Плод падения

Открыв глаза, Лиам повернул голову на второю половину кровати, видя укрытого малыша и Ворона, который прижался к младенцу, утыкаясь ему в бок поверх одеяла. Сев, он посмотрел в сторону окна, через которое пробивался свет, поднимаясь и подходя к шкафу. Открыв, вытащил вещи, не думая, кому они могут принадлежать: светлые штаны до щиколоток и рубашку с длинными рукавами, оставляя без внимания нижнее бельё. Надев всё, он ещё раз обернулся на кровать и вышел за дверь, собираясь найти кого-то и попросить проследить за комнатой, чтоб знать, когда птенец проснётся. Спустившись на первый этаж, оглядываясь, Павлин прошёл в столовую комнату, открывая дверь и попадая под взгляд двух пар глаз. Грэг сразу же приподнялся: — Лиам, доброе утро, проходи. — Доброе, — он прикрыл дверь, смотря на женщину, которая вчера забрала ребёнка, — там малыш один, не могли бы вы проследить, когда он проснётся? — Как скажете, — она заторопилась, скрываясь из виду. Лиам прошёл к столу, помня, как был тут, ужиная с Евангелиной и отцом Стефана. Во главе стола сидел Лоан, по правую руку сидел Грэг, Лиам прошёл с противоположной стороны, отодвигая стул и садясь поперёк. — Как спал? — Лоан пил что-то с чаши, не сводя взгляда. — Нормально, не помню, как уснул. Он удовлетворенно хмыкнул, принимая ответ и возвращаясь к еде. — Отец болен, — Грэг не притронулся к еде, складывая руки под столом и откидываясь на спинку стула. — Что с ним? Лиам не испытал волнения или сочувствия, наклоняясь над столом и откусывая кусок мягкого, горячего хлебца. — У него проблемы с мозгом, кровь порой перестаёт поступать и он отключается. Кожа в некоторых местах чернеет, клетки умирают и за счёт этого корочка по краям начинает гнить. — А что случилось, всё вроде было нормально. — Это произошло после того, как ты ушёл. Лиам поднял голову, смотря в глаза напротив. — Он сильно переживал и нервничал, а в один день его организм не выдержал и он упал, после чего это всё и началось. Лиам, чувствуя укол вины, хотел было сказать, что его кровь может помочь, но заткнулся, вспоминая про Лоана. — А Евангелина? — Она оставила его сразу же, забрала половину его имущества и ушла. Благо, твой отец не был глуп, он не говорил ей всё, на чём имеет доход. — Понятно… — Лиам сник, жуя. — Мне вот интересно, — Лоан, — как Вампир оказался у тебя под крылом? — он хитро и с улыбкой смотрел, ожидая ответа. — Я не знаю, сам выбрал. — От Стефана ничего не осталось, тот маленький птенец был куда трепетнее, чем Лиам, который сидит рядом со мной. Лиам повернул голову, понимая, что тот имеет в виду другое, нежели то, что он знает откуда он. — Я решил поменять имя, и да, вы правы, от робкого Стефана давно ничего не осталось. — Сильный, уверенный в себе. Энергия играет, на одном дыхании проносится вокруг тебя; красная перекрывает золотую, но золотая объёмнее, ощущение, что ты смог справиться с собой и в состоянии контролировать себя, — Лиам занервничал, смотря в улыбающиеся глаза Лоана. — Но я вижу, как красное свечение бьётся словно в клетке, дай волю – поглотит. Страх, словно тень, преследует тебя постоянно; так сильно боишься самого себя? Скорее, того, что можешь сделать. — Я… — Как давно у тебя красное свечение, Лиам? — Грэг вздохнул, видя как лицо птенца сошлось опасением. — Говори, не бойся, ни я, ни Господин Лоан ничего не предпримем против тебя. — Я не знаю, — он опустил взгляд на тарелку. — Не знаю когда, просто случайно узнал об этом. — Ты поэтому ушёл от Алима, да? — Да, я оставил его и не собираюсь возвращаться к нему, у него появилась пара, он