Девять кругов Капитана Джеффа

Необязательно иметь оружие, чтобы убить человека. Необязательно болеть, чтобы умереть. Достаточно слова. Одного слова, чтобы твоё жалкое существование на этой земле вмиг прекратилось. Это была наша годовщина, одна из моих мысленных годовщин, что я веду с момента знакомства с ним. Год. Год слепой влюблённости, возникшей на рыхлой и сырой почве взаимной неприязни и угроз. Год моей безукоризненной любви и его необъятной страсти. Год секса без обязательств во всех местах, во всех позах и во всех настроениях. Год довольствования тем, что я имею. Год без единого «люблю». Слезливый год, больной год, год, проведённый с ним и без него. Психологи говорят, не все пары проходят через кризис одного года. Но, черт, мы даже не были парой. Мы были любовниками, но, боюсь, даже это утверждение было не совсем точным. Кукла полюбила своего кукловода и была счастлива, когда он дёргал её за ниточки. Просто за возможность быть с ним. Я на всех парах мчу в участок. На душе легко и в то же время что-то сдавливает грудную клетку. Хочу сделать ему сюрприз, забрать на пляж и провести там весь вечер. Целоваться, пить вино и заниматься любовью под шум океана. Порхаю между столов копов и широко улыбаюсь, когда до его кабинета остаётся меньше ярда. Дверь отчего-то приоткрыта. Слышу громкий мужской хохот и не спешу заходить внутрь. В прошлый раз, когда я вот так залетела к нему без стука, а внутри были детективы, он знатно на меня наорал. Тогда я не разговаривала с ним несколько недель. Он пришёл ко мне с извинениями. Когда захотел трахаться. Я, конечно же, простила. Что это — обида за резкость, по сравнению с невозможностью видеться с ним? Решаю дождаться его у двери. Когда смех стихает, отчётливо слышу голос одного из копов. — Хороша фигурка. Боюсь даже представить, что она вытворяет в постели! В ужасе приоктрываю рот. Делаю маленький шаг ближе к двери и прислушиваюсь. — О, даже не представляй! — слышу восторженный голос Джеффа. — Она охренительная. Паника душит, я прикрываю рот ладонью и прерывисто выдыхаю. О ком они говорят? У Джеффа есть кто-то ещё? Что за черт? — Последний раз у нас с Эммой был на грёбанной крыше. Она готова всегда и везде. Я просто в раю. Волна облегчения накрывает меня с головой, а на место ему приходит злость. Какого черта он рассказывает обо мне? Опираюсь спиной о стену и продолжаю слушать. — Раз она вся такая идеальная... — говорит третий голос. — Почему ты на ней не женишься? Сердце моё пропускает удар. Оно вдруг перестаёт биться, все те секунды, пока, поперхнувшись, Джефф пытается отдышаться. — Парни, вы идиоты? Какой, мать его, жениться? — кашель переходит в смех, сердце возобновляет ритм. — Мы просто трахаемся. Я её не люблю, и на кой черт мне сдалась какая-то актрисулька? Ладно, охренительная в постели актрисулька. Какой от неё толк? Мои ноги подкашиваются. Я опираюсь рукой о стоящий рядом стол и накрываю рот ладонью. Хлынувшие слезы из глаз размывают силуэты обстановки вокруг. Внутри все горит, душа пылает, горят кости, мышцы, и, кажется, даже кровь. Его слова один за другим наносят колюще-режущие удары по сердцу, снова и снова всплывая в памяти, я хватаю последние молекулы силы воли в кулак и убегаю прочь. Только бы не упасть. Я жадно ловила ртом воздух, прислонившись спиной к холодной стене холодного участка. Слезы обжигали щеки, внутри все горело и сжималось, я плакала, ловя на себе взгляды прохожих и полицейских. Я плакала до тех пор, пока истина не дала мне пощёчину, отрезвляя и заставляя подняться на ноги. Зависимость — медленная смерть. Особенно, когда ты не хочешь от неё избавляться.