t.A.T.u. - Високосный Год

Каждый шаг давался с трудом. Каждый вдох... Страх. Опять страх. «Успокойся, успокойся, дура...» – как заклинание, твердила про себя Юля. – Чего ты боишься, ну чего...?» ...Дверь Ваниной квартиры была не заперта – как всегда. - Вань, ты тут? – крикнула Юля из прихожей. - А где мне ещё быть? – донеслось откуда-то из глубины. - Что за невоспитанность, даже встречать не вышел... – Юля честно пыталась придать голосу шутливый тон, но страх, страх помешал ей это сделать... Ваня, должно быть, уловил его нотки в Юлином голосе. И вышел-таки ей на встречу, с обеспокоенным лицом. «Догадывается, что что-то не так» – поняла Юля. Как не странно, это её успокоило, совсем немного, но всё же... -Ты один? – спросила она, снимая куртку и оглядывая себя в зеркало. Вроде всё то же отражение, если не принимать во внимание напряженный взгляд. Молодая, красивая, стильная девчонка. Волевое лицо, задорно взъерошенные темные волосы. Всё так же... («Нет, не всё») ... - Один, конечно! - Что значит «конечно»? – слегка удивилась Юля. – Как будто ты всегда бываешь один. - Об этом будет твой «серьёзный разговор»? – усмехнулся Иван. - Нет. Не об этом. – Юля по-хозяйски заперла входную дверь и прошла в комнату. Села в гостиной на свое любимое кресло, в свою любимую позу – подобрав под себя ноги. Ваня смотрел на неё и думал, что давно не видел её такой встревоженной. А он видел её всякой. Но такой – почти никогда. - Ну, рассказывай, – сказал он, усаживаясь на диван напротив. Секунду Юля смотрела на него в упор... а потом начала говорить. Как будто прыгая с высоты в холодную воду: - В общем, я беременна. – Она заговорила быстрее, боясь остановиться даже на секунду, боясь взглянуть ему в лицо. – Я тебе первому сказала... не считая Ленки. Больше никому. Просто я не хочу... делать аборт. На этот раз нет. Я... я хочу... этого ребёнка родить. Я не собираюсь уходить из группы, наоборот, я ОЧЕНЬ хочу работать дальше, записывать... Но я хочу родить. И рожу. Она остановилась. Во рту пересохло. Господи, сколько прошло времени? Сколько она говорила...? Она посмотрела на Ваню. На первый взгляд, он никак не отреагировал – сидел себе, нога на ногу, скрестив руки на груди. И только глаза... - Ваня... – Юля говорила теперь, казалось, увереннее, но по голосу чувствовалось, что она близка к истерике. – Я знаю, знаю, есть уроды, они даже слышать не захотят о том, что я хочу родить. Они тебя заставят потащить меня на аборт, я знаю, заставят... Только я не пойду, мне уже не 17!!!! Я хочу ЭТОГО ребёнка, чёрт!!! Почему бы и нет???!!! «Почему бы и нет?» – рассеянно подумал Ваня. – Привычная, любимая наша фраза. Снять в клипе мастурбирующую Юлю? Почему бы и нет? Выступить в прямом эфире в майках с надписью: «Х#й войне»? Почему бы и нет? Выдвинуть «Тату» кандидатами в Президенты РФ? Почему бы и нет, чёрт возьми? Why not? Он смотрел на Юлю, которая была похожа на испуганную взъерошенную птичку. Маленькую, но отчаянно готовую защищаться. И с той же рассеянностью вспомнил фразу – кажется, из Пастернака: «Когда женщина ждёт ребенка, в ней, в её лице что-то неуловимо меняется, она престает целиком принадлежать себе самой, какая-то её часть уже обращена к новой жизни внутри неё...» И действительно, ему казалось, что она и правда изменилась, неуловимо изменилось её лицо, и взгляд, и голос... Голос... а ведь ещё недавно именно проблема с Юлиным голосом казалась самой главной... А теперь... ...Юля, Юля... Ваня встал, подошёл к столу, на котором одиноко стояли бутылка с темным, маслянисто-красным коньяком и низкий стакан, больше подходящий для ликера. Он стал лить в стакан коньяк, держа бутылку почти вертикально. -ДА ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ СКАЖИ!!!! – не выдержала вдруг Юля. У неё окончательно сдали нервы. Ваня взял коньяк и повернулся к ней. Господи, какое у него было лицо... - Что я могу сказать? – наконец произнёс он каким-то бесцветным голосом. – Что?... - Не знаю, – никогда Юля не слышала в своём голосе столько отчаяния... –Не знаю!... - Если ты хочешь оставлять, – сказал Ваня, глядя на неё в упор, – оставляй. Это твое дело. Твоё. Я тебя... поздравляю. Она смотрела на него растерянным, недоверчивым взглядом, слегка полуоткрыв рот. «Да она же сама ещё ребёнок!» - вдруг подумал Ваня, и тут же набросился на себя: «А ведь раньше тебя это как-то не чесало. Раньше ты об этом совершенно не думал. А вот теперь... Теперь – смотри...» - Я никому ничего не собираюсь говорить. – Продолжил он всё тем же тоном. – Никому, можешь быть спокойна. Все будет, как мы и планировали - и запись, и «Поднебесная» – всё... Он больше не смотрел на неё. Прошёл через всю комнату к окну. А Юля следила за ним взглядом... и кипевшая у неё внутри дикая смесь благодарности, облегчения, нежности и... ненависти, ненависти к самой себе, казалась ей нестерпимой. Иван молча смотрел в окно и пил коньяк, как воду. Как он потом поедет в Поднебесную? Юля тихо встала, подошла к нему, остановилась чуть позади, взяла за свободную руку. Он даже не повернул головы. Девушка прижалась лбом к его плечу. Она даже не замечала своих слёз. Она начала говорить, говорить шёпотом, быстро, отчаянно, как будто от этого зависела чья-то жизнь: - Вань... Вань, всё будет нормально. Всё хорошо... Я никуда не денусь, никуда... Мы запишем этот альбом, всё будет, как раньше... Я тебе обещаю...