Game over, Тэхён-и

Вечеринка в честь Хэллоуина, 3 года назад.

Тэхён смахнул чёлку с лица. Из-за резкого движения вместе с волосами улетел и край рукава; он чуть не ударил по глазам, разогнавшись до скорости ветра, благо уберегла красота врождённой грации. — И потом он сказал, что за меня не дадут и двухсот тысяч вон. Ты представляешь? Но я стою гораздо больше! Я в этой индустрии давно, успел развить навыки до таких высот, что ему и в самых влажных снах не приснится; ловкость рук, нарабатываемая годами. Да если бы я решил выставить себя на продажу прямо сейчас, на входе бы уже стояла очередь из тысячи богатых подростков. Я не дешёвое удовольствие. Девушка, проходившая мимо, обернулась. Она осмотрела внешний вид Тэхёна — чёрная водолазка, плащ и штаны из кожи, куча массивных колец — и решила не уточнять деталей, отправившись дальше своей дорогой. Чимин, уставший от причитаний друга, ответил единственным словом: — Ужас. — Да, ужас! Что он о себе возомнил? — Да нет, я говорю, ужас, что вы поссорились из-за игры. Не могу в это поверить. Тэхён пожал плечами. Куда уж Чимину понимать. Это их первая с Чонгуком крупная ссора со времён праздничного турнира в «DNA». Ну, того самого, на котором они узнали, что являются игровыми соперниками. Тэхён тогда решил, что больше никогда не будет злиться на Чонгука без причины, но вот прошло два года, ошибки забылись, и они снова оказались здесь — в точке, где чувства уступают игровым амбициям. — Чонгук думает, что за его аккаунт на киберрынке дадут больше, чем за мой. — Я всё ещё не понимаю, как это связано с тем, что ты пришёл на вечеринку в образе сутенёра, — сказал Чимин, отсылая к вопросу, с которого они начали: «Что за прикид на тебе?». — Это образ его персонажа, — пояснил Тэхён. — Я пошутил, что он дрочит на него, и решил прийти в этом костюме, чтобы позлить. Мол, если повезёт, трахнешь своего персонажа. А он, знаешь, что сделал? Побежал собирать образ моего зооморфа! Вот ведь глупость. У меня-то слабости к своему персонажу нет, я его не одеваю как горячую секс-машину, чтобы клеить других игроков. — Тэхён, — Чимин улыбнулся, — единственный игрок, которого удалось склеить ДжейКею — это ты. — Меня склеил не ДжейКей, а Чонгук. Это другое! Принять игровое альтер эго бойфренда получилось не сразу. Сколько бы Чимин не романтизировал соперничество за счёт эволюции чувств в «лавхейт», Тэхёну это не помогало удачно соединить в голове два противоположных образа. Он не понимал, как кто-то может быть настолько милым в реальности и настолько токсичным в игре. Анонимность делает с людьми ужасные вещи: выпускает наружу скрытых демонов. — Кстати, где Юнги? — спросил Тэхён, меняя тему разговора. — На работе. — Блин, Чимин, у тебя денег — вагон и маленькая тележка. Зачем заставляешь жениха работать? — Я не заставляю, это его личная прихоть. Хочет сам себя финансово обеспечивать — пожалуйста. Главное, чтобы трезвым с бара приходил. — А ведь если бы он заявился сюда в образе Шуги, ты бы смог лицезреть его в костюме школьницы. Чимин фыркнул, возвращаясь к стакану. — Как будто я Юнги в юбке не видел. Что ж, лучше не уточнять, здоровая психика важнее. Тэхён тоже приложился к алкоголю и даже успел сделать глоток, как вдруг лицо напротив засияло. Чимин хитро улыбнулся, глянув ему за плечо. — О, теперь я понимаю. — Ты о чём? Он обернулся, следуя направлению вытянутой руки. Очевидные открытия: в дверях комнаты стоял Чонгук. Его длинные волосы были завиты и собраны в низкий хвост, но передние пряди, как обычно, падали на лицо, заползая в губы. На нём были голубые джинсы, разодранные в области коленей, белые конверсы и розовое худи с логотипом NASA — последнее приобретение Тэхёна в VIP-магазине. Ким изучил его взглядом, сжал губы, сдерживая комментарий, который, однако, не удержал Чимин: — Ваши персонажи идеально друг другу подходят: сутенёр и его… — Тэхён сверкнул глазами, предостерегая, но друг всё-таки закончил, — …сладкий малыш. Не так плохо, как могло бы быть. Зная Чимина и его способность всё опошлять, можно