Глава 7. В которой Мел отправляется в новый "дом"
27 марта 2020 г., 15:05
Большую часть появившегося у неё свободного времени Амелия проводила, читая книги, найденные в своём старом доме. «Магия разума» казалась девочке очень интересной, но больше пяти страниц за день она осилить не могла. Эта литература оказалась вовсе не для «легкого чтения» и требовала особой концентрации и внимания, а в идеале ещё и постоянной практики. И если с легилименцией всё было более-менее просто: в столовой девочке не раз удавалось проникнуть в незащищённые детские, а иногда и взрослые сознания, где впрочем, она не нашла особо ничего для себя интересного; то с окклюменцией всё было намного сложнее… Конечно, взрослые маги не бежали к ней толпами, чтобы проверить, насколько защищен её разум, но… Амелия и без того чувствовала: её хлипкую защиту без особого труда сломает любой маг-самоучка. И это вгоняло её в депрессию.
Всё время, проведенное в приюте она изо всех сил старалась сделать так, чтобы к моменту поступления в Хогвартс не быть маленькой глупенькой девочкой-сиротой, не знающей ничего о магии и волшебном мире, которой любой волшебник мог бы воспользоваться в своих целях. Она хотела быть той, которая в случае опасности могла защитить себя, которая поступив в школу не будет неделю пытаться превратить спичку в иголку, потому что слишком слаба и не умеет контролировать собственную магию и которая не ударит в грязь лицом перед чистокровными снобами. И одна мысль о том, что в мире, в котором она окажется через несколько лет, каждый второй сможет узнать всё то, что творится у неё в голове пугало девочку. Как ни странно, но именно этот страх помогал Амелии не опускать руки и продолжать тренировки, даже когда хотелось бросить всё, закутаться в одеяло и никогда из него не вылезать.
Кстати, если говорить о «Магии разума», то она включала ещё один раздел помимо легилименции с окклюменцией, а именно контроль сознания. Это очень обрадовало девочку, особенно когда она поняла, что уже немного владеет им. Правда, владеет слишком сильно сказано, ведь обычно она использовала его под влиянием сильных эмоций, так что сама Мел скорее назвала бы это осознанно направленным магическим выбросом. Но не суть. Главное, она уже применяла подобную магию, и это должно было слегка облегчить изучение данного раздела.
К этому моменту могло создаться ощущение, будто Амелия только и делала, что училась контролировать своё и чужие сознания, но на самом деле, ещё больше времени она тратила на вторую книгу, также найденную в своём прошлом доме. «Зельеварение как наука» буквально захватило её разум. За два месяца реабилитации она перечитала этот далеко не маленький том три раза и практически выучила наизусть. Амелия не понимала, почему она её так заинтересовала, ведь даже в прошлой жизни её не особо увлекала химия. Но зельеварение… казалось, что это самое интересное, что только можно встретить в мире магии и в то же время самое простое. Мел схватывала всё на лету, и она была уверена, что положи перед ней сейчас десяток ингредиентов, она с легкостью сварит нужное зелье даже без рецепта. Быть может, девочка и переоценивала свои способности, но чего не отнять, за книгой по зельеварению она действительно могла сидеть часами, не отрываясь и получая массу удовольствия.
И пока Амелия спокойно занималась своими делами, жизнь вокруг неё не останавливалась. Воспитанники приюта всё так же готовили, стирали, шили и убирали, а воспитатели всё также безжалостно наказывали их за малейшие проступки. Удивительно, но каждый воспринимал это как норму: дети не знали другой жизни, да и если бы знали, мало чего могли бы изменить. В приюте у них не было заботливых пап и мам, которым чуть что можно пожаловаться, и они пойдут разбираться с обидчиком своего чада. Можно сказать, у многих из них вообще никого не было, даже друзей. Тут каждый был сам за себя, каждый пытался выжить, как мог. Наверное, человека незнакомого с приютской жизнью удивило бы, как много тут озлобленных детей. Но когда ты видишь это каждый день, ты уже не удивляешься и начинаешь понимать их. Амелия часто думала о том, что было бы, попади она в такое место не с уже сформировавшимся сознанием семнадцатилетней девушки, а с сознанием ребенка, и по её коже пробегали мурашки. Даже ей сложно не сломаться в таком месте, что уж говорить о детях, которые никогда не знали любви и заботы, которые всю жизнь были окружены людьми, но при этом невероятно одиноки. Ей было действительно жаль этих детей, но она и сама была ребёнком, пусть в душе ей и было уже за восемнадцать.