писал, что будет птенец, а я несу опасность. — Огромную, — Лоан снова влез, — ты представляешь собой огромную опасность. С твоей хаотично бьющей энергией, ты на пределе – один сильный скачок и она вырвется. — Я улечу, не собираюсь оставаться и подвергать кого-то опасности. — И тогда ты будешь ещё более опасен, чем сейчас. На воле ты станешь уязвим, а тут ты останешься под наблюдением. — Лиам, ты должен остаться, твой отец хотел бы этого, — Грэг растёр запястья. — Он ненавидел Ст… меня! — Он любил тебя, и сейчас любит. Твоя кровь может помочь ему. — Я знаю, — он фыркнул. — Вряд ли она ему поможет, она поможет залечить ему кожные покровы, но с головой не сразу справится, — Лоан сложил руки на груди, стирая улыбку. — Я не собираюсь оставаться, Грэг, — Лиам потёр затылок, игнорируя брошенные слова Лоана. — Ты не сделаешь нам ничего плохого, я буду следить за твоим состоянием, Господин Лоан тоже может порой наблюдать. Да и где ты будешь жить? — Я уже долго один с Вороном. — Почему ты сразу не пришёл? — Не хотел. Грэг вздохнул, прикрывая глаза. — Сходи к отцу, улететь ты всегда успеешь. — Хорошо. Все посмотрели на дверь, в которую вошла женщина, держа на руках малыша. — Так откуда он? — Грэг забрал его к себе, улыбаясь. — Нашёл, он лежал в лесу, а рядом был только мёртвый Удод. — Как его зовут? — Не знаю, я не давал ему имени. Грэг задумался, поднял голову и посмотрел на Лиама, улыбаясь шире. — Не хочешь дать ему имя? — Я? — Ты можешь выбрать любое имя. Он промолчал, думая над этим. — Тайлер. — Тайлер? Мне нравится, хорошее и необычное имя. Он хотел дать имя кого-то, кто имел хоть какое-то значение в его прошлой жизни. Раз Тайлер стал его переломным моментом, то он единственный, кто всплыл в его голове. Лоан молча наблюдал, заканчивая с едой. Лиам не выдержал и посмотрел ему в глаза, строя серьёзность на лице, получая в ответ ухмылку. Шрам уродовал лицо, Лиам отчетливо видел, как некрасиво кожа, отличаясь цветом – более смуглая – стягивается к одной полоске. — Что с твоим зрачком? — Лоан, не прерывая зрительного контакта, задал вопрос, видя, как птенец рассматривает его шрам. Лиам молчал, не собираясь рассказывать о произошедшем. — Такое могло произойти из-за выброса энергии. Учитывая твоё состояние, можно предположить, что тобой завладело красное свечение; шрам на твоей шее говорит о том, что тебя ранили – глубокая рана привела к сильной боли, помогая отвлечься и прийти в себя. Зрачок, скорее всего, просто деформировался на фоне всего этого, это довольно интересно, первый раз наблюдаю такой дефект. — Это как-то поспособствуют ухудшению зрения? — Грэг повернул голову к говорившему Лоану, переключая его внимание на себя. — Не должно, не думаю, что роговица пострадала. Лиам молча поднялся, не собираясь слушать дальше, чувствуя огорчение. — Ты проводишь меня к отцу? — Конечно, — Грэг встал, отдавая ребёнка, чтоб покормили. — Господин Лоан, мы обговорим с вами насчёт Лавдии позже? — Хорошо Грэг, не волнуйся, я буду у себя. Кивнув, он развернулся, обходя Лиама и следуя к двери. Последний раз взглянув на Лоана, оставшегося за столом, Лиам развернулся, идя за Грэгом, выходя за дверь. — Кто он такой? — А? — Павлин обернулся, сбавляя шаг. — Господин Лоан следующий владелец особняка. — Но кем он приходится отцу Стефана? — Будь тише. Он ему никто, никаких кровных уз, просто после твоего ухода прошло столько лет, твой отец ещё был в состояние ясного ума, чтоб думать о будущем этого места. Был составлен уговор, что после его смерти этот дом перейдёт Лоану, который его купил, но твой отец