Плод падения

Лиам раскрывает глаза, задыхаясь садится и начинает откашливаться. Его кожа горит, он упирается коленями и руками в землю и кашляет, а дождь каплями ударяет о спину, которая и так уже в мокрой одёжке. Лиам непонимающе оглядывается, видит многоэтажки, баки с мусором и не может понять, что произошло. Он кидается глазами во все стороны, думает, какого чёрта он оказался здесь, где Лоан, почему он в своём мире. Он потихоньку встаёт, трёт шею, которая болит, и осознаёт, что ничего нет. Давление учащается, мысли о том, что ему всё приснилось, сдавливают, он в панике облокачивается о грязную, заплеванную стенку, и садится на ягодицы. — Неужели, — Лиам не знает что думать, если всё это было не правдой, то как ему жить после всего случившегося. Он расширенными глазами сидит на грязной, сырой земле, дождь обволакивает, а глаза наполняются влагой. Он даже не представляет как жить после того, что было, даже не знает, как сможет, потому что это всё – не то, что ему нужно. Он снова поднимается и оборачивается, видит свой рюкзак и подходит к нему, поднимает и закидывает за спину. Вытирая слёзы, Лиам заторможенно выходит из переулка, на улице светло, но мысли только о том, что ему приснилось. Лиам понять не может, правда это или нет, но знает точно, жизнь его не будет прежней. Лицо потерянное, он идёт по улице, смотрит на всё и знает, что это не то, не те дома, не те улицу, не та местность. Странно, но он помнит где живёт, доходит до общежития, видит, что дежурных нет и поднимается к себе в комнату, — всё чуждо настолько, что Лиам падает на пол в комнате и забивается в угол, прижимает колени к груди и отказывается что-то понимать. Последнее, что осталось в памяти, это Лоан перед лицом, Тан, громко плачущий, и крики, много криков. Лиам абстрагируется от всего: от шума на улице, от шагов за дверью, от разговоров. Он сидит в мокрой одежде и смотрит перед собой. Он даже не замечает, как наступает вечер, не слышит, как в комнату заходит сосед, как он садится перед ним и пытается докричаться, — Лиам ничего не слышит, только плач всех тех, кто был в его… он даже не уверен, сон ли это был. Когда приходит врач, Лиам всё ещё полностью в себе, ему колят успокоительное, думая, что за ночь, пока его не было, с ним что-то произошло и у него шоковое состояние. Лиама поднимают и кладут на кровать, он засыпает. Ночью он просыпается, потому что ему снятся все те, кого он любит, и все они плачут, так сильно, что Лиам не выдерживает, дрожа от холода и просыпаясь. Он садится на кровати и не спит всю оставшуюся ночь, боится, потому что крики и слезы стоят в ушах, хоть он и не спит. Проснувшийся с утра сосед видит, что Лиам сидит на кровати, подходит, но тот только смотрит и дрожит. Проверив температуру, парень ругается и вызывает скорую, они колют ему жаропонижающее и под просьбу врача, который колол успокоительное, забирают его. Лиам не противится, он словно кукла, ему без разницы, что будет с ним, потому что его голова отказывается воспринимать реальность, в которой нет тех, кто ему нужен. Его кладут в отдельную палату и оставляют, включают капельницы и антибиотики.

3 дня спустя

Когда на третий день от Лиама не добиваются ни единого слова, вызывают психолога, который что-то говорит, но видит, что случай слишком серьёзный. Психотерапевт забирает в другую больницу, выделяет палату и прописывает уколы. — Лиам, — мужчина смотрит в лицо напротив, но не видит реакции. Поворачиваясь, он обращается к взрослой женщине, — видишь, он не реагирует, вообще. Я прописал уколы, он даже не ест, пьёт только через трубочку, и то, если его заставить, то есть насильно затолкать трубочку в рот. — Сколько он уже так? — яркая блондинка подходит к Лиаму и раскрывает зрачки, а в них ничего, естественная реакция на свет от фонарика, и только. — Говорят, что уже четвёртый день, он тяжёлый пациент. — Думаю, что его только оставить под наблюдением, он вообще не реагирует. Молодой ещё, а травма, видимо, серьёзная. Обычно взрослые поступают в таком состоянии, а тут совсем юнец. — Маргарет, я не знаю, я хочу ему помочь. — А ты помогай, только не переусердствуй. Она вышла из палаты, теряя интерес, мужчина вздохнув вышел за ней, собираясь открывать карту с отчётом.

