Простой человек

Азирафаэль держал в слегка дрожащей руке лист бумаги и не сводил с него взгляда. Он с жадностью допил остатки вина и поставил бокал на стол. Тот незамедлительно сам наполнился до краев. Неожиданно раздался стук в дверь и ангел вздрогнул. — Эм, да? Кто там? — спросил он, настолько сбитый с толку, что и в самом деле не знал кто там. Его взгляд все равно был прикован к листку бумаги, даже когда дверь распахнулась. — В смысле «кто там»? — спросил Кроули, зайдя в книжный магазин. Вид у него был раздраженный. — Ты должен был встретиться со мной в индийском ресторане. — Неужели? — Да. Ты опоздал. — Разве? — На шесть часов и… — Кроули демонстративно взглянул на свои часы, не обращая внимания на то, что сейчас время было позднее и все рестораны закрывались. — И пятнадцать минут. Рекорд для тебя. Я мог сотворить всяческие злодейства, а тебя не было рядом, чтобы помешать мне. И не в твоем характере стоять с открытым ртом. Это несколько грубо, — многозначительно добавил он. — О. Боже, прости меня, дорогой мальчик, но боюсь, я получил весьма…хм…неприятные известия, и это несколько выбило меня из колеи. — Правда? — Кроули немного оживился. Неприятные новости всегда были его коньком. Он задался вопросом, уж не связаны ли эти новости с новыми тарифами, которые установил оператор мобильной связи не без его помощи, или с занудным и нелепым законопроектом, вокруг которого благодаря ему разгорались дебаты. Это были одни из лучших его проделок. — Да, — ответил Азирафаэль, выглядя при этом взволнованным. — Мне ужасно жаль, но боюсь, сегодня я не могу поужинать с тобой. Мне нужно…хм, поскорее переговорить с несколькими людьми. Кроули приподнял брови. — Хорошо. В таком случае, может на следующей неделе? Ланч в Ритце? — Да…может быть, — последовал неубедительный ответ ангела, который явно продолжал думать о своем. — Сейчас несколько поздновато, не находишь? У меня уйма дел… Кроули понял намек, но когда он уже садился в бентли, понял, что он самую малость волновался. Впервые с момента заключения их Соглашения Азирафаэль пропустил совместный ужин, и Кроули не думал, что это было связано хоть как-то с операторами мобильной связи или плохим законопроектом. Из сказанного можно было предположить, что наверху не все ладно и это несколько беспокоило — ведь Азирафаэль даже не возмутился на его колкость о том, что он не выполняет свою работу. Другими словами, ангел оказался в беде, а это уже было личным делом. Пока Кроули медленно уезжал, то не мог отделаться от неприятного чувства, что вскоре случится что-то плохое. Обычно Азирафаэль стремился на незапланированные встречи с начальством, примерно с таким же энтузиазмом как сам Кроули — то есть, избегал как мог. Кроули хотел бы стать мухой или пятном на стене, чтобы стать свидетелем этой встречи.

***

Кроули наблюдал за медленным шествием минутной стрелки по циферблату. Будучи демоном, время для него всегда пролетало быстро, за редким исключением в виде слушаний в конгрессе и большей части четырнадцатого века, но сегодня оно ползло медленнее черепахи. Ангел опять опаздывал. Только на три часа, но это не было похоже на обычно столь пунктуального, аккуратного, педантичного Азирафаэля. Кроули старался изо всех сил не признавать, что он волновался. За соседним столиком мужчина внезапно обнаружил, что хрустящие кусочки в его салате с анчоусами оказались тараканами. Официантка пролила цейлонский чай Оранж Пеко на герцогиню Гэмпшира, и та накричала на нее, и девушка ушла в слезах. Кроули наблюдал, как официант принес тарелку с фламбе счастливой паре, но огонь с него случайно попал на портьеры, и на их тушение у обслуживающего персонала ушло несколько минут. Но все это представление не принесло Кроули ни капли удовлетворения, и ему ничего не оставалось кроме как махнуть рукой и уйти. Злодеяния нисколько не развлекли его — не то чтобы они обычно поднимали настроение, но зато здорово помогали развеяться — увы, в этот раз придется пойти и выяснить, что же такого приключилось с этим глупым ангелом. Хотя, что страшного могло произойти? Рай был наполнен посланиями мира, доброй воли, милосердия и прочей чепухи, даже если большинство этих посланий были необоснованной пропагандой от толпы злопамятных неприятных личностей, готовых растерзать вас, едва увидев.

