Ведьмины ягоды

Петроград, 1914 год. Он стоял в дверном проёме и не мог отвести взгляд от гроба. В нём, словно фарфоровая кукла в красном платье, лежала девочка. Должно быть, его ровесница. Гроб из тёмного дерева находился на табуретках, электрического света не было, только огоньки свечей трепетали, но не гасли. В мёртвой было какое-то жуткое очарование. Он поймал себя на мысли, что воображает её жизнь. Возможно, её звали Юлией, она училась в гимназии, любила малиновые пирожки, которые пекла её бабушка. Девочка мечтала стать актрисой, ходила в театральную студию, именно для этих целей ей и подарили красное платье с воланами. Он ощутил сильное желание подойти поближе и рассмотреть лицо «Юли». Вот бы узнать, почему она умерла. Он искренне считал, что молодые просто не способны умирать. — Ты что тут делаешь? — раздался негромкий, густой, как кубинский табачный дым, голос. Мальчик вскинул взгляд и сделал шаг назад. В коридоре стояла бледная женщина в тёмном бархатном платье. Её карие глаза болезненно блестели и взгляд был невероятно тяжёлым. — Я просто… мимо шёл… Извините, — пролепетал он. — Нравится моя дочка, да? — склонив голову набок, как-то странно спросила незнакомка. — На куклу похожа. — Ей было всего тринадцать. Умерла от отравления, по случайности съела крысиный яд, — замолчав, женщина протянула мальчику руку. — Проходи, у нас есть фрукты и сладости. Помяни мою девочку. Мальчик помялся на месте, но не стал отказываться. Войдя в квартиру, он закрыл дверь. Женщина сжала плечо своего гостя и подвела его к гробу. Вблизи умершая ещё больше походила на большую куклу: губы были накрашены красной помадой, на щеках виднелись розовые круги. Казалось, девочка просто спит. — Как её зовут? — тихо спросил мальчик. — Анна, — отозвалась женщина. Скрипнули половицы, и в коридор вышли четверо человек в чёрных одеяниях. Встав у стены, они что-то зашептали. Мальчику показалось, что это была какая-то молитва. Тем временем мать покойницы сняла с пальца дочери кольцо и, взяв руку гостя в свою, надела его ему на безымянный палец. Он дёрнулся, но женщина грубо сжала тонкое запястье. — На тот свет уходя, возьми с собой любовь жениха, его тепло живое. Не умрёшь до конца, Анна, свет твой и душа твоя здесь останутся, со мною рядом. Жениха прими, да по ночам приходи. Здесь, средь живых, будут ждать тебя. Мальчику было очень страшно, но он стоял, не в силах отвести взгляд от бледного лица женщины, читающей странное заклинание. Казалось, какая-то неведомая чёрная сила приковала его к полу. Незнакомка дважды повторила «молитву» и, сняв кольцо с пальца мальчишки, вернула его дочери. — Никому не говори о том, что здесь было. Если скажешь, тебе и семье твоей плохо будет. Понял? — тихо спросила женщина. Мальчик облизал пересохшие губы и кивнул. Незнакомка ушла, оставив гостя наедине с пугающими молчаливыми людьми в чёрных одеждах. Те скорбно взирали на гостя и молчали. Вернувшаяся женщина протянула мальчишке увесистый кулёк с фруктами, печеньем и конфетами. После чего подошла к двери, отворила её и кивнула, мол, можешь идти. Он на негнущихся ногах вышел из квартиры.