заболел, поэтому его волей было привести молодого Господина сюда, чтоб место не оставалось без хозяина. — А как он увидел красную энергию? — Ты ведь подумал, что Лоан расы Павлинов? — Да. — Это не так, просто его расцветка очень схожа с нашей. Он особь расы Алконост. — Райские птицы? — Да. — Вау, о них не так много информации. — Я потом принесу тебе свёртки листов, там есть точное описание их расы. Лиам не ответил, так как они дошли до комнаты, которая была на первом этаже в конце дома. — Я не знаю, вспомнит ли он тебя, но не представляйся ему Лиамом. Он страдает, поверь мне, будь благосклоннее. — Ладно. Он кивнул, входя внутрь. Грэг остался снаружи, нервно сжимая ткань на себе. Войдя внутрь, Лиам увидел широкую кровать в притупленном занавесями свете, на которой лежал отец. Он мягким шагом подошёл ближе, смотря в лицо, веки на котором сразу же приоткрылись. Непонимание проскользнуло во взгляде, но никакого сумасшествия, которое Лиам успел придумать. Увидев такого беззащитного, сломленного от болезни мужчину, он, не думая, обратился родным словом: — Отец? Взгляд на секунду застыл, в следующее мгновение быстро забегав по лицу птенца. — Стефан? — голос был сух, еле слышен, словно он долгое время не разговаривал. — Стефан? Его губы сжались, он скрутил их внутрь, напрягая мышцы лица. На его лицо пала такая грусть, что Лиам растерялся, видя как его белки глаз увлажняются. Отец отвернул лицо в другую сторону, прикрывая веки. — Да, это я. Он не отвечал, неподвижно лежал с закрытыми глазами. Лиам не знал что сказать, продолжая глупо стоять рядом. — Почему ты ушёл? — не поворачивая головы, отец задал вопрос, выдыхая. — Это я виноват, да? — Нет, что ты, не ты. — А почему ты тогда ушёл? — голова медленно повернулась, глаза открылись. — Почему ушёл? Ты был так мал, я думал, что ты умер. Лиам не знал, что ответить, он не подозревал, что испытает такую жалость; вину, за то, что послужило причиной такого состояния. — Я столько раз грезил, чтобы попросить у тебя прощения, — по пожухлой щеке стекла первая слеза, с уголка глаза уходя в редкие перья на виске, — я так сожалел обо всём, что делал тебе. Когда я уверил себя в твоей смерти – умер сам; посмотри на меня, я превратился в нечто неистовствующее, потерял время, как и смысл. Я пытался совершить самосуд, понимая, как я труслив для этого. Ты сломал меня своим уходом, Стефан, ты сполна отомстил мне, сынок. Лиам приоткрыл рот, сводя челюсть и потирая её рукой, пытаясь скрыть нервозность. — Я рад, что ты пришёл, и я выкуплю этот дом снова для тебя, он должен принадлежать тебе. — Не нужно, мне не нужно это. — Я не чувствую, что искупил вину перед тобой. Моё тело всё горит, моя кожа доставляет мне порции боли, и я думаю, что отвечаю за всё, что совершил в жизни. Думаю о том, как я подл, что оставил твою мать, не дав ей и шанса увидеть тебя. — Ты… — Это я забрал тебя, она ничего не могла сделать. Птенец зачесал растопыренными пальцами волосы с лба к макушке, не зная что сказать. И вдруг у него возникло непреодолимое желание взглянуть в эти глаза, потухшие, это ощущалось так волнительно, что порыв как-то прикоснуться и успокоить так и толкал на действия. Но он не сумел этого сделать, всё ещё чувствуя связь чужих друг другу людей/особей. Отец прикрыл глаза, а голова безвольно повисла. Увидев это, Лиам быстро выбежал за дверь, встречаясь взглядом с Грэгом: — Отцу плохо! Грэг забежал в комнату, а Лиам так и не смог вернуться, оставаясь снаружи. Решив не ждать, он поднялся в комнату, ложась на кровать. Ворон прыгнул на живот, поднимаясь на грудную клетку. — И