***

Один только вид шмыгающего носом Азирафаэля с покрасневшими глазами не на шутку встревожил Кроули, ведь, несмотря на многочисленные тела ангела, которые он успел перевидать за весь миллениум, он никогда не видел, чтобы тот использовал слезные протоки. Кроули даже не знал, что они есть у ангелов. И он был совершенно уверен, что у демонов подобного не должно быть и в помине — это ведь все равно, что дать рыбе велосипед. — Что случилось? — хрипло спросил он. Кроули нашел ангела в подсобке магазина, сжимающего в одной руке лист бумаги, а в другой — большую бутылку джина. Он подозревал, что Азирафаэль прикончил не одну бутылку, однако когда та сама наполнилась, уже было трудно сказать, сколько же выпил Азирафаэль. — О, Кроули, — заявил ангел, повис на демоне и громко шмыгнул носом. — Меня уволили. — Что? Ангел икнул и показал Кроули смятый и залитую слезами бумагу, который он держал в руках уже несколько дней подряд. — Они сказали, что раз Армагеддона не случилось, моя должность уже не нужна, раз все вокруг поутихло. И тогда они предложили мне уйти на пенсию и золотые часы в придачу, — печально добавил он. Часы были его собственным промахом, подумал Кроули. Стараешься изо всех сил на благо людей, и смотрите, чем это оборачивается. — Но… что будет с тобой? Тебе придется вернуться обратно? — он почему-то занервничал при одной мысли о подобном. В конце концов, есть что-то привычное в том, чтобы видеть на протяжении нескольких тысяч лет одно и то же лицо, и сама мысль о потере подобного была…не из приятных. — Нет, — ответил ангел. — И это самое худшее. Они не нуждаются во мне там, тоже. — И? — Они превратят меня в человека. — Что? — Ну, это ведь не хуже падения? То есть, да, полагаю, что хуже, но я не знаю, то есть, ты трудишься не покладая рук, отдаешь лучшие годы существования, и вот как тебе отплачивают? Ради чего нужно было так стараться? — он сделал щедрый глоток из бутылки. Кроули был ошарашен. — Подожди-ка, дай мне отхлебнуть — мне нужно выпить что покрепче, — Азирафаэль протянул ему бутылку и Кроули нахмурился, стоило ему отпить. — Ангел, это портвейн, а он не некрепкий. Что он забыл в бутылке джина? — Но мне нравится портвейн, — ответил ангел. — А уже скоро я не смогу его сотворить из воздуха. Кроули жадно выпил портвейн, исподтишка превратив его в коньяк. Помогло, но не слишком. — И сколько времени тебе дали? — спросил он, словно спрашивал приговоренного к смерти. — Двадцать четыре часа, — грустно отозвался Азирафаэль. — Достаточно времени, чтобы привести в порядок все мои дела и приготовиться к превращению в человека. — Да, дерьмовее некуда, — выругался демон, делая еще глоток. — Да. — И что ты будешь делать? — Не знаю. Продавать книги? — с надеждой вопросил Азирафаэль. — На прошлой неделе, когда один тип попытался унести с собой Apocalypsis Revelata, ты заставил ее кровоточить. Перепугал парня до смерти, — с сомнением заявил Кроули. Азирафаэль напустил на себя чопорный вид. — Но я ничего не могу поделать с собой. Моя работа — это творить чудеса. Ну, во всяком случае, была таковой. То был знак свыше, и не моя вина, что этот джентльмен лишился чувств при виде одной капельки крови. — Нет, это был знак свыше, что Азирафаэль без боя свои книги не отдаст, — едко заметил Кроули. — Но на что еще я могу сгодиться? — отчаялся ангел. Они оба погрузились в размышления, по очереди отпивая из бутылки. — Ты можешь стать священником, — в итоге предложил Кроули. — Нет. Все эти стояния на церемониях не по мне. К тому же ты искусил многих из них, — возмутился Азирафаэль. Кроули пришлось согласиться: священников всегда было легче легкого соблазнить в отличии от других людей. Ничто так не подталкивает к греху как строгое соблюдение священного писания. И этого никак нельзя было избежать. Но Азирафаэль выглядел настолько отчаявшимся, что Кроули не мог признаться самому себе, что Азирафаэль был бесполезен, даже если дела обстояли именно так. И ведь правда, Кроули и понятия не имел, какое ремесло могло подойти Азирафаэлю, за исключением кормления уток, помощи в переводе старушек через дорогу и умении напустить на себя разочарованный вид всякий раз, когда он заставал Кроули за каким-нибудь дурным делом. — Не унывай, — сказал Кроули единственное, что пришло в голову. — Уверен, мы найдем хоть что-нибудь подходящее тебе. Азирафаэль просиял, явно приободренный этими словами. — Ты и, правда, так думаешь? — Само собой, — Кроули небрежно пожал плечами. — Ты же прекрасно знаешь меня — у меня всегда есть куча идей в запасе. Эй! Отстань! Ты помнешь мне костюм! — он нахмурился и его костюм от Армани за пять тысяч фунтов разгладился сам по себе. — Извини, — смущенно ответил ангел. Не в их привычке было лезть с объятиями. — Но это так невероятно мило с твоей стороны помогать мне. — Чудесно, только этого мне не хватало, — буркнул Кроули.

