The White Queen Falls/Падение белой королевы

На следующий день Энди осторожно вела машину вниз по склону подъездной дорожки и припарковалась под высокой пихтой. Она выключила двигатель, но осталась сидеть, задумчиво барабаня пальцами по рулю. Дождь тяжело падал через навес сверху и брызгал на крышу автомобиля, похожий на брызги от старой насадки для душа. Прошлой ночью сон дался ей нелегко. Не привыкшая к шуму океана, бьющемуся о каменистый берег, и к ветру, постоянно шепчущему между деревьями, Энди ворочалась с боку на бок всю ночь. Проснувшись, она прислушивалась к ночи, представляя себе источник каждого звука, каждого шороха и капель, пока не услышала слабое всхлипывание из соседней спальни. Энди лежала на кровати как бревно, окоченевшая и приросшая к матрасу от потрясения и недоверия. Конечно, она заметила покрасневшие глаза Миранды еще в Париже. Однако, услышав плач королевы моды, Энди вдруг осознала всю глубину человеческой натуры Миранды. Это вызвало жжение в ее груди. Боль в животе. И каким-то образом она оказалась неподготовленной. Вздохнув, Энди наклонилась и схватила пакеты с продуктами с пассажирского сиденья. Было еще рано, утро боролось с толстым слоем тумана, рассеянный свет не мог улучшить настроение Энди. За ночь ветер стих, но когда она открыла дверцу машины и вышла под дождь, воздух был холодным. Энди была рада, что она проигнорировала неодобрительный взгляд Миранды накануне и купила дождевик, прежде чем они покинули деревенский рынок. Здесь был климат не для шерстяных пальто от Шанель и вязаных пончо. Поскольку большая часть вещей Энди хранилась на складе, она не смогла упаковать вещи в соответствии с погодой, поэтому, столкнувшись с зимой в северной части Тихого океана, она не возражала против того, чтобы Миранда бросала на нее хмурый взгляд. Она поспешила по гравийной дорожке, вьющейся вокруг здания, и ей пришлось подтянуть плечи, чтобы защититься от капель дождя, которые успели проскользнуть за воротник ее куртки. Энди так хотелось попасть внутрь, что она не заметила Миранду, пока та не поднялась по ступенькам веранды. Она ожидала, что женщина еще не проснулась, и внезапное столкновение заставило ее остановиться. - О. Это было не самое красноречивое приветствие, но в тот момент Энди не смогла найти подходящих слов. Миранда сидела, свернувшись калачиком в мягком плетеном кресле, зажав в пальцах дымящуюся чашку и прижав фарфор к губам. Она посмотрела на Энди усталыми глазами, и молодая женщина почувствовала, как ее грудь сжалась в ответ. Сострадание пришло к ней так естественно, и все же в этой ситуации она знала, что оно не приветствуется. Ей потребовалось много усилий, чтобы изобразить нейтральную улыбку и притвориться, что все в порядке. - Доброе утро, Миранда. Уже более устойчиво она двинулась к двойным дверям, которые вели внутрь дома. - Я принесла нам завтрак, - она подняла пакеты для выразительности, но Миранда отвела взгляд. - Я не голодна. Ее голос был еще мягче, чем обычно, и без макияжа, скрывающего темные морщинки под глазами, Миранда выглядела почти как другой человек. Это зрелище напомнило Энди ту ночь в Париже, когда Стивен подал на развод. Тогда в Миранде еще теплилась искра. Она, по крайней мере, поговорила с Энди и отдала ей приказ. С другой стороны, развод оказался лишь верхушкой айсберга, и даже в самых безумных мечтах Энди не могла представить, что всего через неделю Миранда потеряет три самые важные вещи в своей жизни. Энди внимательно посмотрела на редактора. Она никогда не видела Миранду в чем-то столь обычном, как джинсы, но вот она в них, сидит поджав под себя ноги, рукава ее огромного свитера доходили до костяшек пальцев, а кончик носа покраснел от холода, что делало ее хрупкой... и реальной. Энди сглотнула. За последние семь дней Миранда превратилась из почти богоподобной королевы моды в человеческое существо. Ее столкнули с пьедестала, на который Энди поставила ее почти год назад, и вот женщина упавшая на землю, сломлена и унижена. Глубоко вздохнув, Энди посмотрела на