за то, что тот такой безрассудный, Драко полностью отдался полёту. Холодный зимний ветер хлестал по щекам, но Драко ощущал только тепло, идущее от драконьего тела. Он восхищённо смотрел на землю внизу и ощущал свободу. Свободу полёта. Свободу от всех насущных проблем, свободу от своих долга и обязанностей, которыми его «наделил» лорд. Он решил оставить их на потом, и отдаться полёту. Дракон пах морем и чем-то неземным, словно он впитал в себя запах звёзд и небес и теперь охотно делится с ним, Драко, этим запахом и свободой. Таким счастливым и свободным Драко не ощущал себя вот уже несколько лет. Сейчас был только он, бескрайнее небо над головой, звёзды и дракон, который подарил ему надежду на светлое будущее…