Игра на двоих

Мэй очень старалась остаться незамеченной, когда пробиралась в комнату Питера. Это было по-своему странно, учитывая, что племянника она собиралась разбудить и выпроводить на учёбу. Видимо именно так и выражается её забота о ребёнке – даже если нужно его разбудить, Мэй сделает всё, чтобы Питер поспал подольше. Но Мэй должна согласиться, что остаться незамеченной – это немного не про неё. Дверь скрипнула, она чертыхнулась. Питер на это не среагировал. Только она решила, что опасность миновала, зазвонил телефон. Рингтон. Во всём виноват рингтон. Дурацкая попсовая песенка. С таким же дурацким смыслом, как и каждое слово в ней. Но установлена эта песня на одного единственного человека во всем списке её контактов, чья фамилия записана сплошь заглавными буквами, под стать экспрессии и эго этого человека. Питер завозился, закутался в одеяло с головой и вынес вердикт: – Я на него всё ещё обижен. – Милый, – Мэй плюнула на конспирацию, учитывая, что конспиратор она весьма паршивый, села на кровать. Приобняла закутанного в одеяло племянника, – может, поделишься со мной? Кто, как ни тётя, будет важной боевой единицей в твоей войне против отца? Ещё ни одна моя сковорода не прошла мимо цели. Питер фыркнул, дёрнул плечом. – А как же вчерашняя глазунья? – Ну, пусть не враг, но тоже была уничтожена. Питер рассмеялся и высунул из-под одеяла голову. – Спасибо, Мэй, но тебя в это втягивать я не буду. Он поступил со мной нечестно, скрыл от меня нечто очень важное. Я просто решил ответить ему тем же. Не расскажу ему то, чем хотел поделиться. Это будет по справедливости. – Хорошо, дорогой, хорошо. – Мэй поцеловала его в макушку, потрепала по волосам. – А теперь выметайся, тебе пора на учёбу. – Она вышла из комнаты намереваясь перезвонить несносному родителю своего племянника и уже из коридора крикнула, – на завтрак тосты с арахисовой пастой. По справедливости, так думал Питер, когда заправлял новые картриджи в паутинометы. По справедливости, думал Питер, когда рассекал по Нью-Йорку на самостоятельно синтезированной паутине. По справедливости, думал Питер, когда замечал не подтёртые отцом коды в системе Пятницы. По справедливости, думал Питер, когда изучал файлы отца по модернизации костюмов Железного человека. По справедливости, думал Питер, когда переписывал коды Пятницы на анонимность и настраивал резервное копирование на внутреннее хранилище – этакое двойное дно подсистем. То, что его отец – Железный человек, он узнал случайно. Стал невольным свидетелем того, как тот спикировал в отцовский гараж. Сомнений в собственных догадках не осталось после подслушанного разговора отца с Пятницей. И нет, Питер не подслушивал нарочно, а просто проходил мимо. И нет, он не виноват, что именно его избрала стерва-фортуна для знакомства с радиоактивным экспериментом Оскорп. И нет, он не виноват, что его органы чувств теперь функционируют на неслабые 110%. Но факт остаётся фактом – его отец, мало того что миллиардер с не самой лестной репутацией и вообще Тони Старк, так ещё и Железный человек. Герой, которым восторгаются миллионы. И этот человек ничего не сказал своему родному сыну. Да, отрицать то, что и Питер о своих паучьих возможностях умолчал, смысла не имеет. Учитывая то, что радиактивная паучья особь далеко не вчера «осчастливила» его. Но Питер собирался, правда. Он дал себе время на принятие случившегося, на самоопределение. Потому что он знает своего отца – несмотря на то, что тот герой уровня Мстителей, он бы не дал Питеру и шанса. Все попытки геройствовать свёл бы на «нет». Поэтому, чтобы в случае раскрытия избежать проблем, Питер и начал с малого: старушки, коты, велосипеды. Только вот увлёкся, не забывая завышать