t.A.T.u. - Високосный Год

Телефонный звонок застал Лену в душе. Вернувшись домой с Садового кольца, она решила воспользоваться свободным временем для основательной ванны. Чтобы быть свежей и бодрой к записи в студии Поднебесной. Она из-за всех сил пыталась себя уверить в том что запись БУДЕТ. Её не может не быть. Сколько можно тянуть? А Юля... Что ж, её положение не помеха, можно записать, потом перерыв, гастроли... Но она сама понимала что не верит в такое простое решение. Не может всё быть таким простым. У них никогда ничего не было просто, как пытался это выставлять Ваня. Всё было сложным, и это и создавало ту атмосферу что сводила с ума миллионы людей. ТАКОЙ успех не может быть простым... Лена стала яростнее тереть волосы. Укутанная в тёплый халат, она обнимала белоснежным полотенцем огненные волосы, втирая в ткань остатки кондиционера (горячая вода как всегда кончилась не вовремя), и дурные предчувствия. Она беспокоилась. Как не пыталась она замять это чувство, оно одолевало её всё больше и больше. Никогда страх «упасть с Олимпа» не был столь сильным. Страшное ощущение что «Нас забывают», как любил выражаться Ваня, стало уже не страхом, а реальностью. Они уже могли спокойно ходить по улицам по вечерам, Лена лишь изредка замечала на себе задумчивые взгляды прохожих «Она или не Она?», особенно когда шла с забранными и зачёсанными назад волосами. Косички она давно забросила. Выросла. Так же как из школьной формы. Хорошо хоть не продолжали позориться, чуть ли не в 20 лет продолжать 5-ый год выступать в клетчатых юбочках. Может стоило уже и перестать целоваться на сцене, ведь никто им уже не верит, в их Любовь. В одном слёзном письме, одна их фанаток гневно плюнула «благодаря вам я уже не верю в Любовь! Её нет! И не было. И всё ложь. Как вы обе». Это было последнее письмо которое Лена читала. После такого, она знала, не то что молитвы, а даже свечи и исповедь не помогут. И неизвестно сколько ещё таких озлобленных на них людей. Эти мысли заставляли её сердце сжиматься, и первая мысль «Господи...» быстро и стыдливо обрывалась. «Вспомнила Боженьку, милая? А что вдруг? Ты же знаешь что нам с ним дружить сложно...» проворчал Юлькин голос эхом на её мысли. Юля стала ей часто об этом напоминать после того как православная церковь сорвала их концерт в одном из городов. А может и не в одном. Не считали. Ведь им, им с Ваней, было на всё плевать. Не этот город, так соседний, не сегодня, так на следующей неделе. «Девчонки, мы лучшие!», поющим голосом отозвался Ваня со дна её воспоминаний. А теперь. Тьма. Болото. Ваня странно себя ведёт. Все замечали. И её и Юлькины родители уже давно его недолюбливают, а после трансляции «Анатомии» особенно. «Леночка, как ты можешь работать с этим наркоманом, с этим ненормальным?! Ведь он окончательно погубит твою карьеру!», а она так долго тихо отвечала «Да не... На самом деле он не такой», а сейчас она сама стала сомневаться, а может он именно ТАКОЙ? А вместе с постепенно исчезающим доверием к Ване, исчезли и её надежды на возрождение их успеха. Недавно в пиратских ларьках появилась песня «Югославия», Боже, как давно была записана эта песня? Сколько жизней назад? 15 лет ей было. С тех пор запомнились долгие разборки с собственными волосами, счастье от каждой строчки соло в «непоседах». Сама песня её не особо затронула, ведь что она понимала тогда о войне? И хотя она понимала что всё это ужасно, Югославия не была ей сестрой, как она пела. Возможно это маленький пример, годившийся для каждого момента её блистательной карьеры. «Не моё. Не родное». Её мысли прервал пронзительный телефонный звонок, который оказывается уже давно звенел, а она так погрузилась в собственные мысли что и не заметила.... Она подбежала к аппарату, быстро