Громкий шепот разбудит нас

      POV Женя       На лице ощущаю тяжелое спертое дыхание. И не одно. Сливаясь в единый туман, оно обжигает, лишает кислорода, заставляет задыхаться. Я не могу сдержать сухой кашель, морщусь от рези в горле.       Меня быстро освобождают от одежды. Брюки просто летят вниз вместе с бельем, и пальцы, сжимающие бедра, словно оставляют невидимую печать на коже.       Я делаю попытку сопротивляться, дергаюсь, но получаю лишь оглушительную пощечину. Мои руки заводят вверх, крепко сжимая и стягивая свитер.       Я остаюсь совсем без одежды. От холодного воздуха кожа моментально покрывается гусиной лапкой, а соски твердеют. Я чувствую легкий, но довольно ощутимый щипок. Закусываю губу, чтобы невольно не застонать — от боли и невольно нахлынувшего возбуждения от ощущения своей обнаженности.       Я закрываю глаза, чтобы не видеть эти пары глаз, пожирающие меня голодным взглядом. Сердце бешено колотится, а внутри все неосознанно сжимается.       — Какая кроха, — слышу обсуждение. — Невинная еще небось.       Дышу глубоко, невольно выгибаясь так сильно, что с каждым выдохом живот встречается со спиной. Жадно глотаю воздух, пока горячая плоть не лишает меня доступа к кислороду.       Я хочу забыться.       POV Этери       Алиса продолжает возиться с наручниками, а меня вдруг накрывает волной ужаса. К горлу подкрадывается тошнота, а в глазах скапливаются слезы.       — Ну что там? — не сдерживаясь, рявкаю на девушку, что тут же смотрит на меня испуганными глазами. — Прости, просто боюсь за Женю, — оправдываю себя, надеясь, что ощущения меня обманывают.       — Получилось! — радостно восклицает Алиса.       Я тут же чувствую, как боль от металла, буквально впившегося в кожу рук, медленно отступает, хоть еще и пульсирует. Поднимаюсь на затекшие ноги и слегка качаясь — видимо все же получила сотрясение — выхожу из купе.       — Вы куда?       — Женьку спасать…       POV автор       — Ну что, согласились контактировать?       — Нет. Требования не выдвигают, большая часть заложников сбежала — с ними уже на всякий случай работают психологи. Бригада скорой тоже дежурит в лесу, но вроде ни у кого нет серьезных повреждений. Только ушибы от торможения поезда.       — Окей, что про про них известно?       — Какие-то подростки, половина в алкогольном опьянении. Словно пересмотрели боевиков и перепутали реальность с игрушкой в войнушку.       — Но пистолеты-то настоящие. Люди говорят, выстрелы были. Не холостыми.       — Так какой приказ?       — Еще раз идти на переговоры. И брать, если не будет реакции.       POV Этери       Каждый шаг отзывается очередным приступом боли внизу живота, словно меня разрывает что-то внутри. Стараясь не думать, что это как-то связано с Женей, я перехожу в другой вагон. Иду тихо, заглядывая аккуратно в каждое купе, которые раз за разом оказываются пустыми.       — Тшш! — из последнего купе возникает рука и мягко втягивает меня внутрь.       Я лишь успеваю охнуть. Оборачиваюсь, и вижу мужчину в форме.       — Вы в порядке? — я киваю. — Не стоит никуда ходить. Ребята уже работают.       — Там моя девочка…— я отчаянно цепляюсь в его руку, ощущая шепот спасения.       — Ваша дочь?       — Нет, да… — я теряюсь, что ответить. — Просто помогите, ее насилуют.       — Не волнуйтесь, — мужчина мягко усаживает меня, — Мы поможем.       Он осматривает меня и я невольно краснею под его взором, вспоминая о своих синяках, которые уже наверняка приобрели фиолетовый оттенок, и о порезах на руках и шее.       — Все же вам нужна будет помощь, — оперативник оценил мое состояние. — Я провожу вас к врачам в скором времени. Скоро все кончится.       — Мне не нужно! Где вы были все это время? — я вскрикиваю, пытаюсь встать, но меня мягко осаживают. — Не сидите здесь, помогите ей, — беспомощно продолжаю раз за разом повторять, переходя с крика на просто голос, а потом — на шепот, через мгновения - уже шепотом, одними губами, беззвучно. — Помогите.       — Не волнуйтесь и предоставьте это дело нам.       Срабатывает рация. Я различаю определенные слова, которые далеко не сразу складываются в моей голове в готовые предложения, а еще медленнее приобретают для меня смысл.       Все закончилось.