Иногда ей хотелось навсегда сбежать из этого кошмара, и каждый раз подумав она понимала, что это далеко не самое лучшее решение. Для начала для побега у неё не было достаточно денег, как и постоянного заработка, который смог бы гарантировать, что она не умрет с голоду. К тому же ей просто некуда было бежать. Да, был дом, в котором Амелия жила раньше, в котором у неё не так давно были странные видения и в котором она опять же не так давно грохнулась в обморок… Девочка чувствовала, что ещё не скоро сможет туда вернуться. А жить на улице…не самая лучшая перспектива, уж лучше остаться в приюте: тут хоть и ужасно кормят, но всё же кормят, да и крыша над головой есть… уже лучше, чем ничего. К тому же присутствовал обычный человеческий страх. Очень многие боятся неизвестности, и Мел не была исключением. Быть может, решившись на побег, она и могла бы устроить себе жизнь, но…ей было удобней не решаться, в конечном счёте, до Хогвартса оставалось всего лишь 3 года, а потом она уедет…
***
Но у судьбы свои планы, и в приюте Святой Марии Амелия пробыла не так долго, как думала. Уже пару лет деньги в приют поступали исключительно от спонсоров, и он еле сводил концы с концами. Даже среди детей говорили о том, что его скоро закроют. Собственно, когда это случилось, никто особо не удивился, но и мало кто обрадовался: теперь всех детей должны были отправить в другие приюты, и никто из них не знал: будет на новом месте лучше или хуже. У Амелии, Габриэллы и Беки была ещё одна большая собственная проблема: никто не будет спрашивать у детей, с кем они хотят попасть в один приют. Детям до последнего не говорили, кто в какой приют попадет, но девочки были уверены, что их разлучат, и они больше никогда не увидятся. В последнюю ночь перед отъездом Амелия проснулась от того, что кто-то слегка тряс её за плечо. — Кто это? — В комнате была почти непроглядная темнота, так что девочка могла разглядеть лишь силуэт человека. — Тише, Мел, а то всех разбудишь. Это я, Габриэлла. — Раздался чуть слышный шёпот. — Мне очень нужно с тобой поговорить, но я хочу сделать это без лишних ушей, — она настороженно посмотрела на мирно спящую на соседней кровати девочку. — Ладно, давай выйдем в коридор. — Амелия постаралась как можно тише встать с кровати и на цыпочках вместе с Габриэль пошла к двери. Они подошли к окну и несколько минут молчали, пока Габриэль не решилась нарушить тишину: — Я не знаю, что будет завтра: разделят нас или мы вместе попадем в один приют, но в любом случае я должна это сказать, — она чуть замялась, — я как-то говорила тебе, что у меня была сестра и это был самый весёлый и светлый человек, которого я знала, — по щеке девочки скатилась слеза. В семь лет она умерла. У неё была пневмония, врачи не смогли помочь, — Габриэлла уже с трудом говорила. Тогда Мел обняла её и начала чуть поглаживать по спине, за что получила благодарную улыбку. — Знаешь, я всегда видела её в тебе, вы с ней очень похожи. Ты смогла заполнить пустоту, которая образовалась в моём сердце после потери сестры. Я правда считаю тебя своей семьёй. Прошу, оставайся такой же…я знаю, это очень сложно, но постарайся не потерять себя. Я люблю тебя, моё солнце. — Теперь слезы уже вовсю текли из её глаз. — И я тебя люблю, сестричка, только, пожалуйста, не плачь. Спасибо тебе за всё. Я не знаю, увидимся ли мы с тобой ещё когда-нибудь, но я очень рада, что встретила тебя. — К горлу Мел подступил ком, и она тоже заплакала. Именно в тот момент к ней пришло осознание, что это, скорее всего, их последняя ночь и что на следующий день она навсегда потеряет дорогих её сердцу людей. Амелия не спала до утра, думая о завтрашнем дне. А после завтрака, такого же несъедобного, как и обычно, директриса сообщила печальные, но вполне ожидаемые новости. Детей из приюта Святой Марии решили раскидать по всей Англии: отправляли туда, где есть места. И далеко не многим из воспитанников предстояло остаться в Лондоне. Среди этих «счастливчиков» оказалась Мел. Габриэллу же брал к себе приют в Манчестере, туда, к слову, отправили довольно много ребят, а Бекки отправлялась в Бристоль вместе с главными задирами нашего приюта Гретой и Мартой. К счастью, они с Бекки попали в разные приюты. Почему-то при расставании слёз не было, подружки крепко обнялись, а потом Мел, повесив на плечо сумку со своими немногочисленными пожитками и держа за руку одну из воспитательниц своего приюта, вышла за ворота. Тех, кто оставался в Лондоне, отправляли в их новые «дома» в первую очередь. Идя по знакомым городским улочкам Амелия думала о том, как несправедлива жизнь, ведь все дорогие и важные люди постоянно покидают её. «Быть может, было бы проще вообще ни к кому не привязываться? — Промелькнуло у неё в голове среди прочих мыслей. — Тогда мне не было так больно, когда очередной человек оставит меня.» Единственное, что радовало девочку в тот момент, так это то, что на дворе был сентябрь 1937-го, и до Хогвартса оставался всего один год.