что теперь? — он смотрел на Вампира, обнимая ладонями. — Придётся остаться? Ты бы видел его, я и не думал, что тот чёрствый Павлин может такое говорить. Вдруг ему станет хуже, он же не знает, что его Стефан уже давно мёртв, а тут я снова появился. Лучше бы не попадался на глаза, отдал кровь и улетел. В комнату вошёл Грэг, прикрывая дверь за собой. — Не беспокойся, такое случается. Уже всё хорошо. — И как я теперь улечу? Ты специально заставил меня увидеть его? — Лиам сдвинул брови на переносице, пододвигаясь, позволяя Павлину сесть на кровать лицом к себе. — Не имеет значения. Ты должен остаться, хотя бы до того дня, когда он умрёт. — Да я не могу! Ты же видишь, я опасен! — Успокойся, — ладонь Грэга легла на щёку взвинченного Лиама. — Я сделаю всё, чтобы помочь тебе. — Но ты не можешь знать когда это произойдёт. — Лиам, ничего не имеет значения. Я хочу, чтоб ты остался. Он вздохнул, поддаваясь ласке. — Пока я отложу свой уход. Улыбка тронула лицо Грэга. — Я сказал, чтобы принесли те самые свёртки, будет чем заняться. — Спасибо. — Кстати, через две ночи прибудут гости. Они порой заглядывают проведать твоего отца, чтобы ты был в курсе. — Хорошо, я понял, — Лиам вздохнул, — знакомься, это Ворон. Грэг перевёл взгляд, продолжая улыбаться. — Рад знакомству, Ворон. Услышав в ответ мурлыканье он рассмеялся, чувствуя тепло. Он безумно скучал по десятилетнему мальчишке, с которым был знаком вроде и десять лет, а вроде и только пару ночей.

***

Грэг ушёл, говоря, что у него есть обязанности по дому. В комнату занесли завязанный в нитку свёрток, кивая головой и покидая помещение. Сев и скрестив ноги, Лиам развязал листы и раскрыл их, забывая обо всём. Алконост – крылатый птице-человек, который не имеет тела птицы. Священная птица. У большинства особей есть награда от Господа – лилейный голос; пение, которое способно свести вас с ума. У этой расы преобладают женские особи, встретить Алконоста-мужчину – редкое диво. Алконост символизирует Божий промысел и Божье милосердие. Они способны сотворить такое своим голосом, что «душа выходит из тела», — парировали предки. Этот образ получил широкое распространение в народном искусстве и искусстве эпохи неоромантизма: «Песни радости и печали» Светлая птица, сестра рас Рарога и Стратима. Они любят воду, их поселения всегда вблизи морей. На голове Алконоста обычно изображается корона. Согласно изображению на лубочных картинах, спецификой Алконоста является наличие женской груди и рук, в одной из которых она держит райский цветок или развернутый свиток с изречением о воздаянии в раю за праведную жизнь на земле. Именно поэтому у них считается настоящим праздником, когда на свет появляется особь мужского пола. Птица приносящее счастье. Они способны не только пленить вас, они могут полностью изучить вас. Величайшие лекари, их глазам открыт весь внутренний мир каждой особи. Лиам улыбнулся, чувствуя разницу между преданием его расы и расы Лоана. Вернув всё на место, он открыл полку и закинул их туда, откидываясь на кровати. Ворон, до этого спокойно лежащий рядом, вскочил и принял вторую ипостась. — Ты чего это? Фыркнув, он вытянул шею, разминаясь, и подошёл к двери стуча клювом. — А выбраться через окно ты не мог? Лиам встал, выходя из комнаты и пропуская Вампира. Спускаясь вниз, они напугали двоих слуг. Извиняясь, Лиам положил ладонь на шею, показывая хоть какой-то контроль над зверем для спокойствия других. Когда до главной двери осталось пару шагов, перед ними появился Лоан, наклоняя голову и с интересом смотря на Вампира. — Не против, если я его