Простой человек

— Зоомагазин? — Думаю, я нашел себе подходящее занятие. — Да, прекрасно, но…зоомагазин? — Я люблю животных. К тому же, котята такие милые и пушистые. Отличная терапия, особенно для тех, кого Небеса отправили в отставку. — Ну, да, понятно, — сказал Кроули. — Но разве такие магазины не должны продавать и экзотических животных тоже? Скорпионов, ящериц и прочее? — В каждой работе есть свои недостатки, — Азирафаэль скривился. — А то я не знаю. — Буду рад тебя видеть здесь, если будешь иногда заходить на огонек. В любое время. Ты можешь купить себе собаку. Правда, это было бы славно? — Я не любитель собак, — озадаченно ответил Кроули. — И кошек тоже. Как правило, животные недолюбливали его. Пусть у него и прекрасно складывались отношения с растениями, но только потому, что на них отлично действовала политика террора. Попробуйте внушить котенку стать еще милее или иначе вы сотворите с ним что-нибудь жуткое — таким образом Кроули опытным путем выяснил, что с чувством вины не рождаются. — Тогда может золотую рыбку? — ангел — нет, уже бывший ангел — предложил, в его голосе почти можно было услышать отчаяние. Кроули задался вопросом, насколько сильно нуждался этот зоомагазин в распродажах и скидках. — Возможно, — уклончиво ответил Кроули, пожав плечами. — До чего же мне нравится здесь — вокруг столько чудесных людей. — Хммм, — промычал Кроули. Он не был страстным поклонником праведников: с грешниками было гораздо веселее. Еще не хватало, чтобы увидели, как он околачивается рядом с толпой веганов, обсуждающих выращенных в естественных условиях кур. Впрочем, разговор всегда можно перевести на экотерроризм. И при одной мысли об этом, Кроули немедленно оживился. — Отлично. Зоомагазин был довольно обширным, и Кроули было ужасно скучно, пусть и он не упустил шанса развязать ссору между женщиной со шнауцером и мужчиной с бультерьером, немного позабавившись, слушая, как животные рычат и лают друг на друга, пока спор их владельцев становился все более яростным. — В самом деле, дорогой мой, — похоже Азирафаэль не знал, что ему делать — смеяться или беспокоиться. — Буду признателен, если ты не будешь этого делать. Я ведь не могу остановить это, сам знаешь. — А зачем тебе меня останавливать? — ответил Кроули. Неожиданно какой-то молодой человек улыбнулся и помахал им рукой: — Привет, Аз. — О, привет, — отозвался Азирафаэль с излишней радостью, чем хотел бы Кроули. — Это мой коллега, Ридж. Ридж, это мой друг. Он как раз подумывает купить рыбку. — Чудесно, — ответил тот, сверкнув голливудской улыбкой. Он поднял пакет с собачьим кормом и небрежно водрузил его на плечо, продемонстрировав прокачанный бицепс. — Ты ведь тот друг, которого Аз упоминал — Роугли или вроде того? Это была ненависть с первого взгляда. — Кроули, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Рад ссс вами познакомитьссся. — Ага. Неплохие очки, очень в духе восьмидесятых, — сказал ему Ридж. — Слушай, Аз, мне нужно почистить клетки попугаев, но я тут мне пришла одна идейка — как насчет того, чтобы сходить куда-нибудь после работы? Пропустим по паре стаканчиков, хм? Стоящий неподалеку бультерьер отцепился от поводка и вцепился в ногу прекрасного незнакомца. Крики боли явно отвлекли от разговора, хотя Азирафаэль все равно наградил Кроули недовольным взглядом. — Он даже не оставил царапины, — вполголоса оправдался он. Азирафаэль покачал головой. — Был рад с тобой поговорить, Ридж, но нам с Кроули нужно идти. Может в другой раз? Уходя, Кроули специально прошелся рядом с попугаями: их новый словарный запас здорово удивит Риджа. Особенно сильно его расстроит фраза про его бабушку — ведь он был полностью уверен, что про это не знает ни одна живая душа. — Это было не очень тактично с твоей стороны, — возмутился Азирафаэль, когда они шли. — Представь, если какая-нибудь бедная старая леди купит такого попугая, который сейчас ругается как пьяный матрос. — Она пополнит свой словарный запас, — беззаботно ответил Кроули, чувствуя себя намного лучше. — Или в итоге она получит сердечный приступ или вернет птицу назад. Теперь их будет гораздо труднее продать. — Я всего лишь разнообразил их речь, — продолжил настаивать Кроули. — Так или иначе, в чем проблема? Это же только попугай. — Все мы создания божьи, — заметил вслух Азирафаэль. Кроули неодобрительно взглянул на него. — В широком смысле слова, — виновато добавил Азирафаэль. Уходил из зоомагазина Кроули вместе с огромным аквариумом, в котором были декоративные камни, насосы, крошечные водолазы (у одного из которых вскоре обнаружился тяжелая форма пучеглазия, благодаря нездоровому чувству юмора Кроули), несколько интересных видов водорослей и какая-то плоская с виду и яркая экзотическая рыбка. Больше всего ему нравилась его работа в виде водолаза, чей глаз пытался вывалиться из кровавой глазницы, и водоросли тоже были ничего, но он прекрасно знал, просто знал, что рыбка не протянет и недели, и ее придется смыть в рыбий рай, или, что более вероятно, в рыбий ад. Все это стоило до смешного дорого и было абсолютно не нужно ему. Но при этом это стоило каждого потраченного фунта, стоило ему увидеть как оживился Азирафаэль и одарил его той странной гордой улыбкой, словно Кроули был пятилетним ребенком, которого только что научили поделиться своим сэндвичем с другим мальчиком, что сидел рядом. Если бы Кроули когда-нибудь так и поступил, то только потому, что в пресловутом сэндвиче кишмя кишели микробы, но попробуй переубедить Азирафаэля в обратном. — Спасибо, что зашел, дорогой мой, — сказал бывший ангел, улыбаясь. От его улыбки, буквально сквозило почти святой доброжелательностью. — Все равно, — пробормотал он себе под нос. — Просто присматривай за собой, хорошо? По какой-то причине от этих слов, улыбка Азирафаэля стала еще более восторженной. Что раздражало Кроули, нет, правда, раздражало. По пути домой, он устроил два пожара и остановился посмотреть на проработанное до мелочей ограбление банка, которое удивило даже грабителя, который зашел туда с бланком о взносе депозита, а вышел уже с несколькими мешками банкнот, оружием, резиновой курицей, картой метро Лондона и внезапным осознанием, куда пойти, пока шумиха не уляжется. Кроули вздохнул — это нисколько не принесло удовлетворения. Он всерьез задумался о том, когда же все вернется на круги своя.

