Группа быстрого реагирования - 2

       Чонгук говорит о них «мы», перевозит собаку от родителей и покупает им парные кружки, выслушивая громкий смех Юнги, потому что именно насчет этого пункта он пошутил и пить из кружки, где напечатано лицо Чонгука в сердечке, он не собирается. Соврал и пьет каждое утро. Знакомство с родителями с натягом можно назвать удачным, потому что Юнги познакомил их с Чонгуком только ради правил приличия и из уважения к старшим - у него до сих пор напряженные отношения с ними, после того, как те запрещали ему заниматься музыкой. Чонгук помог сгладить взаимоотношения с матерью, и Юнги шутит, что младший нравится ей намного больше, чем родной сын. Но с отцом стало еще хуже, потому что, эй, Чонгук все еще парень и Юнги тоже. Младший же брат смотрит заворожено, Чонгук - агент, и мечта каждого подростка иметь такого в друзьях прямо как в фильмах. А Чонгук и правда как из фильма, такой же сильный и красивый, когда со всей серьезностью достает визитку и протягивает младшему брату Юнги, говоря обращаться в случае проблем. Когда они сидят на диване и смотрят фильм, младший брат игнорирует недовольный взгляд Юнги и забирается на колени Чонгука, не понимая фразу о том, что видимо все дети семьи Мин любят сидеть у него на коленях. Юнги игнорирует обоих, но перебирается на бедра Чонгука сразу, как младший брат идет спать.        Юнги уже давно спит в его руках, уснув пару реклам назад, укрытый пледом с нелепым рисунком и положив голову ему на плечо, когда отец приходит поговорить с ним «по-мужски». Чонгук сначала думает испугаться, потому что это родитель Юнги, взаимопонимание с ним должно быть важно, но подумав еще немного, для себя отмечает, что у них с Юнги ничего не изменится, даже если он не понравится его отцу, поэтому расслабляется и возможно немного назло кладет руку Юнги на поясницу, прижимая ближе. Отец это замечает и называет его невежественным ребенком, игнорируя насмешку Чонгука. Вопросы стандартные: сколько лет; чем зарабатываешь; кто родители. Вопрос ради вопроса, никакого интереса в глазах. Чонгук послушно отвечает, знает, что каверзных вопросов не будет, потому что отцу Юнги неприятен даже факт их отношений, говорить о них он точно не станет. Ощущения от этого разговора остались скорее липкие и неприятные из-за чувства, что появление Чонгука в этом доме испортило отношения с отцом окончательно. На следующее утро знающая о ночном разговоре мама Юнги после завтрака подозвала Чонгука к себе и под удивленный взгляд Юнги увела из кухни. Обратно Чонгук приходит абсолютно смущенный и рассеянный. Что именно тогда сказала мама ни Чонгук, ни она не говорят, оставляя Юнги только догадываться.        Младший брат попросил прийти за ним в школу, хотя та находится в паре остановок от дома, поэтому Юнги отказался, но увидел осуждающий взгляд Чонгука, молча кивнул, все еще не понимая, что за просьба такая. Чон только потом объяснил, что младший просто хочет похвастаться братом перед друзьями. И школьники были в полном восторге от двух мужчин у ворот школы, удивленно охая, когда к ним подбежал счастливый мальчишка, обнимая сразу обоих. Мин не понимал. Он все тот же ворчащий старший брат, который хоть и заботится, но появляется дома раз в год, хотя живет в нескольких часах езды, но что-то не позволяет сесть в машину и доехать до родного дома. Нельзя оправдать это нехваткой времени, потому что для поездки до дома родителей Чонгука он нашел достаточно, чтобы остаться там с младшим на неделю.        Они гостят в доме семьи Мин всего три дня, а потом в спешке садятся в машину и уезжают, обещая принять у себя младшего брата на летних каникулах. Чонгук видит, как сложно Юнги в этом доме. В доме, где почти погибла его мечта, где сжигали его песни и ломали инструменты. Ему вряд ли удастся забыть те времена, когда после школы не хочется идти домой, потому что там отец. При первой возможности и с трудом накопленных денег, Юнги перебрался в Сеул несмотря на все просьбы матери и угрозы отца. После этого они не общались несколько лет, даже не зная, что сын достиг много за такое малое время.        Не знал, чего добился Юнги, по правде говоря, и Чонгук, потому что не интересуется индустрией развлечений. Кроме, естественно, Мин Юнги, который иногда выпускает треки под своим исполнительством, но у Чонгука есть доступ к тем самым закромам, в которых есть большое множество невыпущенных песен. К своему стыду — ему не стыдно — Чонгук не знал больше никого, кроме Юнги, не считая тех, кто орал в колонках во время уборки Чимина. Поэтому был весьма удивлен, когда новенький только что выпустившийся из академии паренек с восторгом в глазах и бумажкой в руках просил автограф. Юнги смотрит устало, но берет ручку и быстро оставляет подпись. Напарник Чонгука тихо подходит к капитану и спрашивает, правда ли Юнги так знаменит, тот подходит к Чонгуку, а Чонгук растерянно пожимает плечами. Он и вправду не знает, насколько знаменит продюсер по имени Мин Юнги по сравнению с другими, потому что черта с два он вообще знает других.        