Громкий шепот разбудит нас

      POV Этери       У страха есть две стороны. Первая кричит, находится в истерике и блокирует мысли, пульс поднимается до невидимых высот. Вторая молчаливая, но настолько леденящая, что все нервы просто вывернуты наизнанку, ты способен думать, но не способен действовать.       После того как Женьку увели вместо меня, я испытала первую грань этого всепоглощающего страха. Теперь как итог мои руки стерты в кровь наручниками, на коленях синяки от моих дерганых и рваных попыток вырваться, все это вдобавок к следам от побоев, а горло саднит от выкриков и ругательств, которые я изливала. Внутри не осталось ничего, голос наверняка будет хрипеть, попробуй я сказать хоть слово, а сердце сжимается от страха за Женю. А еще я очень злюсь на себя. Вот кто меня провоцировал? Кто заставлял меня показывать свой нрав? Это все моя вина, это все я допустила, а теперешняя беспомощность просто убивает меня.       Женька. Что там с Женькой? И значит ли это, что я не вычеркнула? Что-то, что я сказала ей — это не просто слова в экстремальной ситуации, а мои настоящие чувства?       Нервная система возбуждена настолько, что я чувствую приближение человека раньше, чем слышу его, а уже тем более — вижу. Я внутренне вся напрягаюсь и лихорадочно думаю о том, как дать отпор. Руки заблокированы, остается отбиваться ногами. Я отклоняюсь назад и принимаю максимально удобное положение, чтобы это сделать, если придется.       Аккуратно, на коленях, в мое купе заползает молодая девушка. Она оглядывается по сторонам и не найдя ничего опасного вокруг, подползает ко мне. Лишь внутри она немного успокаивается и выдыхает.       — Я слышала, что произошло, — на меня смотрит пара глаз на миловидном лице. — Как вы? — она шепчет, боясь, что нас могут услышать.       — Бывало и лучше…— я оценивающе оглядываю девушку.       Черный велюровый костюм. Каштановые волосы, слегка кудрявятся. Яркие выразительные брови. Взгляд напуганный, на лбу вздулась шишка. Волосы выбились из хвостика.       — Я была в соседнем купе, но до меня не успели дойти видимо, — предвосхищая мой вопрос, начинает быстро тараторить моя внезапная гостья. — Я могу помочь? — девушка кивает на наручники.       — Не думаю, просто так их не вскрыть, — я равнодушно смотрю на то, что заключило меня в плен у лестнице купе.       — Простите, что я не помогла, — девушка эмоциональна, и я вижу, что она говорит искренне. — Я просто испугалась.       Я пожимаю плечами. Мне нечего сказать, хотя я и рада в глубине души, что здесь еще кто-то.       — Вы же Этери Георгиевна Тутберидзе?       Я вздыхаю и лишь киваю.       — А то была Женя Медведева? — целый калейдоскоп эмоций от восторга до ужаса, сожаления и печали проносятся на лице девушки. — Да?       Я киваю вновь. Женька.       — Что-то можно сделать? Давайте я все же попробую помочь, если вы позволите, — она нерешительно смотрит на мои руки в наручниках, и я соглашаюсь.       — Как тебя зовут хоть? — спрашиваю, пока девушка рассматривает мои раскрашенные собственной кровью руки и изучает наручники.       — Алиса, — девушка робко мне улыбается, и я выдавливаю из себя тоже что-то вроде улыбки.       — С Женей все будет хорошо. Вы…у вас всегда была такая связь, вы были такие близкие, — Алиса достает из волос шпильку и начинает ее сгибать — Это не может быть просто так и то, что вы встретились. С ней ничего не случится.       — Помолчи, пожалуйста, — я говорю резче, чем хотелось бы, чувствуя, как на алисиных словах стали подступать слезы.       Алиса вздрагивает, и погружается дальше в дело. Возится там булавкой. Не знаю, получится у нее что-то или нет, но я не могу ее слушать. Я боюсь думать о Жене. Потому что я отчетливо вижу, что все не может быть хорошо.       POV Женя       Мы двигаемся по коридорам, переходя из вагона в вагон. Наш с Этери Георгиевной был седьмым, так что до вагона-ресторана, куда мы идем, всего три вагона. Я чувствую холодное острие ножа под поясницей.       — Иди и веди себя хорошо, если хочешь дойти на своих двоих, — цедит в ухо Алекс, легонько подталкивая меня вперед.       Я повинуюсь и покорно иду вперед. На удивление, вагоны полупустые. Двери купе где-то закрыты, а где-то в открытых проемах я вижу раскиданные вещи. То ли люди успели убежать, то ли их всех вместе где-то держат. Мне очень хочется верить, что правда — это первый вариант.       Наконец мы заходим в вагон-ресторан. Там на сидениях вальяжно расположилось несколько парней, похожий на Алекса: молодых, крупных и подвыпивших. Мне это все больше напоминает театр и неудачную постановку почему-то со мной в главной роли.       Алекс толкает меня вперед и резким ударом ставит на колени. Я не могу удержаться и буквально валюсь на синий ковер. Он скоро мне будет мерещится.       — Ты обещал блондинку? — я не вижу человека, кто говорит, но передо мной маячат красивые черные лоферы, сверкающие и блестящий. — А это соплячка какая-то. — голос собеседника гораздо старше всех остальных, густой бас с холодными полутонами.       — Я подумал, что вам молоденькая больше понравится, — Алекс немного мнется, в его голосе звучит уважение и страх перед своим главным.       — Не твое это дело — думать, — удар и легкий стон Алекса.       Я разглядываю ковер и ощутимо дрожу. Сколько их здесь? Пять? Десять? Больше?       — Покажи-ка ее личико.       Алекс сильно дергает меня за волосы. Я машинально пытаюсь отвернуться, но тут же чувствую лезвие ножа у себя на шее.       — Аккуратнее, детка, — ухмыляется Алекс, давление ножа становится ощутимее, — Улыбнись и поздоровайся.       — Тихо, Алекс, где твое воспитание? — шершавые руки касаются моего подбородка и я наконец заглядываю в глаза своего собеседника.       Черные как ночь, пронизывающие глаза. Через правый глаз проходит линия глубокого шрама.       — Да, милашка, — я чувствую обжигающее дыхание на своем лице. — Но не в моем вкусе. Да и тут проблемка нарисовалась. Отдай своим ребятам.       Я молча слушаю их диалог и после последних слов я понимаю весь ужас ситуации, в которой я оказалась.       — Отпустите, — я едва говорю, голос сел и я едва сглатываю подступивший ком в горле. — Пожалуйста.       — Отпустим, конечно, — главарь улыбается. — Только повеселишь ребят, ты же это умеешь? Мне кажется, ты хорошая актриса, сыграй для них девочку, как они любят.       Алекс гогочет, а когда его смех заканчивается я слышу тишину, от которой все внутри переворачивается: все, кто здесь — они все слушают, и они ждут, ждут, когда примут решение, ждут, когда получат…меня.       Я с мольбой смотрю по сторонам, но не вижу ни одних глаз, за которые можно зацепиться. Остается только принять то, что меня ждет.       Главарь кивает, Алекс поднимает меня с колен.       Я чувствую много рук на своем теле, горячих и блуждающих.       Я надеюсь, что помощь уже близко, и Этери Георгиевна сможет спастись.