***

Азирафаэль уже уютно устроился в кресле под пледом с кружкой горячего шоколада и парой бискотти, когда он услышал как звякнул колокольчик над входной дверью. — Мы закрыты, — выкрикнул он, не поднимая взгляда. Он снова погрузился в чтение книги, — Боже, этот Хоуг знает толк в своем деле, без сомнений, — пробормотал он. Кто-то ткнул его в затылок и Азирафаэль поднял голову, с удивлением обнаружив перед ним хмурого Кроули. — Ты не должен оставлять открытыми двери после закрытия, — напомнил он. — И какая польза от современной охранной системы, которую я тебе достал, что ты не можешь даже пальцем пошевелить, чтобы закрыть дверь? И почему сигнализация выключена? Азирафаэль неловко заерзал в кресле. — Но Кроули, мне приходится вводить все эти цифры, и если я ошибаюсь, то она вызывает полицию, а если я не ввожу их вовремя, то она опять же вызывает полицию, они приезжают и отчитывают за то, что я впустую потратил их время. — Так им и надо, — Кроули плюхнулся в кресло напротив Азирафаэля. — Чей кофе? — кивнул он на лишнюю чашку. Азирафаэль слегка покраснел. — О, это Ридж заходил днем, принес бискотти и мы немного поболтали и… Стоило ему это сказать, как Кроули мигом стал выглядеть раздраженным. — Мне не нравится этот Ридж. Только мышцы и никаких мозгов — весьма неприятный тип. А я отличный судья, ты знаешь. — Ох, да ты ведь говоришь обо всех. — Ну вот видишь? — с триумфом сказал Кроули. Азирафаэль закатил глаза. — Он всегда совершенно добр ко мне. Однажды он помог мне донести продукты. — Видимо преследует какие-то свои цели, — отмахнулся Кроули. — Он наверняка рано или поздно обкрадет тебя, или свяжет, будет пытать, а потом проведет сатанинские ритуалы на тебе. По его виду, он вполне может провернуть нечто такое. — Он весьма добр, — стоял на своем Азирафаэль. — Он хочет, что я сходил с ним на какую-то вечеринку. — На вечеринку? — Кроули побледнел. — Ну, знаешь — на вечеринку — музыка, люди, и…танцы и все такое, — Азирафаэль неуверенно замолк. Ридж хотел сходить в ночной клуб, а Азирафаэль не был их знатоком — он разве что знал, что они были рассадниками разврата и порока. И он вполне мог бы вытерпеть самую малость порока и разврата, пожалуй. В конце концов, он жил лишь один раз. — Не думаю, что это хорошая идея, — сказал Кроули. Азирафаэль рассмеялся. — Расслабься, — принялся он уговаривать его. — Я всего лишь хочу немного повеселиться. А я определенно заслужил этого! Я даже снова начал практиковаться в гавоте. — Ты же понимаешь, что вот уже последнюю сотню лет никто не танцует гавот? — Тогда возможно я верну обратно моду на него, — шмыгнул носом Азирафаэль. — Ага. Отлично. Наслаждайся своими дурацкими плясками, — холодно сказал ему Кроули. — Пока некоторым из нас нужно работать, — он встал с кресла и удалился к двери, а Азирафаэль глядел вслед ему в недоумении.