***

— Поймите, Алевтина никого не убивала. Она не могла, — с нажимом произнёс Лужин. — Ваша жена вполне могла расправиться с матерью и нелюбимым пасынком. Хворостову она убрала по причине ревности. Ведь вам приглянулась эта женщина, — не переставая читать последние протоколы допросов, ответил капитан Берестов. — Боже… — прошептал Николай. — У нас с Элеонорой ничего не было и быть не могло! Я с ней даже не общался, увидел в тот день за обедом в первый и последний раз! А Алину разве убил не тот же человек? Моя жена была под стражей, когда это произошло. Берестов не был уверен, что Алину убил тот же преступник, что и Кравецов с Хворостовой. Там имели место быть отрубленные головы, а здесь нет, да и, вероятно, нападение было совершено с целью наживы. Тем не менее, никаких железных доказательств против Алевтины не было, и срок её задержания без выдвижения обвинений планомерно заканчивался. Преступнику в случае с Алиной тоже удалось остаться незамеченным и не оставить улик. Возможно, кто-то задался целью уничтожить всю семью, но интуиция подсказывала Берестову, что скоро злодей на время успокоится. Холодный, жестокий и расчётливый, он тщательно продумывает свои нападения, не действуя импульсивно или в состоянии аффекта. — У нас нет доказательств виновности вашей супруги, — наконец, произнёс Берестов, взглянув на Николая. — Она будет отпущена из-под стражи завтра утром. — Спасибо! — с облегчением ответил мужчина. — Не за что. Это всего лишь в рамках закона. После ухода Николая Игорь пришёл к Каркушину и Лампову. — Дактилоскопия установила, что на топоре нет ничьих отпечатков. Преступник был в перчатках, по всей видимости, — произнёс он, опускаясь за пустой стол. — А я так надеялся, — вздохнул Иван. — Уверен, что убийца — Алевтина Кравец. Тут к бабке не ходи. Не любила мать и чужого ребёнка, ревновала мужа, ну и порешила их, а потом приревновала и к Хворостовой. Логично же, — озабоченно произнёс Каркушин, вопросительно глядя на капитана. — Но её придётся выпустить. Обязательно установите за ней наружное наблюдение, — ответил Берестов. — Так точно. — Вызовите на завтрашний допрос Миансарова. Узнайте, что у него с алиби на момент убийства Алины. Он был её любовником, как-никак. — Хорошо, — с готовностью ответил Лампов и сделал пометки на листе, чтобы не забыть. — Витя, постарайся проверить во всех инстанциях, жив или мёртв Илларионов. В лагерных документах ничего не сыскать, придётся связываться с другими конторами. — Так точно, товарищ капитан. Берестов вышел из кабинета коллег и направился в буфет. Купив чашку кофе и бутерброд с сыром, он занял столик у окна и неспешно поел. Мужчина был уверен, что разгадка этой истории находится там же, где всё началось — в дачном доме Бориса Кравеца. А это означало, что ему придётся туда вернуться. И, возможно, не раз. ...Игорь вошёл в пустую квартиру. Сперва волнения не было — мало ли куда мог выйти Роман? За сигаретами, продуктами или просто пройтись. Когда над Ленинградом сгустились осенние тёмно-фиолетовые сумерки, в душе мужчины начала зарождаться острая тревога. Сегодня Волков не собирался идти на разгрузку вагонов, стало быть, что-то случилось. Накинув плащ, Берестов поехал к Каменскому. Последняя надежда на то, что мужчина у дяди, разбилась, как хрустальная ваза, когда Леонид, открывший дверь, встревоженно ответил, что Волкова у него не было. — Может, он передумал, и пошёл-таки на разгрузку? — сосредоточенно спросил Леонид, завлекая мужчину в квартиру.  — Он бы уже вернулся в любом случае. — Нынче в городе неспокойно, но мы пока не будем паниковать, хорошо? Нужно подумать, где он может быть, — поглаживая Берестова по плечу, успокаивающе произнёс Каменский. — Да. Я пойду, вдруг он вернулся, пока я здесь. — Я поеду с тобой. Не успокоюсь, пока не узнаю, что с Ромой всё в порядке. Давно пора установить телефон, да всё руки не доходят, — пробормотал Леонид и потянулся к пальто. Но домой Волков не вернулся. Тёмная квартира казалась Игорю зловещей, словно в ней, как в мистическом романе, поселилось зло. Почти сразу же после их с Каменским прихода раздался телефонный звонок. Каркушин сообщил, что на Новодевичьем кладбище была найдена человеческая голова. Опять! Велев дяде Лёне не отходить от телефона, Берестов поехал на Новодевичье. В мозгу пульсировала только одна мысль: «Рома, ну где же ты? Что с тобой?». Он уже не мог представить свою жизнь без этого человека, словно не было этих пятнадцати лет разлуки и холостяцкого существования. Берестов не собирался второй раз терять того, кого любил всей душой и всем сердцем. Но Волков исчез. И тревога постепенно трансформировалась в липкий ужас. Было два часа ночи, когда Каркушин, Лампов и Берестов приехали на место. Голова мужчины лежала рядом с могилой некоего Валерия Уткина. Рядом маячил перепуганный смотритель кладбища, Степан. — Расскажите, при каких обстоятельствах обнаружили голову, — произнёс Берестов, садясь на корточки и рассматривая лицо. Это был ещё молодой мужчина. Судя по всему, убили его недавно. — Я шёл с вечерним обходом, вдруг слышу какой-то шорох. Подумал, хулиганы опять пробрались. Остановился и прикрикнул, а в ответ тишина. Подойдя сюда, поближе, увидел, как вдали маячит чья-то фигура. Кто-то крепкий, коренастый, убегал прочь. Осмотрелся и ахнул! Голова человечья! — на последних словах Степан перекрестился. — Это Анатолий Миансаров, — помолчав, сухо заявил капитан. Лампов и Каркушин, изучающие землю поблизости, замерли и переглянулись. — Ваня, ты вызывал его на допрос? — Да, Игорь Владиславович. Сразу после вашего приказа. Он ответил, что «ему есть, что сказать», поэтому с радостью согласился. — Любопытно. Видимо, он начал подозревать кого-то. Вероятно, даже имел на руках какие-то доказательства, — пробормотал Берестов и выпрямился. — И его подозрения были правдивыми, — кивнул Лампов. — Я уже ненавижу этого душегуба! — Опишите подробнее ту фигуру, которую вы видели, — потребовал Берестов, глядя на перепуганное лицо старика. — Ростом чуть меня пониже. Крупный человек, не худенький. Облачён в плащ или что-то вроде того, с капюшоном на голове. Бежал довольно резво, стало быть, не старик это был. — Надо поискать здесь труп. Маловероятно, конечно, что он тоже тут, но… За работу. Позвоню в угрозыск и направлю к вам людей в подмогу. Замолчав, Игорь начал рассматривать землю рядом с головой, подсвечивая себе фонариком. Он попытался найти следы, но из-за того, что кладбище было завалено осенними сухими листьями, это оказалось невозможно. На дороге возникла чья-то фигура. Мужчина средних лет медленно брёл вперёд, спрятав руки в карманы короткого полупальто. Заметив оперативную работу, он остановился и с любопытством посмотрел на мужчин. — Гражданин, подойдите, — деловито окликнул его Лампов, выпрямляясь. Тот послушно подошёл. Взгляд его светло-зелёных глаз остановился на голове. Любопытство сменилось каким-то мрачным выражением. — Да? — глухо отозвался он. — Вы давно