5 недель спустя

В палате лежал только Лиам, исхудавший, потому что ест только через трубочку, и то иногда, с кругами под глазами от бессонницы, потому что спать страшно, во сне кровь и крики. Его постригли налысо, потому что волосы отрастали быстро, а он за собой совсем не следил. Лицо, осунувшееся, смотрело в стенку, лёжа на боку, Лиам плакал, часто слёзы собирались у глаз и вырывались наружу. Лиам не чувствовал воли к жизни, казалось, его тело покидает душа, и он был рад, он устал мучиться. Если даже это действительно был обычный сон, то он сделал так, что жить у Лиама уже не получается, он потерял смысл, он только надеется, что после смерти обретёт покой, потому что он надоел сам себе, его мысли его уничтожили, раздавили как мелкую букашку. Его снова перевели, больница была больше, и врач поменялся. Но тело, стремительно терявшее вес, всё больше оставалось никому не интересным. Его перестали лечить с такой надеждой, что смогут достучаться, теперь для всех он был слабоумный, и относились к нему так же. Родителей нет, не выкидывать же на улицу, поэтому оставили в больнице, думая, что пареньку и не так много осталось.

3 недели спустя

Тело было скукоженным, его только покормили через трубочку и оставили. Лиам облизал сухие губы, покрытые корочкой, почти бесцветные, и прикрыл глаза, хотелось спать. Бороться сил не было, он изжил всё, что хоть как-то держала его, а ещё ему хотелось увидеть хоть плач, услышать крик, хоть так, хоть в такой картинке, но он должен увидеть то, что не отпускает его. Он даже не заметил как уснул, сердце, которое и так уже билось через силу, наконец отбило последний удар и остановилось, мышцы тела полностью сошлись, дыхание исчезло, пульс прекратил играть, а голова навсегда замолчала, стирая все воспоминания и оставляя, наконец, покой после себя. Лиам приоткрыл глаза и увидел близко белую материю, почувствовал весомый поцелуй в лоб и отчётливо услышал: «Ты молодец, я даю тебе покой, потому что ты смог найти смысл в чём-то, более ценном, чем любовь к родителям, находящимся в Раю. Ты смог понять, что жизнь – это не только ты, осознал, что счастье может заключаться как и твоём возлюбленном, так и в ребёнке; как в родителях, так и в тебе самом». Лиам отбросило назад, глаза закрылись, а тело перестало иметь весомость – он уснул, умиротворенно улыбаясь.