***

Азирафаэль пребывал в легком смятении, стоило ему взглянуть в зеркало. — Ты точно уверен, что все остальные так одеваются? — удалось сказать ему, когда он совладал с собой. — Да, — заверил Ридж, одарив его улыбкой настолько уверенной, что убедил бы самого Гитлера податься в иудаизм. — Ты будешь выделяться из толпы, если не наденешь это. — Ну…хорошо, — неохотно согласился Азирафаэль. — Просто… Я немного ожидал, что одежды будет…будет…побольше. Брюки были слишком узкими, но Ридж уверял, что в этом и был весь смысл. Рубашка больше смахивала на шелковый носовой платок, который стратегически оголял те части Азирафаэля, который он предпочел бы не демонстрировать, большое спасибо. — В этом ты выглядишь потрясающе, — одарил его голодной улыбкой Ридж. — О, спасибо, — вяло отозвался Азирафаэль. — Не беспокойся; после пары коктейлей, ты позабудешь о том, что на тебе надето или нет, — рассмеялся его новый друг. Азирафаэль чуть оживился. Бесплатная выпивка? Может, он все-таки хорошо проведет время.

***

Кроули был не в духе. Он не виделся с Азирафаэлем уже две недели. Не сильно-то он и хотел, и специально ни разу не позвонил, потому что сказать ему было нечего. В свое время они умудрялись обходиться без разговоров целыми веками, но… сам Азирафаэль тоже не звонил ему. И если с одной стороны, это означало, что у него все было в порядке, с другой стороны, это чертовски раздражало. И в довесок ко всему, рыбка умерла и Кроули спустил ее в унитаз без особого энтузиазма. Вдобавок ко всему, его злодейская карьера достигла своего пика: желтые полосы газет и журналов заполнила Бранджелина, забастовки работников общественного транспорта, боязнь бомб… и это не приносило ему ни капли удовлетворения. Он втайне надеялся, что ему позвонит Азирафаэль, чтобы пожаловаться, но, разумеется, он не сделал этого, а недавно рассказал Кроули, что в последнее время не включал телевизор, так как там были сплошь плохие новости круглыми днями. Но в чем же веселье злодейства, если никто не мог оценить этого по достоинству? Зачем ему нужно было так стараться в своих ухищрениях и уловках, если никто не собирался помешать ему? В конце концов, он решил подбодрить себя походом в непристойные клубы. Будет славно выбраться из дома, чтобы подышать свежим воздухом, встретить новых людей, наслать на них второсортные страдания, может пропустить стаканчик-другой… И если ему повезет, он, наконец, перестанет думать об Азирафаэле.

