Плод падения

Лиам с Лоаном улетели на рассвете, даже не обсудив случившееся, они попрощались с Алимом, пока Ал с Петрой спали, и вернулись к себе в дом. Тан радостно встретил их, сразу же смотря на Павлина, пытаясь понять его настроение. — Ты со мной? — Лоан обратился к Лиаму, собираясь встретиться с Господином Асханом. — Нет, я останусь. Лоан молча кивнул и улетел. Тан с Лиамом вошли в дом, проходя в главный зал. — Лиам, — Грэг зашёл следом, держа в руках Тайлера, — посмотри на его кожу. Лиам свёл брови и забрал молчавшего птенца с рук Грэга, видя, как на щеке прорисовывается красный круг, а чуть ниже ещё несколько, только помельче. — Они по всему телу, я утром увидел, не знаю что это, — Грэг взволнованно стоял рядом, Тан тоже подошёл, наблюдая. — Они не болят? — Да нет вроде, Тайлер плакал бы, а он спокоен. — Нужно дождаться Лоана, я даже близко не знаю, что это может быть. Проверив температуру, Лиам немного успокоился, но ребёнка не отдал, садясь в кресло. — Ты кормил его? — Да, искупал и покормил, просто боюсь, что это может быть что-то серьёзное. Я дал ему отвар, но пока всё так же. — А может его укусило что-то? — Тан предположил. — Но что, я не встречал такое. — Ладно, чего гадать, если хуже не будет становиться – дождёмся Лоана, — Лиам прижал маленькое тело к груди, прикрывая глаза. У Грэга были дела, поэтому, оставив ребёнка, он ушёл, Тан сидел с Лиамом, пока Павлин не вспомнил про Эриха, быстро поднимаясь и выходя из комнаты. Эриха в доме не оказалось, поэтому Лиам спустился вниз, встречая Ворона. Вампир в начале радостно затопал, но вмиг перестал, нагибая голову ниже и порыкивая. — Ворон? — Лиам вскинул брови. — Ты чего? Лиам подошёл ближе, но получил только еле ощутимый щипок клювом. — Ты что делаешь? — Лиам отошёл на шаг. — У меня Тайлер на руках, перестань. Ворон продолжал рычать, фыркая всё громче. — Да что с тобой? — Лиам забеспокоился, не понимая. — Скорее всего в тебе что-то поменялось, но я ничего не вижу, может, запах, поэтому он так реагирует, — сзади подошёл Эрих, вставая за спиной и смотря на рычащего Вампира. — Я думал, тебя нет дома. Посмотри, — Лиам оставил без внимания слова Эриха, поворачиваясь и показывая птенца на руках. Эрих забрал Тайлера, прижимая к себе. Ребёнок завозился, и глубоко вздохнув, засопел. — Ничего нет, не знаю, нужно подождать, может, как-то проявится. В любом случае сейчас ничего не сделаешь, я даже не знаю, что можно попробовать. — Ладно, — Лиам развернулся, но Вампира уже не было. Вспомнив слова Эриха, он подумал о траве, закусывая нижнюю губу. До вечера Лиам крутился вокруг Тайлера, все домашние постоянно заглядывали проверить состояние малыша, пока Грэг с волнением не сказал, что птенец весь горит. Лиам вскочил с дивана, подходя к Тайлеру, который лежал в руках Грэга, прикасаясь губами ко лбу. Он был горячим, перья на висках были мокрыми от пота, а малыш спал, корча рожицы и дёргая руками. Лоан пришёл пару минут назад, он ушёл в комнату, чтобы убрать бумаги. Лиам взял птенца и быстрым шагом пошёл наверх, заходя в комнату и заставая Алконоста сидящим за столом. — Лоан, он весь горит! — Что случилось? — У него утром пятна по телу появились, всё было нормально, а сейчас температура сильно поднялась. — Дали отвар? — Да, Грэг дал сразу же, ещё утром что-то давал, не помогает! Лиам повысил тон, они, даже не обсудив случившееся вчера, переключили внимание на совсем другую проблему. Лоан не знал, что сделать, единственное, что было необходимо – сбить температуру, но отвар они