здесь? — Несколько часов как. — Случайно не видели коренастого человека ростом примерно… — Не выше ста семидесяти сантиметров, — вставил Степан. — Нет, никого не видел. Убийство, да? — меланхолично ответил мужчина и шмыгнул носом. — Да, как видите, — хмуро сказал Иван. — Вообще никого не встречали? — Никого. — Что вы здесь ночью-то делаете? — Я работаю в мемориальном обществе памяти, мне нужно составить списки захоронений и разбить их на группы, — мужчина показал документ, подтверждающий его слова. — Работы много, днём не всегда успеваю, приходится приходить ночью. — Понятно. Ладно, гражданин, идите пока, — отозвался Лампов и, отвернувшись, продолжил изучение грунта. — Этот совсем не похож на того, кого вы выдели? — спросил Берестов, когда работник мемориального общества продолжил свой путь. — Не. Этот выше и худее. Игорь попросил Степана отвести его в свою каморку. Оттуда капитан позвонил в угрозыск и вызвал нескольких оперативников для поиска тела Миансарова. Попросив держать его в курсе, Берестов поехал домой. Он надеялся, что Волков вернулся, но реальность жёстко разочаровывала, заставляя сердце сжиматься. Лёня сообщил, что Роман не приходил и не звонил. — Что будем делать? — разливая дымящийся кофе по кружкам, тихо спросил Каменский. — Утром спозаранку пойду опрашивать всех в округе. Кто-то же должен был его видеть, — помолчав, напряжённо ответил Берестов и сделал глоток кофе. В голове медленно начала возникать липкая жижа. Игорь ненавидел это состояние. С такой силой оно не беспокоило его уже давно. В воспалённом мозгу возникли навязчивые мысли, выворачивающие душу наизнанку: «Роман уже мёртв», «Ты его не найдёшь» и тому подобное. Берестов понимал, что это результат его расстройства под названием ОКР, но не мог не думать, не крутить эти мысли на разный лад. Схватившись за голову, капитан упёрся локтями в столешницу. Каменский тяжело вздохнул и отпил немного кофе. Обоим страстно хотелось, чтобы поскорее наступило утро. Петроград, 1916 год. Из дневника И. В. «В городе неспокойно. Многие считают, что скоро произойдёт страшный бунт, в ходе которого погибнет немало человек. Другие уверены, что Николай найдёт решение возникшей ситуации. Вечером в Михайловском будет встреча меньшевиков с горожанами. Листьев звал меня с собой, но я не хочу. Вся эта суета отводит меня от главного, лишает чувства самосознания. Я заметил такую вещь: чем больше человек взаимодействует с внешним миром, тем меньше он остаётся самим собой. Он не задумывается над тем, что он делает и говорит. А мне нужна осознанность. Только тогда я понимаю, что не теряю понапрасну время. Вчера я проснулся на рассвете. На рассвете Петроград ужасен, это город холода и одиночества. Я сидел у окна, смотрел на голубоватый туман, окутывающий Стрелку Васильевского, и вспоминал свой сон. Мне опять снилась Анна. Было темно. Ночь. Она вошла в белоснежном платье, села на край моей кровати и с грустью сказала, что хочет быть взрослой, но она мертва, поэтому никогда не вырастет. Я лежал и смотрел на неё, не в силах что-либо ответить. Раньше она снилась мне в красном платье с воланами, в гробу, а теперь вдруг… Белый лебедь. Да, между нами есть связь. Это глупо отрицать. Мне кажется, она ещё придёт в мои сны и, возможно, скажет, чего же хочет от меня. На днях взял в библиотеке книгу Стаховского «Сатанизм — путь к истине». Читать пока не начал. Сперва я очищу своё сознание от всего, что может мешать восприятию. Надеюсь, у меня всё получится».

