Громкий шепот разбудит нас

      POV Этери       — Этери Георгиевна, Этери Георгиевна! — туман в голове рассеивается, оставляя боль — острую и невыносимую. — Очнитесь, Этери Георгиевна, — взволнованный шепот Женьки достигает моего сознания.       — Женя? — произношу на автомате, чувствуя, как пересохло во рту и как безумно хочется выпить.       — Да, как вы? — Женька спрашивает одними губами.       Я наконец открываю глаза и фокусируюсь на Женьке. Она бледная-бледная, а в окружающей нас темноте, где светит только луна в небольшое мутноватое окно, выглядит совсем прозрачной. А главное — ее глаза, испуганные и такие большие, что занимают все ее лицо.       — Голова раскалывается, — морщусь от боли и пытаюсь пошевелиться, но Женька уверенно прижимает меня к полу.       И тут до меня доходит, что мы лежим на полу, а откуда-то сверху сквозит холод. Ко мне возвращается обоняние, и я чувствую запах чего-то горелого.       Женька дрожит. Она согревает меня своим теплом и лишь прикладывает палец к губам, показывая, что надо молчать, когда я хочу сказать что-то еще. Мотает головой, и я замечаю легкую ссадину у нее на виске.       Наконец вспоминаю, что произошло, пока я не отключилась.       Мы с Женькой садимся в купе. Это ирония судьбы - ехать вместе со своей бывшей ученицей. Я выключаю чувства и погружаюсь в решение более важных сейчас задач. Завожу чемодан, располагая его под полкой снизу. Женькин толстый никак не помещается, и я со смехом смотрю, как она с усилием и злостью пытается пропихнуть его подальше.       — В том, что ты падаешь, виноват не чемодан, — саркастично обращаюсь к Жене, которая уже искусала губы и вспотела. — Нечего на нем срывать свою злость.       — Он плохо себя ведет, — выругивается Женя. — И я буду тебя бить, если не будешь слушаться. — обращается к чемодану, который наконец поддается усилиям фигуристки, словно испугавшись еще более страшного наказания.       Женька усаживается на полку, поджимая колени под себя. Достает из рюкзака воду, наушники и телефон.       — Будешь прятаться от меня в наушниках? — бросаю на нее свой фирменный взгляд. Мне хочется задеть ее. — Не выйдет.       Но Женька не смущается.       — Я готовлю пути к отступлению. Да и вы, кажется, тоже, — кивает в сторону открытой книжки, которую я оставила на столе.       В купе повисает молчание. Женька сосредоточенно смотрит в окно на темноту, потому что уже поздно, и мы едем где-то далеко за пределами города. А я … я устала, что не хочу ругаться, объясняться или что-то обсуждать вообще. Поэтому взаимный побег, который мы готовы предоставить друг другу — это не такое уж и плохое решение.       Хотя может лучше будет просто лечь спать? Стук колес успокаивает, и я уже собираюсь начинать стелиться, когда поезд резко тормозит. Женька улетает прямо на меня, падая с полки на колени и утыкаясь мне в ноги. Я же от резкого толчка стукаюсь головой о стенку, и, кажется теряю сознание.       — Что происходит? — тихо спрашиваю Женю, касаясь пальцами ее раны.       Я слышу звуки, которые мне не нравятся, которые начинают меня пугать. Вокруг, то ли снаружи, то ли внутри, разносятся громкие мужские голоса, нецензурная брань и топот.       — Поезд захватили. Эти люди снаружи, — тихо говорит Женька.       А потом происходит то, что заставляет мои и без того натянутые как струны нервы, вздрогнуть. Я не из слабого десятка и повидала многое. Но я слышу на улице выстрел, а затем второй.       Женька тоже это слышит и инстинктивно вздрагивает, наклоняя голову вниз, ближе ко мне. Я ни секунды не колеблюсь, прижимаю ее крепче к себе, словно не было ссор, обидных слов, расстояний и расставаний.       — Не бойся, — шепчу ей в ухо.       Я слишком чувствую ее страх.