В тот день на очередной пьянке гадюшный напарник включает песни Юнги, заставляя того резко обернуться в сторону знакомой мелодии. Мин угрожающе шипит и грозится неприличными словами, если тот сейчас же не выключит. Тот не выключает, а делает еще громче под детское улюлюканье больших накаченных мужчин. С того дня ни одна песня другого продюсера не касается их колонок, потому что у Юнги становится на дюжину фанбоев больше.        Популярность Юнги задевает Чонгука еще раз, когда старший просит забрать его после записи шоу, что делает очень редко, потому что ему не нужны слухи о периодически светящемся рядом парне. Но один раз можно, всего один, потому что Юнги устал настолько, что не может растрачиваться еще и на то, чтобы быть вежливым с водителем. Поэтому он попросту просит Чонгука не выходить из машины и ждать его у выхода из здания. Юнги немного забил на то, что обычно ездит на заднем сидении, и после могут возникнуть неприятности, но почувствовать руку Чонгука, затягивающую ноги старшего на свои бедра, намного важнее. Он откидывается на дверцу спиной, закрывая глаза и расслабляясь, когда Чонгук сжимает руку на его колене. Он с усмешкой смотрит на то, как дергается рука Чонгука при криках фанатов у входа, его глаза увеличиваются до степени ужаса, когда одна из девушек начала стучать рукой по стеклу. Чонгук долго не думал и зажал педаль в пол, смотря только вперед, даже не переводя взгляд в зеркало заднего вида. Поведение этих людей пугало.        Они тихо переговариваются о планах на вечер, в которые включили поесть и лечь спать. Мысли о том, что раньше они засыпали в кровати только после секса, активно отгоняется, потому что сейчас не актуальна. Отношения между ними давно перешли границы просто любовников. И когда Чонгук получает пригласительный от Юнги на церемонию награждения, тот крутит бумажку в руках и не знает, что говорить, потому что вроде уже и не любовники, а вопрос, что еще за церемония, в голове крутится.        - Меня номинировали на несколько наград, одну получу точно, - кратко говорит старший и идет к дивану в гостиной. - Хочу, чтобы ты меня сопровождал.        - Ты уверен, что это нормально? - Чонгук более, чем растерян, он немножко в ужасе, потому что такое с ним впервые. Какие в черту церемонии? Он все свое сознательное... жизнь провел в потных футболках гоняя по спортзалу.        - Я же не собираюсь говорить, что ты трахаешь меня на обеденном столе, - немного раздраженно кидает Юнги. Для него этот разговор тоже смущающий, а лицо Чонгука, говорящее, что тот в ближайшие полчаса думать отказывается, бесит если честно. - От тебя требуется сидеть рядом со мной, говорить, что мои песни круче всех, а другие говно, если я не выиграю, или увести с церемонии и трахнуть на обеденном столе, если выиграю. Пакет задач понятен?        Юнги дожидается утвердительного кивка и облегченно откидывается на спинку дивана. Правильно ли он поступает? Менеджер говорит, что идея откровенно хреновая, потому что нельзя смешивать работу и личную жизнь, как бы не хотелось, а церемония награждения именно работа. Но и менеджер, если честно, ему нужен только для того, чтобы тот составлял ему расписание, поэтому его мнение отошло в сторону, когда Мин увидел смотрящего его выступления Чонгука. Тот правда интересуется его деятельностью. И нельзя назвать его интерес просто поиском информации о человеке, с которым живешь, Чонгук любовался им, где-то даже немного восхищался, что льстило. Он сидел на диване с наушниками, никак не прореагировав на приход Юнги, и с чуть приоткрытым ртом смотрел в экран. Из-за наушников он пропустил несколько подколов про порнуху. Это перестало быть забавным после почти получасового залипания в экран, поэтому Юнги нырнул между младшим и телефоном, заинтересованный тем, что могло привлечь внимание того человека, который считал, что лучшее место для Юнги — это на нем.        - Зачем ты смотришь видео с концерта, если можешь послушать в нормальном качестве? - неправильно было бы сказать, что Юнги в шоке, скорее немного не ожидал, что Чонгук и вправду заинтересуется его музыкой после такого времени вместе.        - На концертах ты... другой, - голос Чонгука неуверенный, наверное потому что он не совсем знает, чем именно отличается вызывающе одетый Юнги на сцене и Юнги в футболке младшего на кухне.        