было и на более непристойную лексику рассчитывать. — Мой персонаж не сладкий. Это всё влияние Чонгука. Он делает милым любой образ. — Тэхён, — перебил Чимин, многозначительно улыбаясь, — на нём тигриные ушки. Да, тигриные ушки, и они ему чертовски идут. Тэхён снова посмотрел на Чонгука. Тот искал кого-то в толпе, щурясь из-за плохого освещения. Хотя какое же это «кого-то»? Цели его изысканий вполне ясны. — Я, пожалуй, оставлю вас. Чимин мог бы этого не говорить, Тэхён всё равно не слушал. Он продолжал пялиться на Чонгука, подмечая всё новые и новые детали. Стоит отдать должное, за столь короткий срок он воссоздал компьютерный образ почти идеально. Оттенок толстовки только не совпадал, но кого это волнует? Будем считать, что краска претерпела вынужденные изменения при переходе из системы RGB в CMYK. — Нравится? — спросил Чонгук, подходя ближе. Его нахальный тон вернул Тэхёна к жизни. Вот и проснулся ДжейКей — возмутительно самоуверенный парень. Тэхён побоялся выдать слабость к такой манере речи (а то, глядишь, Чонгук ещё приноровится), поэтому выбрал демонстративно закатить глаза в ответ. — Тебе повезло, что я сменил золотую накидку на розовое худи, иначе ты бы с косплеем за пару часов не справился. — Да, это облегчило задачу, спасибо. К тому же в чёрной майке и атласной накидке я бы выглядел весьма… — он умолк, засмотревшись на поднос с мороженым в руках официанта, — …специфически. Не думая, он схватил блюдце с апельсиновым лакомством и тут же измазал в нём губы. Такой невинный жест сделал его ещё более милым в глазах окружающих. Тэхён качнул головой, понимая, что на тон грубого голоса это никак не повлияет, лишь усилит диссонанс. — На что ты намекаешь? — Тигриные ушки и красно-золотой халат — не самое приличное сочетание. В сеттинге игры красиво, но вот в реальности может спровоцировать ненужный подтекст. — Мой зооморф хотя бы не выглядит как бандит с неблагополучного района. — Тэхён выдохнул, чтобы успокоиться, но вместе с тем вдруг осознал: — А знаешь что? Думаю, я всё-таки ошибся сегодня утром. Ты не на своего персонажа дрочишь, а на моего. — Точно нет, — ответил Чонгук, рассмеявшись. — Тогда зачем добавил в образ нотки сексуальности? — Ты о чём вообще? — Джинсы. Они у тебя рваные. — Это единственные голубые джинсы, которые я смог найти в шкафу. — А я думаю, что ты просто фетишист. — И на что же у меня, интересно, фетиш? — На мои колени. Чонгук открыл рот, готовый отрицать, однако в это же мгновение уронил на себя мороженое. Тэхён взглянул на недоразумение в розовой толстовке (своё, блин, недоразумение) и устало вздохнул. — Почему-то я нисколько не удивлён. Пока они поднимались по лестнице в ближайшую, но не единственную ванную, спор между ними оживлённо продолжался. Тэхён возмущался — Чонгук отвечал; скандалу не было видно конца и края. На последних ступенях им встретился Хосок. Он улыбнулся сперва, приветствуя, а после испуганно воротился на несколько шагов и выскочил перед носом. — Куда это вы собрались? — В уборную, — ответил Тэхён. Он невозмутимо нырнул под руку друга и оказался у него за спиной. — На стиральной машине не трахаться! — крикнул Хосок вслед. — Она новая. Чонгук приблизился к нему, на ходу разводя руками. — Да ты посмотри на меня. Кто ж мне в таком виде даст? Они завернули за угол, где музыка стала тише, а люди полностью исчезли. — Перестань оскорблять красоту моего зооморфа, — возмутился Тэхён. — У меня нет претензий к твоему зооморфу. Я возмущён лишь его выбором одежды. — Не хочу слышать претензии от человека, который одевает персонажа в чёрную кожу. — Чёрный — это классика. — В среде преступного мира — может быть. — Тэхён открыл дверь и кивком указал направление. — Залетай. Чонгук осмотрелся, подозревая неладное. — Но это спальня. — У Хосока там личная уборная. Ничего более свободного мы сейчас не найдём. — И это правда. Туалеты на вечеринках пользуются особым спросом. Секунда на сомнение. Чонгук ещё раз смотрит по сторонам, однако вскоре соглашается; через секунду они уже находятся внутри. Тэхён