***

Азирафаэль прекрасно знал, в какой момент это произойдет. Он заставил Кроули уйти, потому что ему действительно хотелось побыть одному: он находил нечто постыдное в своем лишении ангельской сущности и не горел желанием, чтобы кто-нибудь стал свидетелем его превращения в человека. Кроули ушел нехотя, и настоял, чтобы Азирафаэль на всякий случай записал его номер мобильного телефона. Забота со стороны Кроули была приятна, хотя Азирафаэль не мог не задаваться вопросом, почему тот так заботиться о нем. Помнил ли Кроули о собственном падении? Но это не было падением; скорее переменой. Как если бы он носил свою человеческую сущность постоянно — и он полагал, что так и делал, как бы то ни было — все эти годы, а Азирафаэль теперь просто будет понимать это. Первым, что он почувствовал, был холод. Поначалу он жутко испугался, но потом понял, что он просто-напросто убавил термостат, поэтому тут же подошел к прибору и увеличил его на несколько градусов. И надел свитер, который оказался теплым и мягким. За исключением ярлычка сзади на горловине свитера, что мешался и вызывал зуд. Что-то новенькое — Азирафаэль никогда раньше не чувствовал, чтобы что-нибудь так чесалось. Определенно не так сильно. Он неловко поерзал в кресле некоторое время, но, в конце концов, сдался, достал ножницы и отрезал раздражавший ярлычок. Вот. Он столкнулся со своей первой проблемой и разрешил ее. Быть человеком оказалось не так уж и плохо — ну, а что, он отлично справился со всем, подумал он. Азирафаэль улыбнулся, достал книгу и отправился налить себе чашку чая. Это и была независимость, ведь так? Все было не так уж плохо.