Он мог бы сказать, что дело в страсти, но и страстного Юнги он тоже видел. Совсем не такой. На сцене он скорее яростный. Яростный в желании доказать правдивость и реальность своей музыки. И если такой яростный Юнги попрет против команды Чонгука, то у парней даже нет шансов, ведь старший в таком образе даже немного пугал.        Это заводит.        Чонгук еще несколько дней крутил в руках пригласительное на церемонию, крутил телефон в руках, крутил палочками за столом и крутил нервы Юнги себе на кулак.        - Слушай, - спокойно начал Юнги. - Если ты не хочешь, то я тебя не заставляю. Я дал его тебе, потому что мне показалось, что ты в этом заинтересован. Если это не так, то не беспокойся, я не заставляю тебя любить мою музыку.        - Мне нравится твоя музыка.        Все, что говорит младший во время того разговора, как будто этого было достаточно, чтобы Юнги понял причину его нервного поведения. Но позже, уже вечером того же дня, Чонгук сам подходит к нему и заваливает вопросами: как себя вести; что говорить; что надеть; можно ли кричать во время его выступления; насколько близко он может сидеть.        Юнги старается не смеяться и терпеливо отвечает на каждый вопрос: вести себя как обычно, только не бить людей, если услышит что-то плохое о нем; говорить в случае, если спросят; одежду ему подберут стилисты; во время выступления кричать можно, а сидеть на расстоянии френдзоны. Чонгук согласно кивает на каждый пункт, лишь недовольно пыхтит на последний, потому что такие слова оскорбляют его собственнический порыв, с которым старший по правде говоря уже давно смирился, потому что ему нечего противопоставить Чонгуку, когда тот говорит, что Юнги его. Он мог бы развести полемику на тему, что Мин Юнги не вещь, чтобы кому-то принадлежать, но, господи, с чем он спорит вообще? Если то, что Чонгук склеил в редакторе их фотки, распечатал и повесил над телевизором в гостиной, как Мин и просил, – если это можно назвать совместным портретом, – а сам Юнги по-прежнему каждое утро пьет из кружки с лицом Чонгука, не говорит о принадлежности Юнги этому человеку, то что тогда может? Как бы он не ерничал по поводу кружки, но когда та разбилась после грациозного полета навесного шкафчика с посудой, затребовал новую. Теперь он не только пил, но и ел из тарелки, на дне которой напечатано голое тело Чонгука со спины. Младший хотел бы и спереди, но подумал, что будет смущающе, если тарелку возьмет какой-нибудь Чимин или Тэхен. Юнги же такое не смущает, поэтому Чонгук ест из тарелки с членом Юнги на дне. Старший назвал это призом за съеденную порцию, прямо как в детстве, когда родители уговаривали доесть суп, чтобы спасти зайку на дне тарелки.        Церемония проходит... хорошо. Чонгука он представляет своим другом, которого взял с собой для поддержки, а совсем не для того, чтобы сидеть на его коленях в гримерке и целовать так лениво. Во время выступления Чонгук кричит, но его крик теряется в гуле фанатов позади, и сразу после он ускальзывает за кулисы к Юнги, чтобы на этот раз целовать его прижав к двери. Быть звездой Мин Юнги здорово, потому что он имеет собственную гримерку. Чонгук радуется этому больше всех.        Мин получает не все награды, на которые был номинирован, но план минимум плюс еще немного на год выполнен — на самом деле ему было достаточно и награды за продюсерство, так как это его основная работа, но и пару побочных его самолюбию не помешали. Чонгук как бы по-дружески хлопает его по ноге, когда он садится на место после награждения, по-дружески наклоняется к уху и с дружеской улыбкой говорит, как же не по-дружески он хочет уложить старшего на обещанный обеденный стол и горизонтально похвалить за все труды. Юнги надеется, что тот сдержит свое обещание.        Хотя зашли в квартиру они довольно спокойно, усталость после длительной церемонии прошла, когда оба оказались на кухне. Чон привык держать слово, поэтому он говорит, что презервативы закончились — они вообще-то ими уже давно не пользуются, лишь в случае, если находятся не дома, на самом деле это было сказано только для Юнги, чтобы тот не особо удивился, когда Чонгук вернулся из комнаты с бутылочкой смазки. Когда Чонгук заходит обратно на кухню, Юнги лениво расстегивает брюки, но переключается на рубашку младшего, когда тот подхватывает его и сажает на стол. Чонгук не может нарадоваться, что теперь может оставлять свои метки на теле Юнги, ведь впереди несколько дней отдыха.        