продукты. - Я собираюсь приготовить омлет с сыром и авокадо. - Странно было говорить Миранде такие домашние вещи. - Я буду держать все в тепле на случай, если ты проголодаешься позже. Женщина не ответила и просто уставилась в туман, ритмично касаясь губами чашки. Энди не приняла это на свой счет. Как она могла? Она чувствовала тяжесть в груди, понимая, что она не может ничем помочь. В каком-то смысле она была совершенно бесполезна для человека, которому больше всего хотела угодить. Она повернулась и вошла внутрь, закрыв за собой дверь, чтобы не запускать холод. Дом почти не прогрелся с тех пор, как она включила отопление прошлым вечером. Потолок был слишком высок для двух маленьких радиаторов, и Энди нервно оглядела большой центральный камин. Сегодня ей придется преодолеть свой страх перед открытым огнем. Но сначала завтрак! Она поставила сумки на обеденный стол, расстегнула куртку и повесила ее на спинку стула. Кухня была частью гостиной, и пока она чистила и резала авокадо, Энди то и дело поглядывала на Миранду через окно. Она боялась, что женщина может простудиться, если останется на улице слишком долго. Однако о том, чтобы попросить ее зайти внутрь, не могло быть и речи. Пока она размешивала яйца, мысли Энди переключились на Нейта. Однажды вечером он с энтузиазмом рассказал ей о сотне различных способов приготовления яиц. Энди не очень-то прислушивалась, но она все равно улыбалась и кивала. Вот что значит поддержка, чего Нейт даже не пытался сделать для нее. Энди тихо фыркнула и покачала головой. У Нейта случился бы сердечный приступ, если бы он узнал, где она и для кого готовит завтрак. Или, может быть, это как раз имело бы для него смысл. Энди прикусила нижнюю губу, вспоминая слова Нейта в тот вечер, когда они расстались. Было странно не скучать по нему больше, ничто не вызывало никаких особых эмоций, за исключением, может быть, следа ностальгии. Возможно, это было нежелание ненавидеть его, потому что Энди знала, что, несмотря на его недавнее отвратительное поведение, они уже несколько месяцев отдалялись друг от друга. Их карьера взяла верх над их совместной жизнью, и в конце концов у них не осталось ничего общего. По крайней мере, она научилась паре трюков, живя с поваром два года. Энди улыбнулась, раскладывая авокадо и сыр на двух тарелках и добавляя на каждую омлет. Когда она наклонилась, чтобы поставить сковороду с остатками в духовку, то услышала, как закрылись двери веранды. Миранда прошла по лакированному дубовому полу и поставила чашку на кухонный стол. Ее ноздри раздулись, когда она посмотрела на протянутую тарелку, и с вызывающе поджатыми губами она приняла ее. Не удостоив Энди взглядом, Миранда уселась на один из кухонных стульев и взяла вилку. Восторг нахлынул на Энди, но она изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица. Она положила остатки омлета себе на тарелку и налила им обеим по стакану воды, прежде чем произнести самым будничным тоном: - Приятного аппетита. Поднятая бровь была единственным ответом, и Энди на мгновение ощутила волнение. Она невольно затаила дыхание, когда Миранда осторожно взяла на вилку кусочек и поднесла его ко рту. Внезапно Энди поняла, что чувствуют модельеры, ожидая оценки Миранды. Это действовало на нервы. И в данном случае это была даже не трудоемкая осенне-зимняя коллекция, а простая утренняя трапеза. Когда после нескольких жеваний и изящного глотка Миранда не набросилась на нее, Энди позволила себе расслабиться. Она сама откусила кусочек и почувствовала себя немного гордо. Было вкусно. Это не было причудливое блюдо высокой кухни, но органические продукты внесли большой вклад, который потребовал лишь минимум доработки. Они ели молча. Время от времени их взгляды встречались, и Энди обнаружила, что нервно моргает и смотрит в сторону. Она не могла понять, что именно, но что-то изменилось. Она действительно не планировала так далеко вперед, такие вот простые общие, тихие моменты без работы или без напряжения Нью-Йоркской жизни, чтобы отвлечь их, они нервировали. Когда она