дали, остаётся только ждать. — Алим может знать! Я полечу к нему, я быстро! — Лиам развернулся, готовый выбежать из комнаты. — Нет! — Лоан схватил за руку, разворачивая. — Всё будет хорошо, успокойся. — Лоан, он весь горит! Лиам вырвал руку и взбежал вниз, выходя на крыльцо и разрывая тонкую одежду на себе, взлетая и нервно дёргая крыльями, набирая скорость и высоту. Эрих вылетел за ним, потому что Лоан не мог оставить Тайлера, крикнув брату, он забежал к нему в комнату и с мольбой посмотрел, боясь, что Лиам не выдержит. Эрих летел следом, махал большими крыльями, видя как Лиам всё набирает скорость. Они перелетели реку, Павлин не видел, что за ним следуют, внутри всё было натянуто, он еле сдерживался. Нужно было успокоиться, но он не мог, страх, что Тайлер умрёт, сковывал его, он всё летел, сжимая побледневшие губы. Реакция у него была острой, и всему виной его энергия, он даже сам не осознает, как она управляет им, потому что для него переживание в такой сильной форме – норма, всего-то проявление большой любви. Ещё было светло, солнце только собиралась прятаться. Лиам с шумом, неосторожно приземлился, практически падая, сел на землю, поворачиваясь на звук сзади и видя глубоко дышащего Эриха. Но сейчас было не до него, вскочив, Павлин побежал к двери, начиная тарабанить. Глаз его начал дёргаться, он надавил пальцем, потому что это выводило. Алим открыл дверь, но он и слова не успел сказать, Лиам оттолкнул его и пошёл на кухню, видя застывшего Ала с ребёнком на руках и подходя к полке, где ранее оставил траву, доставая её на виду у всех вошедших в кухню, и отрывая пару стебельков, поворачиваясь и быстро наливая воду в чашу. Но он не успел закинуть в воду траву, потому что Алим грубо вырвал у него их из рук, зло смотря, сжимая челюсть и создавая такую ауру, что Эриху стало не по себе. — Что ты делаешь? — он спросил спокойно, но голос был так груб, что Ал вышел из кухни, уводя Петру наверх. — Отдай, пожалуйста. — Что ты делаешь, я тебя спрашиваю? — Алим заорал, так сильно, что его тяжёлый бас заставил Лиама вздрогнуть, вспомнить, каким может быть Орёл. — Алим, пожалуйста, я выпью, и мы поговорим, мне плохо, я не выдержу! — Лиам заорал сам, смотря в глаза напротив. — Это из-за неё ты вернулся? — Алим продолжал орать. — Из-за этого ты думаешь, что сможешь справиться? Да ты остолоп, ты вообще не понимаешь, что делаешь! Я тебе крылья поотрываю, глупец, это не игрушки! — невидимые капли слетали из рта, глаза Алима горели огнём, он был сильно разгневан. Лиам вздохнул, рукой протирая подбородок. — Хорошо, хорошо, не сейчас, потом. Там птенцу плохо, полетели, ты сможешь помочь, я боюсь, что он умрёт. Алим гневно смотрел, всё ещё сжимая стебли в кулаке так, что вены выступили, натягивая тонкую кожу. — Алим! Прошу, полетели, он весь горит, температура не падает, он маленький совсем, младше Петры, он может не выдержать! Эрих смотрел на заведённого Павлина и не знал, что делать, он тоже переживал за Тайлера, но он видел, как Лиам теряет всё, как он падает, как ударяется о что-то тяжёлое и пластом лежит с раскинутыми крыльями, и это больше всего заставляло его бояться. Алим немного успокоился, он бы без вопросов полетел, но он не может летать, и хоть голову расшиби, но Лиам точно возненавидит себя, если узнает об этом. И на секунды, всего на какие-то пару секунд, Алим подумал, что лучше бы Лиам умер тогда, потому что он бы свыкся с этим, а сейчас его разрывает. Алиму больно видеть, что его птенец, которого он растил, которому дорогу