подняла трубку. «Лен....» «Юлька, это ты? Что с тобой, ты плачешь?!» «Лен... Ленок... Я ему рассказала...» На линии повисла свинцовая тишина. В трубке были слышны сдавленное дыхание Юли и гул ветра в чувствительном микрофоне мобильника. В душе Лены что-то оборвалось, её робкие надежды на мирный исход сложившейся сложной ситуации, рухнули под давлением этого ветра на линии. Остался только ветер. Ни одного слова или вздоха, способных подарить хоть каплю надежды. И ком в горле, мешающий приступить к успокоительной тираде, потому что кто бы её саму успокоил? И только повторяющийся вопрос «Юль, Юль ты как? Ты что, плачешь?». И спустя нескончаемые полминуты – «Ты где? Сейчас приеду тебя забрать.» -«Да я тут, в парке, возле высотки». -«Скоро буду». В машине царила полнейшая тишина. Юля сидела, уткнувшись взглядом в собственные ладони, сжатые между колен. Взгляд был далёким и отчуждённым. Лена старалась не отрывать глаз от дороги, и только иногда мельком поглядывала за Юлей в зеркало. Так же молча они вышли из машины и по хрустящему снегу прошли в квартиру Лены. К счастью никого не было дома. Лена села напротив Юли, положила руки ей на плечи, заглянула в глаза, и мягко но безоговорочно произнесла «Рассказывай!» Но Юля не смогла ничего рассказывать. Спустя минуту её чёрная лохматая голова оказалась на коленях у Лены. Юля ревела как ребёнок. Ревела от бешенства. Потому, что как бы она не старалась это скрыть, как не пыталась избежать – она потеряла контроль над своей жизнью. Она понимала, знала, что иначе нельзя, но как же это трудно. Как трудно! Ничего внятного из их разговора не вышло. У Юли оттаяли ресницы, и ручейки холодной воды смешанные с дорогой тушью стекали по её щекам, а Лена аккуратно вытирала их бумажной салфеткой. Через какое-то время Юля успокоилась и воцарилась тишина. «Ну... Так что он сказал?» «А что он может сказать? Пил в основном. Лен, он меня ненавидит, я это точно знаю!» «Ну а как...» – Не дождавшись ответа продолжала бегло говорить Юля. «...не ненавидеть, я ведь всё испорчу, я уже всё испортила. Помнишь, мы всегда боялись его разочаровать... Недостаточно хорошо целоваться в начале, или что никто из зала целоваться не захочет... А вроде всегда всё получалось, как он хотел...» Пауза. «Лен, а может пока не поздно...» «Нет! И не вздумай!» «Но ведь тогда – ничего ведь не случилось?» «А могло! Это твой второй шанс, Юлька, не упускай его... То, что ты можешь получить взамен, не сравнивается с тем что ты можешь потерять.» «А Паша... Да что Паша, ему это будет не в новинку». Опять пауза. «Слушай, Лен, а крепенького у тебя ничего не будет?» «Да ты что?!?!?! НЕЛЬЗЯ!» «Ну чуть-чуть, один бокальчик винца...ЛЕНА!!!! Вина хочу!!» «А знаешь Лена, ведь не важно что я буду делать, всё наперекосяк... Это как, эти самые... Ну как в песне, сквозняки в космосе». Пустая бутылка гордо стояла на столе, Лена откинулась на подлокотник дивана, и думала о своём. Юля всё так же смотрела то на одну, то на другую точку в комнате. Часть мыслей каким-то образом оказывались выговоренными вслух. «О чём это ты, и что вообще за сквозняки? Ведь в космосе нет воздуха, как тогда могут быть сквозняки?» «Вот именно, что не могут... Сколько не метаться, как не сквозить, сквозняки – их нет. Даже если кажется что есть. Это всё ничто, отсутствие воздуха, вакуум, пустота...» «Вот тебя проперло... Никогда не философствовала, а тут – на тебе, и космос и сквозняки. И вообще... Мы же вроде в Поднебесную собирались...» «Да уже ведь 2 часа ночи, Лен, куда переться?» «Я что, уснула что ли?» «Ага, бессовестно выдула всю бутылку, и завалилась. А я тут, крыша уже едет. Действительно не знаю что делать.» «Что, что делать? Рожать, что же ещё!» «А Ваня...» «Да Ваня всё тебе прощает....»