планировала эту поездку, то предполагала просто вернуться к своим обязанностям ассистентки. В конце концов, она работала еще целую неделю и была хорошим помощником. Присутствие рядом с Мирандой, которая не отдавала приказов и не принимала решений в последнюю минуту, сбивало ее с толку. Не то чтобы она ненавидела эту сторону Миранды, она просто не знала, как ей следует себя вести. До сих пор ее профессионального отношения, по-видимому, было достаточно. В Париже Миранда попросила ее сделать свою работу, и с тех пор Энди больше ничего не делала. Тем не менее, сидя вместе и разделяя простую еду, все чувствовалось как угодно, но только не профессионально. Это было интимно, как будто друзья делали что-то вместе. Но Миранда не была ее подругой, и эта мысль оставила горький привкус во рту Энди. Пока они продолжали есть, Энди изучала тонкие линии вокруг глаз и губ Миранды. Она поняла, что хочет быть ближе к Миранде. Может, и не в лучшие друзья, но по крайней мере быть кем-то, кому Миранда могла доверять. Мысль о том, что всего через неделю она, скорее всего, никогда больше не увидит Миранду, наполнила ее трепетом. После девяти месяцев почти ежедневного общения с Мирандой Энди каким-то образом должна будет привыкнуть к тому, что в ее жизни больше не будет этой женщины. Энди почувствовала, как у нее перехватило горло, и с гримасой проглотила еду, прежде чем положить вилку на тарелку. Она больше не была голодна. Всю прошлую неделю ее единственным вниманием была Миранда. Энди безостановочно общалась с адвокатами и делала все возможное, чтобы Миранда получила самый горячий кофе и самый свежий стейк. К тому времени, как они вернулись из Парижа, Эмили уже не было, и Энди пришлось самой со всем разбираться. Занимаясь личными делами Миранды и выполняя оставшиеся рабочие поручения, Энди не давала себе времени подумать о том, что она будет делать потом. Больше не работать на "Подиум" не было большой проблемой. Хотя она научилась ценить моду, это не было ее настоящей страстью, и работа в журнале всегда была предназначена как временная ступенька. У Энди были амбиции, она всегда хотела стать репортером. Писателем. Но все эти мечты о будущем никогда не включали в себя эту тупую боль в животе. Это чувство потери от реальности бытия без женщины, сидящей сейчас напротив нее. Расставание с бойфрендом, отчуждение от друзей и ссоры с родителями казались незначительными по сравнению с жизнью, в которой она больше не будет помогать Миранде. На секунду Энди подумала, что она, возможно, испытывает ту же парадоксальную тревогу разлуки, которую испытывает щенок, спасенный от жестокого хозяина. Но когда она снова посмотрела в глаза Миранде, то поняла, что это правда. Ей было не все равно. Лицо перед ней было таким знакомым. Конечно, губы были не накрашены, а ресницы бледные без туши, но Энди смотрела не на незнакомку. Она знала Миранду и наконец поняла, что та ей нравится. Это было не просто сочувствие или сострадание, а настоящее, неподдельное восхищение. Энди с величайшим уважением относилась к редактору, которая в течение двух успешных десятилетий была капитаном самого большого корабля целой индустрии. Она также питала особую нежность к женщине, которая плакала перед сном и ела приготовленный ею омлет. Миранда уже доела, сделала глоток воды и снова посмотрела на Энди. Я действительно буду скучать по ней, подумала Энди. Ее сердце бешено колотилось, а глаза горели. Несправедливость всего этого поразила ее, заставив подняться с места. Она быстро потянулась к тарелкам и повернулась, чтобы бросить их в раковину. Она открыла кран и смотрела, как капли дождя скатываются по окну перед ней. Они прочертили по стеклу зыбкие линии, и это безмятежное движение успокоило ее. Энди медленно вдохнула, сжала пальцами одну из тарелок и закрыла глаза. Она постарается извлечь максимум пользы из того времени, что они проведут вместе. Она не будет беспокоиться ни о своем будущем, ни о своей семье, а просто будет рядом с Мирандой, до тех пор пока ее присутствие больше не понадобится.