часто бывал в загородном доме Хосока. Он даже на первых порах его отношений с Дахён шутил, что готов стать запасным вариантом в случае их расставания. Сестра, разумеется, шутку не оценила. Удивительно, как часто Тэхёна очаровывали идеальные, недосягаемые (и богатые) мужчины вроде Хосока или Сокджина, но влюбился он по итогу в обычного и приземлённого Чонгука. Сердцу не прикажешь, так? Тэхён помог ему смыть следы мороженого, из-за чего собственные пальцы испачкались липкостью. Он чувствовал себя родителем, который возится с ребёнком, промазавшим ложкой мимо рта (спойлер: он ещё не раз промажет). Когда мокрый, но чистый Чонгук вышел из ванной, Тэхён остался мыть руки один. Он сунул их под кран, но, обнаружив, что мыло закончилось, полез в шкафчик над раковиной. Среди запасов бытовой химии он обнаружил много всего интересного. Страшно представить, что творится в интимной жизни его сестры, хотя лучше, конечно, не представлять. Он обнаружил Чонгука за разглядыванием пятна на бедре. Не удержался и ещё раз прошёлся взглядом по фигуре, думая неприличные комплименты в голове; постучал пальцами по губам, как бы отменяя их появление. Когда он эффектно облокотился на дверной проём, Чонгук повернулся и наконец заметил его. — Снимай джинсы, — приказал Тэхён, на что получил лишь короткое удивление. Настолько короткое, что вскоре джинсы были уже в руках. Там, где обычные люди задают вопросы, его парень с удовольствием раздевается. Тэхён положил джинсы на кровать, а сам упал рядом; руки на одеяло, взгляд к потолку. Чонгук залез на письменный стол у дальней стены и, спрятав пальцы в длинных рукавах, стал поглядывать с насупленным любопытством. — Мы будем сидеть здесь всё время, что сохнут джинсы? — У нас нет выбора. — Ты можешь отдать мне свой плащ. — Чтобы ты ходил среди людей в кожаном одеянии, накинутом на голое тело? Не позволю. — Звучишь как собственник. Другим на меня теперь уже и смотреть нельзя? — Смотреть — можно. Домогаться — нельзя. А в таком виде тебе только второе светит. — Но ты же будешь рядом, — напомнил Чонгук. Тэхён промолчал. Чем это поможет? Скорость его реакции не моментальная, незачем искушать судьбу. — Почему мы поссорились, Тэхён? — спросил Чонгук, когда пауза затянулась. Голос его прозвучал тихо и слабо. — Потому что ты сказал, что за моего персонажа дадут меньше, чем за твоего. — Но это факт. — Мне не нравится этот факт, — вспылил Тэхён. — И мне не нравится, что спустя столько времени ты продолжаешь унижать моего персонажа, превознося собственного. Как будто ничего не изменилось, как будто время не прошло. Ты всё ещё зазнаёшься. — Я не зазнаюсь и не унижаю, — ответил Чонгук, — всего лишь руководствуюсь логикой. Мой персонаж выше твоего по уровню, мой персонаж лидер топа. Нет ни одной причины, по которой за него могли бы предложить меньше денег, чем за твоего. Тэхён поднялся на локтях. Его взгляд, несмотря на траекторию «снизу», легко мог срезать волосы Чонгука острым углом. — Но мой старше! У меня больше инвентаря, сильнее прокачана «ловкость», что позволяет почти всегда выходить победителем из дуэлей; я владею кланом, к которому ты, к слову, принадлежишь. У меня больше денег и друзей, в конце концов! Чонгук слушал, не перебивая. Его лицо не выражало злых эмоций, оно медленно тускнело из-за грусти, наложившей отпечаток на праздничное настроение. Глупая ссора предстала перед ним в новом свете. — Не могу поверить, — прошептал он. — Придётся. Это только половина моих достоинств. — Я не об этом. Не могу поверить, что мы ссоримся из-за игры. Кажется, сегодня Тэхён это уже слышал. — Ты начал. — Да, но я не знал, к чему всё придёт. Возможно, это глупо, но тогда все ссоры влюблённых глупы. О чём ещё кричать, если поводов для конфликта не находится? Здоровая экосистема требует столкновений, а у Тэхёна с Чонгуком только разногласия в быту, да и те быстро забываются, когда они обговаривают удобный для каждого график. Если эмоции вылить некуда, появляются такие вот игры, что собирают в себе самые нелепые причины