рассмотрю? — Если он позволит – пожалуйста. Лоан улыбнулся, подходя ближе и легко касаясь ладонью клюва, смещая плавным движением на лоб. — Если ты не против, то и он не против. Он полностью копирует твои эмоции и желания. — Мне говорили. — Он так красив, — Лоан обошёл с боку, проводя ладонью по рёбрам. — И правда великолепный зверь. Это он помог тебе прийти в себя? — Да. Дойдя до хвоста, он взглядом дошёл до кончика. Отойдя, он сложил руки на груди, поворачиваясь лицом к Лиаму: — Пойдём, я тебя осмотрю и сразу возьму кровь. — А, да. Открыв дверь, Лиам выпустил Ворона, от которого охрана взмыла вверх. Повернувшись, он кивнул, подходя ближе. Лоан развернулся и пошёл к лестнице, встречая вышедшую к ним женщину: — Мюлер, позовите ко мне Грэга, пожалуйста. — Да, конечно. Кивнув, женщина убежала в противоположном направление. Лоан начал подниматься, поворачиваясь на Лиама, проверяя, следуют ли он за ним. Они прошли дальше комнаты Павлина и остановились у самой последней, входя внутрь. Внутри оказалась огромная кровать с левой стороны, по середине стены, по бокам два шкафа; впереди, как входишь, стоял широкий стол и позади окно. Перед ним стояли два кресла, а за столом ещё одно. За ними сразу же вошёл Грэг, вытирая руки о свою одежду. — Звали? — Да. Я возьму кровь, ещё хочу осмотреть, поможешь. — Конечно. — А где Тайлер? — Лиам сел перед столом, откидываясь на мягкую обивку. — Его покормили и он снова спит, не переживай. — Он очень странно себя вёл. — Всё в порядке, не думай об этом. Лиам кивнул, переводя взгляд на возившегося Лоана за столом. — Грэг, вытащи чашу и нож. А ты, — он посмотрел на Лиама, — снимай кофту. Не задавая вопросов, пряча секундную заторможенность, он резво стянул через голову рубашку, оставляя её на спинке. — Выйди сюда, — Лиам подошёл ближе. — Не дёргайся, мне нужно прикасаться, чтоб проверить. Он собрал волосы, доходящие до шеи, в хвост – лицо стало совершенно серьёзным. Он был выше Лиама, лоб Павлина был ему до уровня носа. Почувствовав пальцы на подбородке, Лиам не смог спрятать расширенные глаза, отводя зрачки в сторону. Лоан повернул челюсть на бок, приподнимая и второй ладонью дотрагиваясь до шрама. — Болит? — Нет. Надавливая, он большим пальцем шершаво огладил кожу. Переведя палец на кадык, он провёл по нему и надавил немного, отчего неприятное ощущение заставило Лиама сморщиться. Отпустив лицо, Лоан перешёл на грудную клетку: ладонями растирая под ключицами, он растёр так, что кожа покраснела. Указательным и средним пальцем, чуть надавливая и придерживая другой ладонью за плечо, провёл по гортани, спускаясь к трахее и переходя меж грудных мышц. Надавив на мечевидный отросток, он перевёл взгляд на лицо, давя сильнее. — Больно? — Не очень приятно. — Когда происходит трансформация, чувствуешь боль в этой области? — Нет. — Повернись. Грэг уже стоял сзади, держа в руках необходимое. Лиам почувствовал как большие пальцы обеих рук надавили на затылок, под срезанные волосы, спускаясь вниз и так же давя. Растерев лопатки, он немного их помассажировал. — Крепкие крылья, никаких повреждений. — Не удивительно, — Грэг хмыкнул, улыбаясь. Лоан опустился на корточки, перемещая ладони на поясницу. Брови его сошлись, когда он увидел потемневшую кожу. — Не дёргайся, мне нужно немного приспустить штаны. Лиам ответить не успел, как в начале почувствовал над кромкой штанов прикосновения, а потом как пальцы спускаются вниз, отпуская штаны и останавливаясь прямо в начале меж половинок ягодиц, немного попадая в складку. — Ауч! — Лиам попытался соскочить из-за острой боли, но