прокладывал, подсел на наркотик, что он словно обезумевший ищет помощи, не понимая, где её найти. Алиму горло стискивает осознание, что вот-вот всё начнётся, что нужно будет убить его, если он не сможет справиться, что борьба будет со смертью, и не дай Бог что-то упустить – все падут. Лиам ожидает ответа, наплевав на траву, он смотрит на Орла и ждёт, не знает, почему тот медлит. Лиам хватает его за руку и тянет на выход, Алим без сопротивления идёт, но когда Лиам принимает ипостась, поворачиваясь, Алим смотрит с сожалением, потому что нужно что-то сказать. — Алим, прошу, мы потом это обсудим, я больше не притронусь к ней, но полетели, нужно быстрей! Алим закидывает голову назад и крепко сжимает глаза, Ал выходит из дома и встаёт рядом с Эрихом. — Я не могу, — Алим думает, что он кричит, но он говорит тихо, что Лиам не может разобрать. — Что? — Я не могу летать, Лиам. Лиам хмуриться и смотрит в лицо, не понимая, что случилось. — Как не можешь? Почему? У Алима внутренний хищник словно воет, потому что больно, мечется в груди, вспоминает, как долго ушло на восстановление. Алим закрывает глаза и снимает рубашку, Лиам видит, как его лицо заостряется, как перья начинают лезть по всему телу, одежда натягивается, но рвётся не полностью, потому что штаны слишком широкие. Он замечает, как тело худо даже в неполной ипостаси, но что заставляет его расширить глаза, так это одно крыло. Алим поворачивается, а лицо Лиама прискорбно сходится, он видит поломанную кость, видит, как одно крыло худо весит, а второго нет, и он вспоминает, картинки волной проходятся перед глазами, хотя он и не должен помнить, он вспоминает, и это делает его Демон, словно кричит: «Смотри! Смотри, что ты сделал! Это ты, ты убил его, ты лишил его чувства полёта!» Лиам открывает рот, закрывая лицо руками, его голова сходится спазмом, руки начинают дрожать, а глаза набираются слезами. Он снова смотрит на Алима, уже в лицо, переводит взгляд на Ала и морщит черты, сдерживая плач сожаления. — Лиам, — Ал пытается что-то сказать, но Лиам быстро качает отрицательно головой, призывая замолчать. Это крушит в нём всё, сердце сжимается, и левую руку начинает бить боль. Кровь по телу нагревается, словно иголками проходит свой ежедневный путь. Лиам не выдерживает и поворачиваясь возносится в небо, руками вытирает блеклые капли с щёк и летит домой, потому что сейчас важен только Тайлер. Алим поворачивается и вздыхает, смотря на Ала. Грифон подходит и обнимает, успокаивает, целуя куда попадает: — Он всё равно узнал бы. — Знаю. Нужно лететь, нельзя оставлять его. — Мы не можем оставить Петру одну. — И то верно, но нужно, и меня кроме тебя никто не сможет поднять. Эрих подходит ближе, встревая: — Я могу с ней посидеть, я брат Лоана. — Она не станет сидеть здесь без нас, весь мозг высушит. — Ничего не поделаешь, значит так надо. Ал поворачивается и видит, что Петра выглядывает из-за двери, увидев, что её заметили, прячется. — Малышка, иди сюда. — Петра, — Алим зовёт её, а ослушаться она не может, поэтому выходит, быстро передвигая босыми ножками. — Времени нет, ты должна посидеть дома с этим дядей. — Нет! — она отрицательно качает головой. — Детка, нельзя с нами, — Ал садится на корточки, но малышка всё равно против. — Ладно, возьмём её с собой, но если всё пойдёт так, как мы думаем, ты заберёшь её сразу же и улетишь, — Алим обращается к Алу, и тот кивает, потому то понимает, что дело любви здесь стоит последним в очереди. Ал отходит и через секунды на его месте предстаёт огромный Грифон: золотистый четвероногий, а крылья красные, от его отца Ааракокра, глаза залиты радужкой, а лапы массивные, ровно стоят на земле. Эрих восхищённо замирает, потому что первый раз видит Грифона. — Ты должен показать дом. — Конечно. Алим забирает Петру на руку и забирается на широкую спину Грифона, который обвивает тело хвостом и кивнув Эриху начинает бежать и отрывается одним прыжком от земли, раскрывая крылья и поднимаясь ввысь, набирая высоту. Эрих улыбается тому, что увидел, и кидается следом, обгоняя и показывая путь.

***

Лиам летит практически слепо, слёзы застилают глаза, но он не сбавляет ходу. Он не может выкинуть из головы то, что он сделал, как он отплатил Алиму, и трезво мыслить не получается. Сколько раз он уже падал, но вставал ведь, заставлял себя верить, множество раз поднимался на ноги и шёл напролом, и всё равно пришёл к сомнению в своей силе. Мысли роем подначивают, что он зло, что Алим – это меньшее, на что он способен. И стоит навернуться, сложить крылья и позволить себе упасть, разбиться, но так хочется увидеть птенцов, Лоана, хотя бы попрощаться, суметь сдержаться на какое-то время, чтобы последний раз взглянуть в любимые глаза, чтобы сказать, как он рад, что Лоан его пара, и кинуться в омут, забывая о том, кто он такой и что ему пришлось пройти. Лиам опускается во дворе дома и идёт наверх, слышит плач с главной комнаты на первом этаже и входит внутрь, видя, как Тайлера вырывает, и он продолжает плакать, а Лоан с Грэгом носятся вокруг. Тан испуганно стоит в уголке, потому что всё равно ещё ребёнок, и такое напряжение его сильно волнует. Стоит Голубю увидеть Лиама, он бросается к нему и обнимает оголённое тело, зарываясь носом кудато-то подмышку: — Лиам, ему плохо. Лиам видит и ему хочется прикрыть руками уши, потому что крик Тайлера очень громкий, а слышать всё сложнее. Он одной рукой обнимает плечи Тана и видит как Лоан подходит к нему, кладя ладонь на щеку: — Лиам… — дальше не слышно, Лоан двигает губами, а Лиам не слышит, смотрит немым взглядом и пытается отцепить от себя тело. Тан чувствует как его толкают, отпускает, в последний момент замечая, как испарина от чужого тела остаётся на его ладонях, и стоит ему прикоснуться едва, кожа, горячая, пугает и заставляет отойти на шаг. Лоан замечает это, хватает пальцами за челюсть и что-то быстро говорит, трясёт мелко, но Лиам не слышит, замечает, как Тайлер повторно рыгает, раскрывая в крике рот, и отходит на пару шагов, выходя за дверь и выбегая во двор. В ушах приглушённый шум, стоит выбраться на свежий воздух, как он видит Грифона, и слазившего с него Алима, в панике размыкает губы, хватаясь за голову. Лоан выбегает следом, останавливаясь позади. Глаза Лиама закатываются, боль в позвоночнике заставляет выгнуться, крылья лезут, и он начинает орать. Тан начинает плакать, детский разум не выдерживает, и он заходит в дом, потому что боится. Лиам словно повторно трансформацию проходит: перья лезут толстыми рядами, крылья, облачённые кожей, кажется, становятся больше, начинают зарастать густо-красными, длинными перьями. Лиам падает на землю, скрючивается и ноет, громко, надрывно, сжимает кулаки и терпит сильнейшую боль. В ушах начинает нарастать стук, словно бесконечные удары тысячи молотков, они всё усиливаются, а Лиам готов поклясться, что сделает всё, лишь бы это прекратилось. Перед глазами проносятся узоры, черные лица безумных существ, у которых отсутствуют какие-то части, они все улыбаются больной физиономией и зрачки начинают пульсировать. Белок глаза, ткань