негодовать. «Ты ударил моего персонажа? Получай теперь!» Тэхён смотрел на голые ноги и мысленно к ним прикасался. Чонгук выглядел развратно в розовой толстовке, натянутой до середины бедра. Почти преступление — не пытаться потрогать кожу, когда она сверкает медовыми красками в сумеречной темноте. Вот тебе и фетиш на колени. В голове одни приказы и ультиматумы. Можно ли выйти из конфликта без очевидного распределения ролей? Тэхён встал с кровати и подошёл к Чонгуку; взяв за подбородок, заставил поднять взгляд. Под властью красоты глаза оробели. — Пообещай, что больше не будешь унижать моего персонажа. Я не прошу об остальном, только об этом. — Недолгая тишина, подчёркнутая выразительным взглядом. — Я зависим от виртуальной значимости, мне неприятно слышать, как ты принижаешь то единственное, в чём я хорош. — Я не принижал, я только… — Чонгук сам не дал себе договорить. Вздохнул упрямо, но всё же реплику поменял: — Обещаю. Но и ты тогда… Тэхён поцеловал, не дослушав. Чонгук промычал что-то в ответ, требуя определённого внимания к собственной персоне. — Это извинение? — спросил он, когда Тэхён прекратил. — Вообще-то, это ты должен извиняться. Ни к чему не обязывающая фраза, спровоцировавшая претензию на подтекст. Глаза Чонгука загорелись. — И как ты хочешь, чтобы я это сделал? — Словами. — Улыбка. Тэхён до сих пор держал его за подбородок, направляя угол обзора. — Скучно. — И всё-таки я жду. Чонгук зажмурился крепко, с тяжестью на устах произнёс: — Прости. Всего одно слово, способное переломить события. Тэхён, разнежившись, поцеловал опять, кусая губы. Секунда за секундой он терял истоки ссоры, забывая, с чего всё началось. — Это не извинение, — ответил он на утерянный вопрос. — Это вознаграждение за признание вины. Чонгук засмеялся — то ли от слов, то ли от щекотливых поцелуев уже на шее. Тэхёну приходилось отодвигать ворот толстовки, чтобы обнажать для себя прелести тёплой кожи. Он оставил множество улыбок на скомканной ткани, смешал их с ещё одним укусом. Чонгук блаженно опустил веки. — Дверь не закрыта, — напомнил он. — И пусть. — Нас могут увидеть. — Пусть хоть весь мир видит, как я целую своего парня. Если искренняя любовь способна травмировать чьи-то глаза, то у Тэхёна для таких людей есть неприятная новость: вы одиноки и полны неуверенности в себе, просто покиньте комнату и оставьте двух людей наедине с личной жизнью. Вас ведь никто не принуждает смотреть. — И всё-таки ты собственник. — Что меня выдало? Притяжательное местоимение? Смех, шуршание, непроизвольный стон. — То, как ты держишь меня сейчас. Тэхён ослабил хватку и прекратил целовать. Руки сами отпустили, когда вопрос вспыхнул молчанием на устах. Иногда вместо того, чтобы говорить часами, достаточно долго смотреть в глаза, тогда они скажут гораздо больше. Тэхён с зеркалом души Чонгука знаком, говорит на его языке свободно и важно. Вот и теперь считывает предложение без ошибок. Тыльной стороной ладони он коснулся скул, провёл вниз, отсекая воображаемый слой глины; наклонился к губам, но не тронул — поцеловал воздух вблизи. Чонгук понял нежность, спрятанную в метафорах, и приблизился к краю стола, перекатываясь на спину. Тэхён, упираясь ладонями, навис, из-за чего собственные пряди оказались на выжидающем лице. Его парень сказал: — Если войдёшь в меня насухую, я тебя прикончу. Даже игровая карма не спасёт. — Хочешь фокус? — Тэхён засунул руку в карман и извлёк оттуда тюбик со смазкой, украденный (позаимствованный) в шкафчике ванной. — Невероятно. Как? — Магия. — Ты и правда тёмный маг, — засмеялся Чонгук, намекая на игровой образ. Тэхён, улыбаясь, сверкнул в темноте белыми зубами. — Повтори это, когда я закончу. Это всё костюм ДжейКея, честно, это он плохо влияет на него: вяжет на языке реплики, начинённые дерзостью. Очередной смешок Чонгука оборвался, когда Тэхён стянул с него бельё. Он не планировал ничего минутой ранее, подходил, желая лишь поцеловать, однако предложение, вспыхнувшее в глазах напротив, покорило неприкрытым выражением нужды. Покорность