Лоан не дал сдвинуться, одной ладонь хватая за бок. — Стой смирно! — Грубый голос заставил терпеть. — Что случилось? — Грэг зашёл за спину. — Кожа повреждена, но если я полезу к колечку мышц, боюсь, он точно начнёт вырываться. Лиам резко отошёл, поворачиваясь. — Что там такое? — Не уверен, но похоже, что кожа травмируется при второй ипостаси. Или, быть может, когда ты пытаешься сдержать внутри свои чувства и эмоции, в основном злость, из-за того, что всё это не может вырваться, твоя кожа начинает высыхать, постепенно умирая. — Я… Я думал, что это из-за пары. — Из-за пары? А сухость тогда к чему? — Лоан прошёл в другую комнату, выходя через минуты и вытирая руки. — И кто был этот счастливчик? Грэг улыбнулся, пытаясь смутить. — Один урод, который хотел меня убить, — Лиам рассмеялся, понимая, что столько времени думал о Руди. — Убить? — Он был болен, у него не проявлялась вторая ипостась, поэтому хотел моей крови. — Грэг, давай, — Лоан снова подошёл. — Садись, придётся взять много. Лиам послушался, молча присаживаясь. — Грэг, — Лиам вспомнил, — не смей говорить Алиму, что я тут. — Хорошо, — вздохнув, он отдал нож Лоану, становясь рядом. Схватив выше локтя, Алконост без предупреждения сделал глубокий надрез, проходясь по артерии и подставляя чашу. — Через некоторое время снова возьму кровь, и так раз пять. — Это точно поможет ему? — Кожа полностью восстановится, а с сознанием поработать придётся. — Но он сможет вернутся к своей прежней жизни? — Он стар, да и воли к жизни в нём практически нет. Не думаю, что он долго проживёт, мы избавляем его от боли. — Ясно… Они остались в молчании, а через некоторое время веки Лиама начали слипаться. — Так, всё, убирай. Грэг послушно забрал чашу, а Лоан быстро перевязал порез, перед этим приложив нужную траву для остановки кровотечения. Лиам уже свалился на него, отключаясь. Аккуратно отодвинув, Лоан поднялся и потянул за собой тело, перекладывая на свою кровать животом вниз. — Грэг. — Да? — он подошёл сзади. — Принеси мне перемолотую траву-отшельник в слизь улитки. — Сейчас. Вся работа касательно заболеваний спала с плеч Грэга, позволяя уделять больше хлопотам по дому. Пока Павлин ушел за лекарством, Лоан спутил штаны под ягодицы, одной рукой удерживая свой вес, другой прикасаясь меж половинок и пальцами раскрывая их, внимательно смотря на повреждённую кожу. Как он и думал: от колечка мышц кожа была вся повреждена в разы, чем на уровне поясницы – можно было увидеть, как кожа немного слоится. Грэг вошёл внутрь, подходя и открывая пузырёк. — Это не страшно, просто он не знал и не мог вовремя начать лечить. — Всё верно, не страшно, Грэг. Открыв, Лоан позволил жидкой субстанции стечь на свои четыре пальца и второй ладонью, снова раздвинув ягоицы, начал мазать жирным слоем, втирая и переходя выше. Грэг отошёл, закрывая и собираясь унести на место. — Придётся каждый день мазать. В следующую ночь проверю ещё раз, и пусть сам этим занимается, не маленький.

***

Лиам приоткрыл глаза, морщась из-за пробивающего света в комнату. Оглядевшись, он вспомнил, что у него брали кровь, садясь на постель и потирая свои плечи. В комнате никого не оказалось, поднявшись, забрал кофту и надел её, выходя из комнаты. В коридоре стояла тишина, пройдя к себе, Павлин прошёл внутрь, видя как Грэг переодевает малыша. — Доброе утро! — Грэг радостно обернулся, возвращаясь к делу. — Голова не болит? — Да нет, не болит. — Голоден? — Не очень, только пить хочу. — Сейчас пойдём, я уже закончил. Подняв малыша, он обернулся, подходя к двери. — Ты иди, я переоденусь и подойду.