за тканью, покрывает кровью, а зрачок утопает во тьме. Ржавые ногти удлиняются, Лиам царапает сам себя, не замечая боли. Зубы без прорезей удлиняются, мышиные, где-то потасканные от сильного выброса энергии, он сжимает их и широко раскрыв зверские глаза кричит, – гомон такой, что все вокруг чувствуют страх, неосознанно сжимаясь. Никто не знает что сделать, Эрих забирает Петру у Ала, потому что видит, тот не уйдёт. Взлетает, прижимает к себе плачущую надрывно малышку и летит к дому, как можно дальше. Стоит Лиаму поднять голову, только посмотреть на Лоана, увидеть зарёванного Тана, вышедшего Грэга, как изо рта вырывается животный крик, а затем улыбка широко расстилается по лицу, показывая чёрные дёсна и слюни, так и норовящие скатиться по подбородку. И всё он слышит, и плач Тана, и крик Алима, просящего убираться всем, орущего, чтоб детей увели – всё слышит Лиам, только медленно поднимается и крылья расправляет, кажется, они стали больше, ещё сильнее нагоняющие страх. Он чувствует голод, желудок с ума сходит, а злость внутри, неоткуда взявшаяся, так и призывает начать вымещать её. И прежде чем Лиам бросается вперёд, видя угрозу, и только, Лоан сжимает кулаки и принимает неполную ипостась, взлетая. Лиам хватает за ноги, царапает когтями, срывает перья и тянет вниз. Желание оборвать крылья настолько велико, что его дыхание усиливается, а он всё сильнее тянет, быстрым движением руки ударяя тело Лоана о землю, и больше не видно улыбки, только леденящая злость, которой он сейчас уповает. Внутри всё гогочет, Лиаму хочется и свою грудную клетку раскромсать, но он ориентируется на других. Когда быстрым движением он оказывается сверху лежащего животом на земле Лоана, рука тянется к крыльям, но внезапный удар заставляет его упасть на бок, а Лоан успевает взлететь. Алим принимает неполную ипостась и стоит, готовый драться, смотрит на Лиама и его сердце сгущается злостью на того, кто сделал из его птенца исчадие ада. Лиам поднимается над землёй и летит на Алима, но его останавливает появившийся Грифон: зверь хватает его лапами, клювом пытается нанести несмертельный удар, он не так прозорлив, поэтому его клюв раскрывается в попытке вдохнуть воздух, когда руки Лиама начинают душить его, он хочет вцепиться зубами, но его снова хватают поперёк талии и кидают на пол, Лоан отлетает и начинает кричать: — Лиам! — он кричит громко, надрывно, потому что знает, они не смогут его выиграть, остановить, только убить. — Лиам, молю, — он шмыгает носом, потому что больно, до чёртиков больно, он понимает, что никогда не был готов, как бы не убеждал себя, что этот день настанет. Сердце разрывается при виде того, как его пара на глазах умирает, как становится чем-то нещадным. Лиам не понимает, рычит и нападает на него, он стремиться убить уже хоть кого-то. Внутри него идёт своя борьба, Демон в голове направляет, словно садится на трон и ведёт, смеётся и давит на самые больные точки, будто марионеткой управляет и мнит, как сердце птенца становится всё темнее, сознание потихоньку меняется, а меж бесконечный лабиринтов бегает то самое, что помогало Лиаму всё время держаться. Тан наблюдает за стеклом окна, сжимает руками одежду на себе и видит то, о чём его предупреждал Лиам. Хочется выбежать и наорать на него, потому что Лиам не такой, он никогда не обидит Тана, он его любит и всегда будет защищать. Алим просит Ала улететь, но Грифон непреклонен, снова нападает и отвлекает на себя, когда Лоан снова оказывается на грани смерти. Они быстро устают, их силы