***

Лиам открыл глаза, щурясь из-за яркого солнца, закрывая руками лицо и морщась. Поднимаясь, он сел на ягодицы, оглядываясь, но стоило ему увидеть пролетевшую особь на небе, как он застыл, понимая, что он на какой-то поляне, не в состояние поверить. Боясь, что это снова сон, вскакивает, оборачивается во все стороны и не может поверить, закрывая лицо ладонями и улыбается, утирая слёзы. Со страхом, но он принимает неполную ипостась, и чувствует, как внутри что-то подталкивает, удивляется, и не совсем понимая что творит, россыпью мелких чешуек покрывается полностью перьями. Тело формируется, он удивлённо замирает, чувствуя как безболезненно трансформируются кости, вытягиваются, лицо меняет форму, череп перестаивается, а в следующую минуту он садится увесистыми, тускло-оранжевыми лапами на землю, раскрывает крылья, озаряется на них, иссиня-красных. У Лиама внутри горит радость, он смотрит в небо и взлетает, прикрывает глаза и чувствует такой покой, который не ощущал всю жизнь – он действительно счастлив, его тело расслабленно, плакать хочется от такого состояния. Он набирает высоту и кружит, но потом останавливается и вспоминает про всех, кого так жаждал увидеть. Осматривает местность и видит город, но замирает, видя совершенно новый лазарет, потому что его точно не было. Сколько же прошло, – он думает, понимая, что время шло, это значит, что это был не сон! Он радостный летит к городу, чтобы от него отправиться к дому, и его охватывает мысль, что Лоан… Лоан мог не выжить, он же без пары, Лиам неожиданно останавливается и понимает, что перьев на пояснице у него не было, неужели. Он ускоряется и огромной тенью оглаживает весь город, отлетает и летит так быстро, как может, но стоит увидеть дом, волна тепла проходится внутри, он улыбается, долетает и видит как во дворе бегает ребёнок, видит, как сидит Грэг, и потихоньку подлетает. Грэг поднимает глаза, хмурится, понимая, что птица собирается приземлиться во дворе, но стоит понять, что это Ааракокр, как он хватает птенца и заходит в дом. Лиам опускается на землю, но не принимает неполную ипостась, его не заставляют ждать, потому что на улицу выходит Грэг с девочкой, держа за руку, Эрих с Алимом, враждебно смотря, и Тан – Лиам замирает в очередной раз, они все так… повзрослели. Грэг возмужал, Эрих тоже, только ещё и поправился в несколько раз, Алим с седыми волосами в бороде, покрылся видимыми морщинами, а Тан совсем вырос – высокий, статный, с гордо поднятой головой, он смотрел с презрением, хватая на руки выбежавшего птенца – Тайлера. — Ты кто такой? — Алим задал вопрос, было видно, что все опешили, поняв, что перед ними Ааракокр. Лиам искал Лоана, но не найдя, пустил слезу, которая затерялась в маленьких пёрышках и принял неполную ипостась. Грэг охнул, прикрывая рот руками, Алим сделал шаг назад, Тан вмиг превратился в маленького ребёнка, только Тайлер громко засмеялся: — Лиам писёл! — он заворочался и, спустившись с рук Тана, криво побежал к Лиаму, громко смеясь. — Лиам, Лиам! Лиам сел на корточки, удивляясь, что он его помнит и хватая в кольцо рук, утыкаясь в шею и начиная плакать, потому что Тайлер ухватился, обнимая. — Лиам? — Алим первый отошел. — Ты… — Привет, Алим, — он поднял на руки Тайлера и выпрямился, и первый был Эрих, он быстро подошёл и заключил в крепкие объятия. — Не понимаю, что произошло, но я так рад. — Эрих, — Лиам одной рукой обнял в ответ. Алим всё еще не верил, он смотрел с испугом, а когда Эрих отошёл от него, сам подошёл ближе, поднимая руку и трогая лицо. — Но как, я… я лично сжёг твоё тело, я помню, ты умер, Лиам… — Я не знаю, я прошёл через Ад, но вернулся. Алим и слушать больше не стал, он обнял, прижимая к себе, ощущая, как внутри расплывается глыба льда. — Я так скучал, — Лиам отдал малыша Эриху, обеими руками захватывая за пояс. Алим отодвинулся, тяжело дыша, а слезы текли по его лицу, но он заставил себя рассмеяться, неверяще прикрывая ладонью рот. — Лиам! — Грэг кинулся обнимать, громко плача. — Грэг… Когда он оторвался от него, Лиам посмотрел на Тана, который так и не сдвинулся с места и сам пошёл к нему, встал перед ним, смотря в глаза: — Ты так вырос, — Лиам увидел, как после его слов по белоснежной щеке потекла слеза, а лицо немного сошлось в гримасе, которую Тан сдерживал. Но птенец не выдержал, он громко заплакал, падая в объятия и шмыгая носом, потираясь щекой. — Лиам, я так… я так скуча-а-ал… — Я тоже, ты даже не представляешь, как я хотел снова вас увидеть. Тан стоял так пару минут, но когда отпустил, Лиам вытер слёзы и повернулся: — Где Ал с Лоаном? — Лиам так боялся услышать, что Лоан мёртв. — Ал в доме, он был в подвале, поэтому не слышит, а