***

Войдя в главную комнату, Лиам увидел Лоана, сидящего в широком кресле и вычитывающего что-то с бумаг. Подняв голову, он мелко улыбнулся, опуская ладони с листами на колени, сложенные друг на друге. — Как себя чувствуешь? — Всё хорошо. Лиам прошёл к камину, опускаясь перед ним и сгибая колени под себя. — Тебе холодно? — Немного. Слушай, а ты… Твоя раса разве живёт по одиночке? — Что ты имеешь ввиду. — Ну, я раньше изучал все расы, а про твою было не так много информации. Но я точно помню, что Алконосты никогда не живут одиночками. — Я необычный Алконост, — он рассмеялся. — Родители живут в поселении, а я решил, что мои навыки и дары должны приносить пользу другим, поэтому ушёл. — Понятно. — Ты слишком много думаешь об опасности, которую можешь принести. Тем самым ты вредишь самому себе. Ты набираешься эмоционально тоски, сам себя внутри кромсаешь – это и поспособствует в конечном итоге выбросу энергии. — А ты считаешь, что я не опасен? — Лиам недовольно ответил. — Разве не я могу потерять разум и убить всех? Не я могу съесть всех словно гонимый каннибал? Не я разве являюсь плодом падения? Я же, чёрт возьми, несу смерть! Я! Это я тот, кто готов убить самого близкого, потому что в моей голове начнёт господствовать сам чёртов Сатана! Не злитесь на Лиама, иногда его слова могут показаться по-детски глупыми. Он просто не может контролировать в некоторых моментах свои эмоции. Лоан давно стёр улыбку с лица, он спокойно слушал гневную тираду. — Ты ни черта не понимаешь, если задаёшь такой глупый вопрос! — черты лица Павлина от гнева стали острее, он с искусственной ненавистью смотрел в глаза Лоана. — Раздражает! — Лиам зло развернулся к камину, пододвигаясь ближе так, что кожа чувствовала исходящий от огня жар. — Это всё фразы, которые сказали тебе. Ты и понятия не имеешь, насколько серьёзную опасность несёшь, а твои брошенные слова – карусель, которая в конечном итоге остановится лишь на одном слове, которое и воплотится в жизнь. Сможешь ответить себе, насколько точно ты уверен в своём зверстве? В твоём поселении есть и другие с красным свечением, они спокойно живут, только за ними ведётся контроль. И всё же, они живут среди сородичей, которых могут убить. — Я не понимаю, — Лиам начал качаться, не сводя глаз с огня. — Ты провоцируешь сам себя. Грэг ведь сказал тебе, что будет следить за твоим состоянием, а ты всё равно не можешь успокоиться. — Как мне успокоиться? Да я постоянно думаю о том, как и когда это произойдёт. — И всё твоё время уходит на это. Скажи, после того раза с тобой ещё такое случалось? — Нет. Короткие порывы злости, но как-то сразу проходило. Чаще, когда я ловил животных, чтобы было что поесть. — Ворон находился рядом? — Да. — Значит, подсознательно ты помнишь, как Ворон принёс тебе боль, поэтому если агрессия вызвана не чем-то эмоционально тяжёлым – ты способен проконтролировать себя. Это уже победа, не считаешь? — У меня руки трясутся. — Что? — Руки трясутся, — Лиам повернулся, беспомощно смотря на свои вытянутые ладони, которые заметно содрогались. Лоан убрал бумаги и сел на колени перед Павлином, хватая за пальцы и тихо их растирая. — Это вызвано сильным волнением, не беспокойся. — Не могу, всё равно думаю, что сейчас начнётся. Лоан потёр лоб, другой рукой опираясь на своё колено. — Иди сюда, — он раскрыл бёдра в разные стороны, открывая руки и приглашая в объятия. Лиам не задумываясь, словно ждал этого жеста, придвинулся и сложил руки на груди Лоана, зажимая их между телами и закрывая глаза, чувствуя, как одна ладонь ложится меж лопаток, а вторая на шею. Он нервничал, начал потеть, чувствовал как становится жарко, но всё равно не двигался в обнимающих руках. По сути, он был ещё достаточно мал. Как бы по-взрослому он себя не вёл, на деле он остаётся испуганным ребёнком, который неосознанно пытается найти помощь и защиту. Как бы он ни противился, всё равно желание получить ласку больше него; недостающая ему любовь манит, словно сапфир гномов, — Лоан понимал всё это. — Лиам, послушай, — он оторвал его голову от своего плеча, заставляя посмотреть в лицо, не убирая руки с шеи. — В данный момент твоя энергия спокойно играет, — ложь, — просто осознай смысл сказанных мною слов и сам удивишься, как успокоишься. Чувствуя, как тело в руках постепенно перестаёт дрожать, Лоан улыбнулся. Самовнушение сильно ведёт птенцом, поэтому попытка заставить его поверить в норму – самое лучшее, что могло прийти в голову. Даже принимая тот факт, что сейчас Лиаму, если брать в расчёт жизнь в его мире, уже за тридцать, то на данный момент он птенец, который, грубо говоря, переродился, вкушая абсолютно иную жизнь десятилетнего мальчика. Восприимчивость ко многому осталась от Стефана: однополые пары, дети у мужчин – при этом он ещё не осознал этот факт до конца, чтоб суметь полностью дать реакцию. — Видишь, всё хорошо. Лиам оторвался от него, смущённо разворачивая голову. Поднявшись, он быстро покинул комнату, на выходе успевая поблагодарить. Лоан проводил взглядом и поднялся, улыбаясь, возвращаясь к бумагам.