ничто, они только отвлекают его от каждого из них, но нанести удар не могут. Лоан решает, убить он не сможет, но лишить крыльев – вполне возможно, это хоть немного даст им преобладание над Ааракокром, поэтому попробовать стоит. Стража не лезет, они вовсе улетели, жизнь дороже. Лоан забегает в дом, никого не замечая хватает с кухни острый, длинный нож и выбегает, видит что Алим лежит на земле, а Грифон снова задыхается, его бок кровит, а зубы Лиама тянутся к его шее. Алконост успевает и хватает поперёк шеи Лиама, тянет назад, и это был бы прекрасный шанс зарезать его, только Лоан слабак и убить Лиама он не сможет. Ал выбирается и отлетает, принимает неполную ипостась и падает на колени, начиная тяжело дышать. Лоан видит, что Лиам снова переключился на него, его белые крылья в чужой крови, — выглядит страшно — Райская птица утопает в грешной борьбе, в вязкой крови и мыслях о том, что Бог станет ему врагом, и он отправиться к нему только вместе с Лиамом, и только в преисподнюю. Нужно как-то зайти за спину и ударить по основанию стволов крыльев, нанести болезненный удар, чтобы он хоть на миг потерял ориентир. Лиам сжимает челюсть и несётся на Алконоста, Лоан перед его лицом набирает высоту и заносит руку для удара, наклоняясь над спиной, только Лиам быстрее – один захват, и Лоан оказывается прижат спиной к груди Лиама, он не думая хватает за ухо и тянет, вырывая с мясом, — Лоан начинает орать, чувствуя боль, и пытается вырваться, только Лиам громко чавкая держит крепко, его сзади хватает за крылья появившийся Эрих, оттягивая назад, переключая внимания на себя. Лицо в крови становится олицетворением Сатаны, и Тан не выдерживает, хочет броситься наружу, только его останавливает плач Тайлера. Он пугается за него, и видит как сверху спускается Стэв, Тан кричит, чтобы он ушёл в комнату, орёт испуганно и несётся в зал. Лиам, услышавший писклявый плач, морщит лицо и хочет, чтоб этот кто-то замолчал, поэтому поворачивается и несётся в дом, а Лоан поднимается и держится за ухо, смотрит на кашлявшего от удара Эриха и бежит в дом, Алим, пришедший в себя, направляется следом. Тан оказывается на полу, когда Лиам выбивает дверь, Грэг испуганно прячет птенца и пытается успокоиться, но Лиам, круша всё, пересекает расстояние между ними и когтями отдёргивает за плечо, отчего Грэг вскрикивает и пытается вырваться, держа в руках плачущего ребёнка. — Нет, уйди, — Грэг орёт, когда с его рук выдёргивают комок, — Лиам, нет! Лиам роняет птенца, потому что сзади Тан бьёт железной вазой, Ааракокр разворачивается, а Тан, шмыгая, смотрит в глаза и видит, что они совсем не те, что просили его остаться в доме, не те, что защищали, это совсем не любовный взгляд Лиама. Тан принимает неполную ипостась и вылетает в окно, ломая стекло, Лоан хочет броситься на Лиама, только тот быстрее уносится в окно за улетевшим голубем. — В комнате… — Эрих тяжело дышит, — в комнате камни, Лоан, нужно сделать, мы не сможем его остановить, нужно убить. Сердце Лоана вновь сжимается, кажется, сейчас разорвётся, он плачет открыто, утирает слёзы и снова с надрывом завывает. Алим стоит и сам утопает в хлещущих с глаз слезах, понимает, ох как понимает, комок собирает в горле и бежит на улицу к Алу, не выдерживая состояния Лоана. Лоан не может ждать, потому что Тан с ним точно не справится, но вдруг в комнату вбегает Ворон, он осматривает всех, видно, бежал долго, дышит тяжело и ищет глазами Лиама, чувствует. — Ты со мной? — Лоану всё равно, поймёт ли его Ворон, только Вампир мечется и