пересилила, нежность захватила в плен. — Не канон, — заявил Тэхён, оглаживая бедро, — хвоста не хватает. Чонгук обнял ногами, притягивая ближе. — Природа не наделила способностью отращивать, уж прости. По очевидным причинам у них редко случался спонтанный секс с проникновением. Чаще, когда их накрывало неудержимым желанием, они просто трогали друг друга до несмываемых пятен на коже, доводили до красочного, но слишком быстрого оргазма и успокаивались. Чонгук ещё помимо прочего любил доводить Тэхёна языком. Доводить, разумеется, до белого каления, ведь в какой-то момент начинал облизывать самые неочевидные участки тела — локти, например — и приговаривать, что они напоминают песок на вкус, но ему это нравится. Откуда в послужном списке Чонгука вкус песка, никому не известно. — Тэхён! — вскрикивает Чонгук, когда его парень во время растяжки случайно задевает ногтем стенки дырочки. — Аккуратнее! — Прости, — следует извинение. А потом ещё одно грубое проникновение пальцами. Чонгук хмурится, но на этот раз молчит. Тэхёна бесит, что розовая одежда в сочетании с тигриными ушками действительно его заводит. У него совершенно точно не было фетишей на парней в безразмерных худи с милыми завитушками на голове до сегодняшнего дня. Но Чонгук постоянно с ним это совершает: надевает что-то очаровательное и сносит шаткое мировоззрение к чертям. Возможно, если он посмеет надеть чулки, у Тэхёна и на них кинк появится. Сложно жить с ходячей эстетикой в семье. Он не стал раздеваться, только приспустил штаны и вставил член наполовину. Посмотрел, как изменилось лицо Чонгука, убедился, что всё в порядке, вошёл до конца. Чонгук поднял руку над головой, чтобы упереться в стену и избежать удара, когда спина проехалась по поверхности после глубокого толчка. На его губах замер стон, но он не выпустил его, закрыл рот и выдохнул через нос, запрещая себе откровенность. Дверь всё ещё была не на замке, привлекать внимание не хотелось. После очередного движения, Чонгук схватил Тэхёна свободной рукой за плащ и повалил на себя, заставляя член войти под новым углом; он вскрикнул, но тут же одумался, вновь замолкая. Не попадая в губы, Чонгук целовал урывками, мазками. Тэхён, схватив за лодыжку, согнул правую ногу так, что она коснулась спрятанной под толстовкой руки, вызвала на покрасневшем лице чувственное искажение. Пальцы Чонгука, трогающие уже под водолазкой, были всё ещё холодными после воды, из-за чего мышцы на животе — и без того напряжённые — сжимались сильнее. Должно быть, Чонгуку нравилось на это смотреть — на то, как Тэхён входит в него снова и снова, — иначе бы он не задирал чёрную ткань так сильно; держался за стену правой рукой, пока левой обнажал непристойные слабости. — Так хорошо, — прошептал он, откинув голову на выдохе, и это оказались единственные осмысленные слова, слетевшие с его губ за всё время близости. Пусть это нельзя назвать по-настоящему развратным сексом, на который способны те ценители горячих блаженств, что предпочитают возбуждаться от произнесения грязной лексики, но никому из них подобный не был нужен. Люди разные. Тэхён давно смирился с тем, что не способен трахаться до потери пульса несколько раз на дню. Он задыхается, когда пакеты с продуктами на пятый этаж поднимает, а люди что-то про секс-марафоны говорят. Нет, его дыхалка осилит только такую разновидность похоти. И дело тут не в возрасте, а в исключительности характера. Тэхён случайно стянул резинку с волос Чонгука пока целовал. Влажные от пота волосы разметались по столу, а одна из прядей даже попыталась проникнуть в поцелуй. — Тэхён… Тэхён знает все интонации своего имени, которые Чонгук произносит во время секса. Если это «тэхён» — чистое блаженство, если «ТЭХЁН» — надо останавливаться; но, если «Тэхён…» с понижением тона на последнем слоге, значит, Чонгук близок к разрядке и ему нужно помочь. Увлажнив пальцы смазкой, Тэхён обхватил его член и несколько раз провёл рукой, не прекращая двигаться внутри. Чонгук до скрипа сжал его кожаный рукав, раскрывая рот, но не выпуская ни