Громкий шепот разбудит нас

      POV Этери       Женька всегда была смелой, сколько себя помню. Она не боялась падать, у нее не было страха перед поездками, первый полет на самолете вызвал у нее фантастический восторг, а выступлениями перед публикой, интервью после прокатов она наслаждалась. Она всегда была открыта для всего нового и ничего не боялась. В конце концов, она не побоялась уехать в другую страну к другому тренеру и попробовать начать сначала что-то новое для себя.       Сейчас же она боится. Откровенно говоря, я чувствую холод не только от пола, где мы лежим, но и леденящий озноб от всего того, что происходит. Что же в конце концов происходит?       — Лежать на полу и дать застать себя врасплох в таком положении — не лучшая идея, — говорю я ей хриплым шепотом, и Женька согласно кивает.       — Я хотела спрятаться, чтобы нас не заметили с улицы, — она смущенно отстраняется от меня.       — Прятки — это хорошо, но давай все же сядем, — тени за окном быстро проносятся мимо.       Мы садимся на наши полки, когда слышим, как эти незнакомые нам неведомые захватчики начинают открывать поочередно двери каждого купе. Поезд шел почти полупустой, наш вагон — уж точно. Это вообще чудо, что мы с Женей оказались в одном купе, просто провидение какое-то. А может шанс для нас обеих?       Я стараюсь не слушать происходящее в коридоре, с замиранием ожидая момента, когда откроется дверь нашего с Женей купе. Я дышу глубоко и смотрю на нее. Инстинкт подсказывает мне, что я лучше буду смотреть на нее, простив все, чем…не смотреть и потом, возможно, сожалеть.       Женька сосредоточенно смотрит на меня, не находя слов. Она кусает губы, и я вижу, что ей еще тяжелее, чем мне. Пережив теракт, я непонаслышке знаю, как близко ходит смерть. Поставив меня на колени, оставив свою печать в виде шрамов на спине, она не кажется мне теперь такой страшной. Я с удивлением для себя понимаю, что я не боюсь смерти. Мне страшна человеческая жестокость.       Женька же боится. Я смотрю на ее волосы баклажанового цвета, что растрепались, и которые Женька все время поправляет, словно готовясь к встрече с неизведанным. Я рассматриваю ее хрупкую фигурку, на все то, что изменилось за время, что мы не виделись.       Двери открываются все ближе. Стук и женский крик.       Женя теребит рукав толстовки, выдавая себя. И я понимаю, что я сейчас должна быть сильной за двоих.       — Женя, не важно, что случилось. Сейчас ты должна быть сильной, — я наклоняюсь к ней и беру за руки, как раньше, когда настраивала ее на прокат.       Женька вздрагивает от прикосновения моих рук. Я тоже чувствую волнение, и не от очередного вскрика и глухого удара за соседней дверью.       — И вы не бойтесь, — отчаянно шепчет мне Женька.       И я едва успеваю улыбнуться ей, когда дверь купе открывается, и в нее врывается незнакомец.       POV Женя       Этери Георгиевна касается моих рук. И здесь, в этом купе этого поезда, когда с нами бог весть что случится, я вдруг вижу ее улыбку, и мне кажется, что можно исправить все. Я хочу ей сказать так много, но дверь купе внезапно открывается.       На пороге стоит незнакомец. Высокий, крупного телосложения мужчина в черной шапке и в темной маске, за которой горят пронзительно голубые глаза. В руках у него нож, а в кармане торчит дуло пистолета. Запах алкоголя разносится по всей площади купе.       — О, красотки! — обращается к нам амбал хриплым прокуренным голосом.       Я не знаю как себя вести, и лишь вжимаюсь сильнее в свое место, словно стараясь слиться с ним и стать совсем прозрачной.       — Что вы хотели? — Этери Георгиевна спрашивает с вызовом.       Мне хочется кричать ей, чтобы она замолчала, что так нельзя, что надо вести себя тихо.       Парень удивленно на нее смотрит, а потом подходит, нависая сверху. У Этери Георгиевны ни один мускул не дрогнул. Я в очередной раз восхищаюсь этой женщиной, чувствуя свою беспомощность.       — Я хотел, чтобы не говорили, пока я не разрешил, — парень кладет руку Этери Георгиевне на плечо, но она словно кошка перед прыжком лишь смотрит на него своим взглядом, от которого мне хотелось всегда провалиться под лед.       Этот взгляд явно не нравится мужчине.       — И не надо так смотреть на меня, сиди тихо, — шипит ей в ухо.       Этери Георгиевна не сдерживает усмешки, но ничего не говорит, лишь дергает плечом, смахивая руку парня.       И тот звереет на глазах.       Я не успеваю ничего сделать.       Мужчина резко хватает Этери Георгиевну за горло, встряхивает ее, чуть поднимая над полкой. Она не ломается и не издает ни звука. Это приводит парня еще в большее бешенство, и он совершает несколько движений ножом.       Вскрик.       — Эй, Алекс, чего застрял? — глухой бас из коридора, и второй парень появляется в дверном проеме.       — Да так, дамочка борзая, — Алекс прячет нож в карман.       — Пошли, шеф зовет, дел много, потом вернешься, — второй говорит приказным тоном.       — Ладно, — Алекс нехотя выходит из купе, сплевывая на пол. — Не договорили.       Едва Алекс и его приятель выходят, хлопая дверью, я кидаюсь к Этери Георгиевне.       Она упала на полку, и я вижу, как ткань сидения быстро намокает. Это кровь.       У меня внутри все ухает вниз.       — Этери Георгиевна! Этери Георгиевна! — осматриваю ее, замечая рану на плече, ближе к шее.       — Женя, — она слышит меня и шевелится.       — Не двигайтесь!       Хорошо, у меня всегда в рюкзаке есть мини-аптечка. Я промываю рану и прикладываю полотенце. Оно быстро краснеет, и я беру следующее.       Этери Георгиевна сильно бледнеет и вижу, как она морщится от боли.       — Потерпите, все будет хорошо, сейчас все будет хорошо.       — Конечно, будет хорошо, — Этери Георгиевна приоткрывает глаза. — Успокойся и не мельтеши. Это просто порез, — она пытается отодвинуть меня.       — Дурная вы! Зачем провоцировали? — я ее не слышу.       Этери Георгиевна закатывает глаза и замолкает.       Я понимаю, что она отключается. Я лишь поднимаю ее ноги на сидение удобнее, а затем подкладываю аккуратно подушку под голову, чтобы не потревожить. Она не реагирует.       Я смотрю на нее и понимаю, что этот человек всегда для меня был и остается дорог.       — Простите меня…за все. — сжимаю ее руку, пряча холодные пальцы в своей ладони.       — Сама ты дурочка, — сжимает мою руку в ответ. — Давно простила.