издаёт жалобные звуки, выбегает на улицу и, пытаясь найти Лиама, нюхает всю округу, на задние лапы встаёт и пытается взлететь. — Где они? — Кровать, под тюфяком. Лоан терпит боль от уха и несётся в комнату Эриха, скидывает тюфяк с кровати и видит три камня, которые без раздумий забирает и, открывая окно, вылетает, прислушиваясь к округе и надеясь, что Тан не полетел в сторону города. Уже темно, но Лоан слышит взмахи крыльев, оказывается, что Тан просто пытается уворачиваться, и пока у него это получается, пока Лона летит, он отчётливо слышит: — Лиам, пожалуйста-а-а… — Тан плачет, летит всё выше и орёт, — Лиа-а-а-ам… Он так сильно боится, но не может бросить его, он не может оставить того, кто дал ему право жить, не может лишиться того, кто позволил поверить в семью. Лоан хватает за пояс Тана и кричит на него: — Улетай, быстрей, — Лоан отбрасывает его в сторону и бьёт по скуле Лиама, но тот и не чувствует, но внезапно останавливается и сужает глаза. — Н-не-ет, — голос Тана дрожит, он сжимает кулаки на груди и смотрит на Лоана, — что ты хочешь сделать? — Тан требует ответа, а Лиам ждёт, словно слушая. — Лоан, что ты хочешь сделать? Лоан не понимает, что делает Лиам, но безнадёжно закидывает голову назад, приближаясь к Тану: — Улетай, я сказал! — он строго смотрит, но видит боковым зрением движение и успевает оттолкнуть Голубя и сам уйти от захвата Ааракокра, сжимая в руках три маленьких камня. Тан видит, что Лоан что-то зажимает в руках, и хочет помешать ему, но Лиам ударяет рукой в висок, от чего птенец отключается, заваливаясь на бок. Лоан в панике хочет полететь за ним, только Лиам не даёт, хватает за руку и притягивая тело к себе. Лицо Лоана останавливается в миллиметрах, и внутри Лиама что-то щёлкает, призывает остановиться, застыть. — Лиам, нет, не заставляй, пожалуйста, — слова Лоана для Лиама не имеют никакого смысла, но он смотрит в глаза. — Я не могу, я не хочу тебя убивать… Лиам приближается к лицу напротив, и Лоан думает, что сейчас всё закончится – Лиам придёт в себя, сможет побороть, только его залпом одолевает разочарование, когда он понимает, что Лиам нюхает его кровь из уха, и что это действительно конец. Он зажимает камни, один из них хватает двумя пальцами – большим и указательным – и только нужно, что прижать их к сердцу – всё, остальное сделает сила этого камня: он высосет всю энергию, разъест кожу, пропитанную красным свечением, доберётся до сердца и остановит его навсегда. Глотая слёзы и не сдерживаясь плача, Лоан поднимает ладонь, пока Лиам слизывает кровь, и заставляет себя приближать камень к горячей груди, туда, где так гулко бьётся чужое сердце. Лоан громко рыдает, смотрит в лицо напротив, такое не похожее на Лиама, и в тоже время абсолютно идентичное ему, искажает лицо в гримасе боли, чувствуя, как хватка на запястье тяжелеет, и Лиам начинает сжимать пальцы в разы сильнее, он словно просит поторопиться, просит сделать это, пока он отвлечён, потому что не хочет убивать, пусть лучше сам падёт. — Ты… Лоан не успевает договорить, между их телами что-то втискивается, а Лиам, увлечённый, от неожиданности отпускает руки, камни падают, а Тан, у которого в руках нож, смотрит в глаза Лоана и резким движением бьёт по крылу, отчего Лиам начинает зверски орать, немного падая, но сумев удержаться. Оставшийся один камень в руке Лоана жжёт, он видит как Эрих летит к ним, как Грифон приближается, а на его спине сидит Вампир, готовый принять ипостась и кинуться, защитить хозяина от смерти, потому что чувствует, что