Лоан в больнице, он всё же достроил. Он достроил её в память о тебе, а закончив, потерял смысл вовсе. — Вы чего ту… — Ал вышел из дома, но замолчал, а когда Лиам развернулся, он расширил глаза, смотря на всех. — Л… Лиам? — глаза его наполнились слезами, он ещё раз посмотрел на Алима и осел на корточки, прикрывая тыльной стороной ладони рот. — Ал, — Лиам быстро подошёл к нему, сел на колени и обнял, только Ал не отвечал, всё ещё оставаясь шокированным, он не мог понять. — Это правда, Алим? — получив кивок, он затрясся в плаче, прижимая тело к себе, гладя волосы. Петра стояла с Алимом, она не была так знакома с Лиамом, но помнила отчасти день, когда её оставили у каких-то особей, попросив присмотреть. — Я должен увидеть Лоана, он в больнице? — Да, Лиам, он там, — Эрих ответил, смотря, как Лиам взлетает в неполной ипостаси, и его лицо, с широкой улыбкой на лице, навсегда останется картинкой в памяти. Лиам довольно летел, он был рад, он смеялся от счастья, хотелось кричать. Долетев до больницы, он опустился во дворе огромного здания, восхищаясь, потому что оно было больше академии. Войдя внутрь, он огляделся, и увидел особей, подойдя ближе, он попросил одежду. Они кивнули и сразу же вытащили ему сложенные штаны и тунику белого цвета, отдавая и показывая, где можно переодеться. Лиам быстро переоделся и вышел, узнав где Лоан, он счастливо взбирался по ступеням на третий этаж, предвкушая, как он его обнимет. Остановившись у двери, Лиам взглянул на сидящего у другой двери парня и улыбнулся ему, схватился за ручку и потянул вниз, раскрывая и заходя внутрь. — Я же сказал, что занят, — Лоан стоял спиной, а Господин Асхан, который увидел Лиама, замер, приоткрывая рот. Лоан нахмурился, увидев реакцию Асхана, развернулся и его угрюмые складки на лбу выровнялись. Лиаму хотелось расцеловать каждый дюйм его лица, он видел, как волосы были коротко сострижены из-за множества шрамов на голове, но у Лиама все сошли, и он помнил, как оставил его без уха, но его лицо, похудевшее и осунувшееся, не привело в восторг. Лиам подошёл ближе, обхватил за челюсть и прошептал: — Что же ты с собой сделал, Лоан. — Л-Лиам? — Лоан запнулся, он готов поспорить, что почувствовал родной запах. Подняв руки, он схватился за лицо напротив, и глаза его заискрились от слёз. — Лиам, что… это… — Я получил шанс, видишь, вернулся к тебе, а ты, Лоан… Лоан сжал челюсть, слёзы всё же потекли по щекам, а Лиам прижался к его грудной клетке. — Я не думал, что такое возможно… Господин Асхан сел на диван, отпивая из чаши воды. Лоан зарылся в волосы, его движения были резкими, он словно пытался убедиться, что это не сон. — Я попал в свой мир, но, умерев там, снова вернулся… Лоан отошёл и прикрыл глаза руками, потом снова посмотрел на Лиама, утёр слёзы и сел на край стола, смотря: — Я… Я и не думал… Лиам, я готовый был… — Лоан, это правда, я тут, сам шокирован, но я смог, я никуда не денусь, всё будет хорошо… Лоан снова заключил его в объятия, только теперь он его поцеловал, не думая о Господине Асхане, он прижался к губам, которые так долго вспоминал. Лиам пылко ответил, поэтому Асхан ушёл, прикрывая за собой дверь. — Ты был дома, все знают? — Лоан оторвался, бегая глазами по лицу напротив. — Да, все знают, а ещё я теперь могу принимать полную ипостась. — Лиам, — Лоан вздохнул, ударяясь лбом, — я тебя люблю. — И я тебя люблю, очень сильно. — Пошли домой, думаю, всем сейчас нужно вместе осознать произошедшее. Они вышли из больницы, поднимаясь в небо, Лоан всю дорогу смотрел на Лиама, понимая, что это правда. Стоило им приземлиться, как все снова вышли: — Зайдём в дом, на столе еда, — Грэг завёл всех в столовую комнату, рассаживая. Тайлер снова увидев Лиама заголосил, просясь на руки. — Откуда он меня помнит? — Лиам задал вопрос Алиму, немного смущаясь, потому что на него смотрели все. — Его особенность – он помнит всё из своего детства, абсолютно, ещё он может принимать неполную ипостась, а такое дети до первой трансформации не должны уметь делать. — Я знал, что он особенный. А Ворон, он? — Ворон ушёл, он до последнего был тут, но не выдержал, мы его уже почти год не видели. — Год? Прошёл год? — Прошло два года, Лиам. — Два? — Лиам расширил глаза, не ожидавший, что время так по разному летит. — Как это произошло, что ты оказался тут? — Эрих влез, отпивая вино. — Я не знаю, честно говоря нормально и не помню, но я слышал голос Бога, клянусь, я думаю, это был он. Лоан с безграничной любовью смотрел на Лиама, он слышал смех, который давно был утерян, и он думает, что не зря продержался так долго, а Ворон вернётся, обязательно почувствует что его хозяин вернулся и вернётся, они ещё увидят его.