***

— И я буду продолжать настаивать, что священник или что-нибудь подобное подходит тебе как нельзя, — убеждал Кроули. Они встретились в маленькой кофейне в Сохо, и демон приехал одетым с иголочки — в самом деле? Неужели на нем всегда был этот пиджак? Как Азирафаэль раньше этого не замечал? — и это вызвало непонятное волнение в его новом человеческом теле. Азирафаэль с сомнением прикусил ноготь, пытаясь не потерять нить разговора. — Уверен? С этими нелепыми одеяниями и прочим? То есть…ты видел их шляпы? А мы с тобой оба прекрасно знаем, что на самом деле важно…почему они не могут надевать кардиганы как все нормальные люди? Кроули смерил бывшего ангела выразительным взглядом. — Смотри, это лучшее решение всех проблем. Во-первых, библия — единственная книга — кроме неправдоподобного чтива с массой смехотворных пророчеств — которую ты знаешь на зубок. Если они зададут тебе любой вопрос, у тебя уже наготове будет ответ. — Да, это правда. — Во-вторых, священники ведут более-менее целомудренный образ жизни, так что тебе не придется делать ничего не в твоем духе. А если они скажут тебе сделать что-то, что тебе не понравится…ну, насколько это будет отличаться от работы на рай, который был не против устроить Армагеддон? — Никогда не думал об этом в таком плане, — признался озадаченный Азирафаэль. — В-третьих, это…хм, это-это секс фактор. Понятно? — Азирафаэль одарил Кроули внимательным взглядом: тот, казалось, чуть покраснел, при этом он выглядел так, словно ему было крайне неловко. — Священники не занимаются сексом, — растерянно заметил Азирафаэль. — Об этом и речь. — О. О! Понятно…что ж, ты продумал все, вплоть до мелочей, с этим не поспоришь. Хорошо. Отлично, — Азирафаэль, вспыхнув до корней волос, опустил взгляд и принялся разглядывать пирожное. Вообще-то он уже интересовался совсем немного о такой вещи как секс — какая-то крошечная, преступная часть его даже предвкушала попробовать это — но, разумеется, он не мог поделиться подобным с Кроули. Хватило лишь одной мысли, что он, бывший ангел, будет рассказывать демону о том, что его всегда интересовало, почему вокруг похоти столько шумихи. — Это пойдет на пользу тебе. Наконец выберешься из дома и все такое. Ты не должен сидеть, сложа руки, — продолжил советовать Кроули. — Конечно! А., а если я увижу, что кто-то из священников поступает так, как в твоей желтой прессе, которую ты читаешь, то могу я отговорить его? Это будет весьма славно, нет? — Как хочешь, — великодушно согласился Кроули. — Но помни, что это больше не входит в твои обязанности. Ты ничего им не должен. — Нет, но… Наверное, сейчас это просто дело привычки, — вздохнув, он взял нож и принялся за свой обед. Ох уж это никудышное человеческое тело, постоянно требующее еды — голод усиливался, если он забывал поесть! — Почему эта девица пялится на тебя так, словно влюбленный по уши мул? — внезапно прорычал Кроули. У удивленного Азирафаэля соскользнула рука с ножом, который незамедлительно оставил порез на пальце. — Ой! — не придумав ничего лучше, он сунул порезанный палец в рот, пока другой рукой искал салфетку на своих коленях. — Я ведь… просто должен прижать салфетку к порезу, да? — неуверенно спросил он. Азирафаэль оглянулся через плечо на девушку, которая и вправду выглядела несколько замечтавшейся. Она виновато улыбнулась ему, пока он сосал палец. — Прекрати, — прошипел Кроули. Он взял Азирафаэля за руку, и крепко держал ее, пока лечил порез. Все еще смотрящий на девушку Азирафаэль увидел разочарование, которое промелькнуло на ее лице. — Э…спасибо? — сказал он Кроули, у которого был весьма раздраженный вид. — - Ну, если ты хочешь, чтобы она тебя обманула в твой первый день, будучи человеком, то тебе нужно просто сказать, — язвительно заметил он. — Женщины хуже демонов и приносят ничего кроме бед. — Я уже поблагодарил тебя, — напомнил уязвленный Азирафаэль. — Да, но по твоему голосу не было слышно, что ты понял, — с недовольством ответил Кроули, но тут же выпустил руку Азирафаэля.