Лоан хочет сделать. Тан держит нож в руках, все плачут, потому что выхода не остаётся, и Лоан, пока Лиам отвлекается на других, прижимается грудной клеткой к спине Лиама, одной рукой прижимает за живот к себе, второй огибает шею и прижимает камень на уровне сердца, закрывает глаза, когда Лиам, чувствуя, как тело начинает разъедать, мечется, пытается оторвать от себя прижавшегося Лоана, руками царапает голову, на которой остаются глубокие порезы, а Лоан терпит, плачет и терпит, чувсвует, как камень впивается в кожу, как исчезает, слышит рёв Лиама, ощущает, как тело в его руках ослабевает, как Лиам в руках вырывается всё слабее. Все кругом смотрят, все видят, как Лиам умирает на глазах, и все содрогаются в слезах, Вампир орёт, суетится и кричит так болезненно, что собственное сердце готово в эту же минуту остановить свой отсчёт. Лоан держит тело, которое практически уже висит в его руках, чувствует кровь, источающуюся из раскрытой раны, закрывает глаза и утыкается в шею, Лиам опускает руки, и когда его тело безвольно виснет, у Лона силы уходят, он сам начинает падать, пока Эрих не реагирует и не приближается, помогая придерживать. Тан воем улетает, его плач долго разбивает округу, Ал с мечущимся Вампиром на спине слетает вниз, потому что сил смотреть нет, и только Эрих остаётся рядом, поддерживает брата, и сам пускает слёзы, навсегда получая урок. Лоан прижимает тело Лиама всё теснее, плачет навзрыд и подобно собаке скулит, сжимая тисками всё сильнее. Всё уходит на второй план, Лоан думает, что он убийца, знает, что не сможет и года вытерпеть без Лиама, потому что никогда больше не сможет прикоснуться к нему, не скажет, как сильно он влюблён в него, не ощутит этого зазывного характера, не увидит его, как он посреди ночи идёт поесть, не посмеётся над его лицом, когда он чего-то не понимает и неосознанно надувает щёки. — Лоан, — Эрих гладит голую спину брата, — нужно спускаться, давай. Лоан закидывает голову на бок и устало, молча, выбирается из рук Эриха, летит к земле, спускается вниз и видит взгляд Алима, видит, как тот сидит на коленях и смотрит наверх, плачет надрывно, а когда переводит взгляд на тело Лиама, начинает плакать сильнее, и стоит Лоану отпустить его на землю, как Алим подбегает и обнимает, а Ал даже подходить боится, потому что смотреть на Лиама не хватает сил, да и смелости. Грэг выбегает и охает, оседает на землю и дрожа, чуть-ли не задыхается, дом погружается в скорбь, окутывается тёмным покрывалом. — Нужно, — Алим успокаивается и поднимает глаза на сидящего рядом Лоана, — нужно сжечь тело. — Не когда я здесь, мне и так хочется улечься рядом, чтобы тоже перестать чувствовать это всё. Тела у них редко закапывают, потому что все птицы считают, что от огня воздух навсегда сохранит видимость присутствия особи на земле. Лоан даже прощаться не хочет, смотрит на руки в крови и встаёт, поворачивается и уходит в дом. Поднимается в комнату и застывает, потому что Ворон лежит у кровати в своей второй ипостаси, поднимает морду и снова отпускает, прячет в лапах. Лоану хочется почувствовать запах тела Лиама, но он только идёт к кровати и ложится, силы полностью покидают его, а с глаз текут слёзы, даже не думая останавливаться. Алим кивает и Эрих приносит из дома зажжённую свечу, хочет нагнуться, чтобы пустить огонь по всему телу, только Алим его останавливает, забирает и замирает с ней в руке, оглаживает ладонью лицо, волосы, целует в лоб и пускает разгорячённую волну, которая охватывает стремительно каждый участок тела.