***

— Лиам? Грэг вошёл в комнату, держа на руках малыша. Уложив его на кровать возле Ворона, он обернулся к сидящему у окна Павлину, подходя ближе. — Отцу заметно лучше, я проверил состояние его ран, кое-где корочка подсохла. Регенерация очень быстрая, что радует. — Это хорошо. — Конечно же. Что с тобой? Грэг сел на пол, поднимая подол своего кимоно и пряча ноги под ним. — Я не знаю, я не могу понять. — Что тебя тревожит? — Когда я находился один с Вороном, я не чувствовал такого напряжения. Знал, что один, что нечего опасаться в случае чего. — Лиам, перестань. Хватит думать о том, в чём не уверен. Завтра прибудут гости, отвлечёшься, заведёшь новые знакомства. — Грэг, — птенец повернул голову вниз, смотря в глаза. — Когда я попал сюда, я думал, что у меня есть какая-то цель. Ну знаешь, в моём мире есть фанатики, любящие писать про подобное. И да, я читал об этом, не много, но читал, – там всегда главного героя преследовала цель, но у меня её нет. — С чего ты решил, что Бог отправил тебя сюда для выполнения какой-то задачи? — Я уже не уверен. Я нахожусь тут, но уже ушёл из академии, потерял двоих родных мне людей. Пытался помочь другим, но как оказалось, мишенью был я сам. И в конце, как ты видишь, я всего-то птица, которая может сойти с ума и перебить половину рас. — А ты не задумывался, что Бог дал тебе второй шанс, новое начало, для того, чтобы ты не выполнил какую-то цель, а только осознал что-то. Что, если дело не в физической силе и правде, а в духовной? Лиам не ответил. — Не думай об этом, просто живи. Полюби отца Стефана как родного себе, радуйся Тайлеру, Ворону, да всему. Не бойся того, о чём ежедневно думаешь, Лиам. Птенец сжал глаза, из-за чего мокрая дорожка побежала по щеке. — Пойдём, нужно зайти к Лоану и проверить твою спину. — Пойдём. Лиам поднялся, стирая ладонью мокрый след и благодарно улыбаясь Грэгу. Они тихо покинули комнату, подходя к двери Лоана, и, постучавшись, входя внутрь. Лоан оторвался от бумаг, устало разминая шею. — Проходите. — Господин Лоан? — Всё в порядке, Грэг, просто устал сегодня. Лиам прошёл к креслу, присаживаясь. — А зачем ещё раз спину проверять? — Вчера, пока ты спал, я смазал тебе поясницу и между ягодицами, — Лиам немного расширил глаза. — Проверю подходит ли мазь, а дальше сам будешь мазать каждую ночь, за пару дней будет значительный результат. Не став ничего говорить, он только продолжал смотреть, немного смущаясь. — Вставай и подойди ко мне, я устал, чтоб двигаться. Чувствуя стыд, он так же молча поднялся, смотря на Грэга и подходя к Лоану. Не спрашивая разрешения, Алконост задрал кофту и сразу же прикоснулся пальцами, проходясь по коже, чувствуя, как сухость немного сгладилась. — Хорошо. Он видел стыд, поэтому не стал опускать штаны, отпуская кофту и поворачиваясь к столу. — Всё хорошо. Грэг, дай ему флакон, будет мазать каждую ночь. — Хорошо! Пойдём. Грэг позвал птенца, выходя из комнаты. Лиам с минуту смотрел на Лоана, и когда тот поднял в ответ свой взгляд, сразу же отвернулся, подходя к ждущему и прищуренно смотрящему Грэгу.