***

      POV Этери       Плечи согревает теплый плед. Рядом врачи сосредоточенно проверяют меня, мерят давление и настойчиво предлагают прилечь. Я лишь огрызаюсь, потому что все закончилось для многих, но еще не для меня.       Я сосредоточенно смотрю на поезд, в котором провела последние часы. Он смотрится одиноко среди таких же одиноких деревьев. Морщусь, потому что хочется увидеть наконец что-то другое — и зачем я поехала поездом? — но не могу пропустить. Из вагонов в сопровождении спецслужб медленно выходят люди, их немного, они напуганы, но в целом в порядке. Вот вышел пожилой мужчина, а за ним — рыжеволосая девочка, наверное, внучка. Девочка берет деда за руку и ведет к нам. Напротив стоит моя недавняя храбрая знакомая — Алиса — разговаривает с кем-то по телефону, при этом активно жестикулируя.       — В наше время мальчики в казаков-разбойников играли, а не устраивали захваты поездов! — кричит тучная женщина где-то рядом; я морщусь от ее визгливого голоса.       Я кусаю губы, которые уже похожи на рваную ткань, столько раз зубы впивались в них до боли. Все болит и ноет, но я не обращаю на это внимания.       И вот я вижу тонкие полупрозрачные ноги. А затем — синяя куртка спецформы и волосы баклажанного цвета. Ее буквально выносят на руках. Я моментально рефлекторно дергаюсь.       — Женщина, спокойнее! — на меня ругается врач, но мне все равно.       Женьку несут в моем направлении, но я все равно освобождаюсь от кучи датчиков и бегу к ней, стараясь сократить это расстояние между нами. Это время, что ее не было, кажутся мне вечностью по сравнению даже с теми полутора годами, что она живет в Канаде.       Хватаю ее за руку и пытаюсь заглянуть в глаза. Замечаю на лице новые следы от ударов, а еще — белые пятна на ярких волосах. Внутренне сжимаюсь и разве что не кричу от боли.       — Женя! — немного трясу ее, чтобы она пришла в себя, когда ее кладут на носилки и заносят в машину скорой, где тут же укутывают покрасневшие от холода ноги в тепло. — Женя!       Знать, кто бы это сделал, я бы растерзала его на месте. И тут приходит осознание, что убивать мне надо только себя. Сажусь и хватаюсь за голову.       — Вам надо успокоиться, — спокойный голос врача и укол в вену.       POV Женя       Когда я прихожу в сознание, то сразу чувствую, как все кружится, хоть я и лежу.       — Как ты? — я перевожу взгляд направо в направлении голоса, и вижу лицо Этери Георгиевны, на котором ярко выделяются запавшие глаза и острые скулы.       — Я…голова кружится. Где мы?       — Мы едем в больницу. Все закончилось, Женя.       Я молчу, потому что говорить просто нет сил.       — Прости меня, Женя… — я бросаю недоуменный взгляд на Этери Георгиевну, которая готова заплакать - ее выдает дрожащий голос. — Ты не должна была. Я взрослее, я старше тебя, я и так многое пережила, — холодные пальцы впиваются мне в руку, сжимая ее что есть силы, — Ты моя маленькая храбрая девочка…ты не должна была… — проводит рукой у меня по лицу и мы встречаемся глазами.       — Я сделала именно то, что должна была ради близкого человека, — хриплым шепотом говорю, зная, что она меня услышит.       — В отличие от меня. Это я должна была там быть, — Этери Георгиевна смотрит на меня с такой болью, что я едва могу что-то сказать от застрявшего в горле кома. — Я, а не ты…глупая моя девочка. Теперь это с тобой на всю жизнь. Прости меня.       Этери Георгиевна наклоняется ко мне и целует нежно в лоб, а потом в глаза. Я буквально задыхаюсь от той нежности, с которой она прикасается ко мне. Ее горячие слезы обжигают, сливаясь с моими собственными.        — Не волнуйтесь, — продолжаю шептать, робко поднося руки к ее голове и зарываясь пальцами в волосы, невесомо поглаживая, — Они не успели. Туда, я немного мнусь и обращаю внимание, как замерла Этери Георгиевна, словно забыла как дышать, — так и не успели.       — Но я видела следы, — недоуменно говорит Этери Георгиевна.       — Юный скорострел, — усмехаюсь я, — Все…нормально, — прижимаю ее к себе крепче.       — Женька…— она словно дышит мной и не может надышаться, — Я так испугалась за тебя. Я тебя люблю, — произносит на выдохе.       — И я люблю... — опускаю руки на острые выступающие лопатки. — И не переставала любить,       Мы обнимаемся крепко, наполняя друг друга теплом, помогая забыть о том, что с нами произошло. И общая боль словно испаряется и исчезает.       — И что это было все? — спрашиваю спустя некоторое время. — Крик вселенной?       — Нет, Женька, для Вселенной это просто шепот.       — Но этот шепот смог разбудить нас.