единого звука. Тэхён наклонился к лицу и прошептал: — Кричи, если хочешь. Чонгук бы хотел, но не мог. До чего упрямый парень. Крепко зажмурившись, он кончил себе на живот и наконец опустил руку, всё это время служившую опорой. Тэхён прижал его ноги к груди и вошёл жёстче, постепенно ускоряясь, однако при этом крепко удерживая за плечо. Он следил, чтобы расслабившийся после оргазма Чонгук не ударился головой об стену. Через минуту Тэхён вынул член и тоже кончил; их сперма смешалась на животе. Чонгук был горячим и влажным под одеждой, Тэхён трогал его, пока чувства возвращались в норму. Нос улавливал аромат близости на самых мокрых участках, язык за ним не поспевал, наслаждаясь лишь солёным привкусом. — Однажды после просмотра одного из глупых ромкомов, — сказал Чонгук, отдышавшись, — ты заявил, что трахаться на вечеринке в туалете — не комильфо. Тэхён глянул через плечо и заявил после короткого осмотра: — Вообще-то, мы не в туалете. Вон, даже кровать есть. — Тогда почему мы ей не воспользовались? Претензия — лишь шутка. Тэхён знает, что, если бы Чонгук желал заниматься сексом только на мягких покрывалах, время от времени они не оказывались бы на столе. Он отклеился от него (почти в буквальном смысле), поправил волосы и надел бельё, но, когда потянулся за брюками, вдруг остановился, загоревшись новой идеей; спустил их полностью, сбросил плащ, стянул водолазку. Чонгук удивлённо посмотрел на него, однако не преминул насладиться внезапным обнажением. — Что ты делаешь? Раздеваться надо было перед сексом, а не после. — Я думаю, — сказал Тэхён, раздевая теперь уже Чонгука, — так будет правильнее. Он надел худи на себя, внутренней стороной стёр сперму. Чонгук схватил за руки и в ужасе ахнул: — Я же её на прокат взял! Тэхён поджал губы в притворном сожалении. — Что ж, выкупим. — Или просто отстираем, — ответил Чонгук. — Почему твои идеи всегда такие радикальные? Покинув стол, он тоже нехотя стал одеваться: надел чёрную водолазку, с трудом натянул на вспотевшие бёдра кожаные штаны, плащ накинул в последнюю очередь. — Нравится? — спросил с той же нахальной улыбкой, с которой подошёл в начале вечеринки. Тэхён всегда представлял тёмного мага именно так. Чонгук идеально воплощал им же созданный образ, даже ухмылялся точь-в-точь. Дыхание сбивалось, когда напротив стоял такой Чонгук. — Если бы ты выглядел так с самого начала, на столе бы сегодня оказался я. Глаза Чонгука потемнели. — Запомню это на будущее. Тэхён надел джинсы. Они всё ещё были влажными, но по внешнему виду этого больше нельзя было определить; оттенки голубого смешались с цветом «мокрый». Последний штрих: ободок с ушами. Теперь можно и в люди выходить. — Прошу, — сказал он, открывая перед Чонгуком двери. Когда тот оказался рядом, Тэхён притянул его за лацканы и, глядя в глаза, сказал: — Знаешь, на тебя невозможно злиться дольше суток. Как бы ни пытался, не могу. Вижу твои глаза и сразу всё забываю. Ты делаешь меня слабым. — Тысячная неугасающая улыбка. — И мне это нравится. Его тёплые губы никогда не остывают для него, горят приветственным огнём, встречая. Когда они спустились на первый этаж, Чимин первым заметил их возвращение; нахмурился, увидев смену образов, всё понял, многозначительно кивнул. Даже знать не хотелось, что означала его похабная улыбка. Чонгук вернулся к мороженому, Тэхён — к алкоголю. Вечер упал в начало. Косплей штука интересная: вроде бы ничего особенного, но многим приходится по душе. Тэхён сегодня открыл для себя новые прелести переодевания. Есть, оказывается, нечто притягательное в том, чтобы, будучи овечкой, надевать шкуру волка. Ещё один взгляд на Чонгука поверх стакана. Свет в кинофильме Тэхёна падает только на него; фокусы настроены, приоритеты расставлены. Чёрт, как же он прекрасен в коже. Хотя и розовая толстовка была на нём хороша. Удивительный эффект границы любого праздника: без минуты ночь ты сутенёр, а в полночь — сладкий малыш с покрасневшими щёчками. Если знать, с кого стягивать будущий образ, в темноте праздника проигравших не будет.