***

Азирафаэль не мог припомнить когда он в последний раз так веселился. Разумеется, он не мог вспомнить вплоть до мелочей вчерашний день или большую часть прошлого века, если уж об этом зашла речь, но именно это привносило столько веселья. Он хорошо проводил время на вечеринке с другом. Он кружился под оглушающую музыку так, что его бывшее начальство хватил бы удар, встретил довольно много дружелюбно настроенных парней, и выпил несколько коктейлей, названных в честь эротических актов. И рука Риджа на его пояснице ощущалась так потрясающе хорошо. Но его другая рука, с другой стороны, все никак не хотела занять какое-нибудь определенное место и блуждала по его телу, что заставляло Азирафаэля краснеть. Не потому, где к нему прикасались, потому что это было и так ясно, по крайней мере сейчас, но как именно к нему прикасались. Прикосновения были даже задействованы в танце — невесомое касание кончиками пальцев, мимолетно скользнувшая ладонь и все поглаживания в такт музыке посылали пьянящие волны удовольствия к впервые восприимчивой анатомии Азирафаэля. Это ощущалось настолько порочно хорошо, что Азирафаэль невольно задался вопросом о том, знал ли Кроули об этом. Хотя он как правило не стремился водить дружбу с людьми, как и Азирафаэль, из-за весьма короткого века людей, что порою вгоняло в тоску. Едва подумав об этом, весь былой энтузиазм Азирафаэля стал улетучиваться. Кроули не разговаривал с ним — не обмолвился и словом с тех пор, как Азирафаэль упомянул о приглашении на вечеринку от Риджа. И он не мог понять почему. Ну вот, стоило упомянуть тоску — и вот она. Что если Кроули совсем забудет о нем? Это вполне могло произойти. Кроули не был на связи на протяжении всего четырнадцатого века и если ему взбредет в голову проделать этот трюк, то Азирафаэль умрет к тому моменту, когда демон опомниться. Прожить целую жизнь без Кроули. Не целая жизнь без зла, потому что Азирафаэль понял, что люди и без его визави из преисподней вполне способны грешить, но без…без…его лучшего друга. Азирафаэль настолько привык к Кроули, что, думая о нем, он больше не считал его злым. Ну, во всяком случае не слишком злым. Зловредным? Да. Олицетворением зла? Нет. Если честно, Азирафаэль скорее представлял Кроули вроде адского Денниса-Мучителя с более лучшим вкусом в моде — другими словами, ты прекрасно знал, что он замыслил совершить какую-нибудь пакость, и ты рано или поздно ловил его с поличным и отчитывал его, но стоило ему широко улыбнуться и все забывалось. Разумеется, после того как ты исправил все или расстраивал его планы. По большому счету, он был очаровательным. И Азирафаэль скучал по нему. Он повернулся, чтобы взглянуть расплывчатым взглядом на Риджа, который ухмылялся и двигал бедрами так, что это не оставляло простора для воображения. — Думаю, что мне лучше уйти, — сказал ему Азирафаэль. Ухмылка с лица Риджа не исчезла, но стала более разгневанной. — Уйти? Ты не можешь уйти сейчас! Мы едва зашли сюда! — Ох, я знаю, но я неважно себя чувствую и… — Чепуха. Мы ведь друзья, так? Мы веселимся и я хорошо провожу время. Ты чувствуешь, как хорошо я провожу время? — спросил он, потираясь бедрами об Азирафаэля, делая это очевидным. Азирафаэль моргнул. — Очень хорошо вижу, — слабо сказал он. — Но как видишь, я нет, поэтому я хочу уйти сейчас. — Что? — Я хочу уйти, — твердо сказал он. — Пошли, — Ридж сузил глаза. — Куда мы идем? — Ты все еще слишком зажат. Нам нужно найти что-то, чтобы снять напряжение.

***

Обычно Кроули нравился «Красный дьявол»: этот клуб смахивал на бурлящий котел из всех видов порока, в основном благодаря маленьким таблеткам, что продавались повсюду, и которые ломали к чертям любые внутренние барьеры и комплексы. И такое поведение Кроули также одобрял. Кроули с важным видом зашел, прошел мимо вышибалы, вежливо кивнувшему ему как стильному ублюдку, которые всегда были приглашены на подобные вечеринки. Он добрел до бара, взял себе выпивку и устроился поудобнее, чтобы ничего не мешало его наблюдению за пульсацией и жарой, исходящей от людей, секса, наркотиков, и неизменным итогом, всегда равному немногим меньше злу. Он ощутил что-то близкое к умиротворению. И тут он заметил Азирафаэля.