***

— Ничего не получится, — с печалью признался Азирафаэль. Они прогуливались возле собора Святого Патрика, так как Кроули не мог войти туда. Помимо всяческих небесных кар, вроде сгорания в адском пламени, грозящих всяким тугоумным демонам, готовым сунуться на святую землю, Кроули больше страшила мысль, что будет, если кто-нибудь увидит его там. — Я думал, что тебе здесь нравится, — неуверенно начал он. — Ты ведь не дал взорваться той бомбе во время войны, — чуть подумав, он добавил. — К тому же он удобно расположен. — Мне нравится, — уверил Азирафаэль. — Просто….здесь столько сосредоточено негодования с тех пор как я слишком быстро забрался по карьерной лестнице. Я чувствую, как расстроены люди из-за того, что я обошел их. Кроули пожал плечами в ответ. — Вели им заткнуться. Ты ведь попал туда за свои заслуги. Если им так сложно пережить этот факт, то им следовало держаться подальше от прихода, — неубедительно сказал он. — И я действительно попал сюда за свои заслуги, — в голосе Азирафаэля послышалась вопросительная интонация. — Ну, разумеется, да! Я не могу так просто зайти туда и дать взятку. — Вот только, я чувствую себя не в своей тарелке. Странно, но все это похоже на работу…там, наверху. Для начала, бюрократия. И у меня всегда получалось лучше работать в одиночку. Может мне стать миссионером? — с надеждой сказал Азирафаэль. — Кажется, это вполне подойдет мне. Перед глазами Кроули промелькнули заросли джунглей, армии, болезни, что захватили деревни. А потом он взглянул на уязвимое теперь тело Азирафаэля и сглотнул. — Нет. Нет, это совершенно плохая идея, поверь мне. — Точно? — О, да. Когда занимаешься миссионерством, там полным-полно различных жуков и им подобных. Вспомни, как ты не переносишь их. — И то, правда, — признался Азирафаэль. — Ладно, может у тебя есть какие-нибудь предложения? — Может, просто найдешь себе хобби? Станешь волонтером и все такое? — Но на что я буду жить? Мне нужны деньги на аренду и еду. По крайней мере, здесь мне нужно волноваться о подобном, и я могу продать книжный магазин, — без энтузиазма заметил Азирафаэль. — Ничего из этого тебе не нужно. Зачем же тогда нужен демон в друзьях? Я могу набивать твой холодильник, сколько твоя душа пожелает, а твой владелец дома и не вспомнит об оплате, — пренебрежительно отмахнулся Кроули. Азирафаэль одарил его укоризненным взором. — Но и он должен на что-то жить. — Ладно, ладно. Твой арендатор будет чудесном образом получать деньги откуда-нибудь еще, но от тебя ему ничего не будет нужно. И трубы в твоей ванной никогда не дадут течь и все такое, — он решил не упоминать, что у владельца дома уже есть свой неплохой бизнес по выходным, когда он продавал некие запрещенные препараты из багажника своей машины. — Я…я… Кроули, это очень милое предложение, но я хочу сам о себе позаботиться. Знаешь, я в первый раз получил такую свободу и не желаю перекладывать все заботы на тебя. — Поступай как хочешь, но помни, что каждый раз когда я буду заглядывать к тебе домой, то буду проверять твой холодильник и следить, чтобы твой водонагреватель работал, так что я не вижу особой разницы, — пожал Кроули плечами. Азирафаэль просиял, одарив его лучезарной улыбкой, которая как думал Кроули была частью его ангельской сущности. Видимо он ошибался — его зубы просто были созданы такими. — Спасибо, дорогой мальчик, — поблагодарил ангел. Кроули поспешно отвернулся, чувствуя, как запылало лицо: серьезно, если это продолжится в том же духе, то он может запятнать свою репутацию такими хорошими поступками. — Не стоит благодарить, — почти искренне сказал он. Он подбил Азирафаэля пойти выпить по чашечке очень дорогого кофе, устроил небольшой спор между двумя мальчиками-хористами, который потом здорово рассердит их родителей, и по пути домой, спустил колесо у двухэтажного автобуса. Он надеялся, что подобными действиями искупил свое хорошее поведение.