***

Как только в городе началась жизнь, Берестов пошёл по соседям и продавцам ближайших магазинов. Оказалось, работник пивного киоска видел, как Волков уходил вместе с каким-то типом. — Кажется, его называют Мхом. Он тут часто ошивается. Берестова словно обдали ледяной водой. Мох — местный рецидивист, отмотавший срок за групповой разбой. Игорь знал этого типа, поскольку однажды лично присутствовал на его допросе. Зачем Роману понадобилось уходить с ним?! Берестов видел Мха в компании двоих молодых уголовников, что тоже часто покупали пиво в этом киоске. Игорь заметил одного из них стоящим у дальнего столика и грызшим сушёную воблу. Подойдя к парню, Игорь показал ему удостоверение. Овальное лицо вытянулось от удивления и он, не дав Берестову и слова сказать, затараторил: — А что случилось, капитан? Я ничё не делал! Вот как выпустили, с тех пор веду нормальную жизнь! Зуб даю, гражданин начальник! — Мох где? — прищурившись, сухо спросил Игорь. — А хрен его знает. Я с ним не якшаюсь, зуб даю! Ничё не знаю о его делах! — Пиво-то вместе пьёте. Давай не свисти мне тут. Где он обычно обитает? Или в отделение поедем? Парень отложил воблу и снял кепку: — Я слыхал, что он в заброшенном доме Плесецкого ошиваться полюбил. Уж не знаю, чё он там делает, меня звал, да я не пошёл. Не хочу на зону второй раз! — Дом Плесецкого — это тот, что через два квартала? — Ага. — Если наврал — из-под земли достану, — от такого тона у любого бы побежали по спине мурашки. — Как на духу сказал, гражданин начальник! Зуб даю! — округлив глаза, выпалил тот. Берестов поехал к особняку Плесецкого. Перед входом в заброшенное здание он проверил заряд револьвера и вошёл внутрь. Стояла тишина и сперва могло показаться, что в старом особняке никого нет, но Игорь чувствовал, что это не так. Обойдя первый этаж, он поднялся на второй и, дойдя до ближайшей колонны, услышал шаги. Берестов не успел как-либо отреагировать — из-за колонны на него набросился тип с блестящим ножом с руке. Игорь выбил оружие одним чётким ударом и выстрелил в мужчину. Так, чтобы не убить, но лишить возможности напасть вновь — в ногу. Тот заорал и упал на пол, истекая кровью. Пройдя за колонну, Берестов пожалел, что не прикончил мразь. На полу, избитый и окровавленный, с тёмно-красной коркой на лице, лежал Волков. Первая мысль была ужасной, но, сделав шаг вперёд, Игорь увидел, что тот дышит. Упав на колени рядом с любимым, Берестов приподнял его голову, положив ладонь на горячий и влажный затылок. — Рома, что же ты натворил? Живой… — прошептал он. Волков с трудом приоткрыл блестящие глаза и пошевелил губами. Жалость заполнила всё существо Игоря. Мало тот страдал в лагере? Мало выдержал побоев, голода и жестокости к себе? Неподалёку послышались быстрые шаги. Берестов осторожно вернул голову Волкова на пол и, переложив оружие из левой руки в правую, побежал вниз. Судя по всему, кто-то вошёл, увидел стонущего раненого и поняв, что тут небезопасно, побежал прочь.  — Стой, сука! — крикнул Берестов, преследуя подбегающего к парадной двери Мха. — Иначе стреляю на поражение! Тот остановился и обернулся. — Тебе чего, дядя? — хмыкнул он. — Ты, падла, что с Романом сделал? Зачем? — Этот придурок из дела хотел выйти, а я это не прощаю, — развязно ответил тот. — Из какого ещё дела? — рука Берестова дрогнула. — Цацки выкрасть и продать хотели. А тебе-то что? Игорь не успел ответить — Мох резко вскинул руку с пистолетом, но Игорь оказался ловчее, и первым нажал на курок. Рецидивист обмяк и упал на пол. Вернувшись на второй этаж, капитан остановился возле стонущего и истекающего кровью подельника Мхова. Если он оставит его в живых, то и Волков получит своё от системы правосудия. Ежели это правда, и Рома хотел поучаствовать в серой схеме, то его будут ждать допросы и, вероятно, срок. Кто докажет, что тот пошёл на попятную? Да и как знать, успели ли они провернуть своё тёмное дело? Нет, Игорь не мог позволить, чтобы Волков снова страдал. Второго ареста он не переживёт. Поэтому капитан нажал на курок и убил подельника Мха. После этого он вернулся к Роману и, с трудом поставив его на ноги, буквально потащил на себе. Усадив мужчину на заднее сидение своего автомобиля, Берестов поехал домой.