Он укладывает старшего на стол, загоняя язык так глубоко, как и сразу два пальца. Юнги шипит и больно дергает за волосы, потому что смазка холодная, а секса у них не было около двух недель, хотя год периодического секса дает свои облегчения. Но Чонгук все равно извиняюще двигает пальцами медленнее и аккуратно прикусывает косточку на шее Юнги, когда тот откидывает голову назад. Только после двух пальцев Чонгук входить не решается, поэтому насколько может быстро растягивает тремя и вытаскивает сразу, как Юнги сам скатывается со стола и разворачивается спиной, наклоняясь над мебелью. Чонгук восхищенно наблюдает за ним, потому что никак не может привыкнуть к раскрепощенности старшего в постели. Он быстро проходится рукой со смазкой по члену и входит медленно, настолько, что стон наслаждения Юнги под конец превращается в скулеж. И он сам не понимает, как начинает двигать бедрами почти не выходя. Шлепки на кухне звучат как-то по-особенному для Юнги, или это дело в контрасте между холодным мраморным столом и таким горячим Чонгуком сзади. Когда шлепки резко прекратились и Чонгук полностью вышел, старший думал возмутиться, потому что прекращать такое просто преступление, и когда он оборачивается, чтобы сказать это, Чонгук сажает его на стол, раскрывает ладонями половинки и резко загоняет член глубоко настолько, что звездочки перед глазами, и совершенно невероятный звук непрекращающихся шлепков еще круче.        Юнги бы еще поспорил, чем Чонгук трахает жестче — языком у него во рту или членом в заднице, потому старшему даже сложно сказать, от чего именно он кончил. Младший все еще двигается, даже после того, как Юнги сжал его в себе, выдыхая громче обычного, когда Чонгук вбивался в его сокращающееся кольцо мышц. Сперма резкими толчками вылилась из задницы Юнги. Чонгук выскользнул из него и подхватил на руки, прижимая не сопротивляющегося обмякшего Юнги к стене, дожидаясь, пока тот обхватит его ногами, и просунул один палец во все еще сжимающийся сфинктер, наслаждаясь влажностью и возбуждающим хлюпающим звуком, с которым вошел второй палец. Юнги дергается, потому что обычно Чонгук дает хотя бы несколько минут передышки, но сейчас он чувствует упирающуюся головку снова вставшего члена где-то рядом с тем местом, куда она должна входить. Но Чонгук не спешит, он лишь опускает старшего на его дрожащие ноги и обхватывает сразу два члена, другой рукой продолжая стимулировать сзади. Юнги кусает его за шею, кладя свои ладони поверх руки младшего, помогая довести до конца.        В тот вечер Юнги поменял мнение, что секс в старой доброй кровати лучший. Нет. Ничего лучше кухни. Она теперь фаворитка.

***

      Юнги устал настолько, насколько не уставал никогда, а это уже показатель. Тот проект, над которым он работал достаточно, чтобы сейчас смотреть в тарелку и не понимать, что в ней лежит, в итоге свернули и отодвинули в далекое темное место. Скорее всего та песня никогда не будет услышана. И он бы может и расстроился по этому поводу, но сил нет даже на это.       Когда Чонгук заходит на кухню, садится напротив и берет за руку, Юнги продолжает водить ложкой где-то в районе чонгуковой напечатанной лопатки на тарелке и даже не поднимает глаза на младшего. Если его и смутил дурацкий смешок напротив, сил поднять голову так и не появилось. Ровно до тех пор, пока он не почувствовал несвойственные Чонгуку манипуляции - младший мог брать его руки в свои, греть, потому что у Юнги они всегда холодные, мог аккуратно водить шершавыми пальцами по выступающим венкам, что Юнги находит очень расслабляющим, в особенные дни он подносил руку старшего к лицу и с необычайной нежностью легко прикасался губами к каждому пальцу, - но сейчас Чонгук... ну... Что?       - Что эт... - Юнги резко захлопывает рот, потому что и так понимает, что это такое, и что пытается сделать Чонгук.       Юнги не сводит глаз с лица Чонгука пытаясь взглядом избегать свои руки, которые переплетены с другими большими ладонями. Сам Чонгук сидит напротив и улыбается так очаровательно, и Юнги не уверен, что когда-либо видел такое выражение у младшего.       Казалось, что пространство вокруг изменило свои законы, и это заставляло его двигаться настолько медленно. Он поднимает руку на уровне глаз и не может описать то, что чувствует по отношению к увиденному.       - Я должен что-то сказать или...? - Юнги снова замолкает. Что он вообще может, должен и хочет сказать?       Чонгук смеется громко-громко, когда Юнги говорит вопросительное «да», но исправляется и говорит более уверенно, а потом еще несколько раз уже для себя, чтобы осознать, что Чонгук пришел к нему, просто сел рядом и надел кольцо. По правде Чонгук не ожидал от Юнги каких-либо слов, потому что уверен достаточно, чтобы знать ответ наперед. Сложно представить, что Юнги сможет сказать «нет», когда Чонгук делает ему предложение.