собственную планку, что теперь оглядываясь назад, понимает, что геройствует уже без малого три года. А потом, так получилось, что он узнал о секрете отца. Вот поэтому Питер решил ответить тем же – не говорить отцу, что он Человек-паук, пока тот не сознается в том, что является Железным человеком. Когда спустя неделю Питер обнаруживает Мстителей в их гостиной, он удивлён. Он невольно допускает мысль, что отец решил сознаться в своих геройских секретах. И Питер, в ответ, по справедливости, напоминает он себе, готов сознаться в своих. Но всё принимает совершенно иной оборот. Мстители, что удивляет Питера, не в обмундировании, а очень, надо признать, в повседневной экипировке, сидят, вальяжно расположившись, в их гостиной. Признаться, Питер не имеет ничего против. За исключением того, как вытягиваются лица героев при виде подростка в неприступной Башне на личных этажах, самого Тони Старка и Железного человека, не даёт себе об этом забыть Питер. – Эм, – невнятно изрекает Капитан Америка, глядя на Питера, – а как, – он оглядывается по сторонам, – ты здесь оказался? – Простите? – Питер смотрит на героя Америки в недоумении, – вошёл, – говорит он, – через дверь. Это она, если что, – Питер указывает на дверной проём. Чёрная Вдова смеётся, глядя на опешившего от такого ответа Роджерса. Смотрит на парня внимательно. Оценивающе. – Он имел в виду, что ты здесь делаешь, Малыш, – подал голос Зимний Солдат, что наблюдал за всем со стороны. – Живу, – Питер поймал тяжёлый взгляд Барнса и поджал губы. Он бы огрызнулся, сказав, что так называть его может только его парень, но так уж случилось, что этим самым парнем и является Барнс. Которому Питер, совсем немного, недорассказал о себе, впрочем, как и отцу о Барнсе. Кажется, подумал Пит, отец имеет право на ещё один секрет. – Парень, – не выдержал Соколиный глаз, – кто ты? Питер уже намеревался ответить что-нибудь язвительное, как услышал недоумённое отцовское: Пит? – И тебе привет, пап. – Отзывается Питер, всё ещё глядя на Мстителей, и так и не повернувшись к отцу. На лицах героев читается такая гамма эмоций, что Питер не может сдержать усмешку. Тони Старк не только скрывает от сына своё альтер эго, но и от героев, можно сказать коллег, собственного сына. Питер смотрит на отца через плечо, продолжает, – у тебя, смотрю, знакомства новые. Мстители. Ну, ничего себе. А чего не полным составом? – Питер вновь возвращает своё внимание героям Земли. Язвит. – Где Железного человека потеряли? Играть так играть, думает Питер, когда видит замешательство на лицах прославленных героев. – Это многое объясняет, Старк, – усмехается Романофф. И Питер не сомневается, что пара его фраз, расставленный акцент на обращениях, вопросы и их адресаты, вырисовывают для прославленной матёрой шпионки всю картину разом. Для неё этот пазл уже не состоит из кусочков, он для неё цельное полотно. – Как тебе это удалось? Питер слышит в её голосе нотки восхищения. Тони прикрывает глаза, раздражённо трёт переносицу пальцами: удалось что, Романофф? – Старк, ты самая публичная и скандальная личность Америки. Но тебе удалось на протяжении столького времени прятать сына. Это не может не восхищать. Кстати, сколько тебе лет, малыш? – Для вас Питер, мисс Романофф, – отвечает Пит, полностью игнорируя заданный вопрос, и возвращает своё внимание отцу. – Ничего не скажешь? – Я на допросе, Пит? – Что? Конечно, нет. – Питер нелепо взмахивает руками, – но я, как ты любишь говорить, любопытный гениальный подросток. Проще мне рассказать, чем позволить узнать самому. Ещё парочка постыдных секретов… Просто, пап, пожалей мою нежную психику. – Новый контракт, Пит, – Тони усмехается, – будем работать со снаряжением Мстителей. – Ооо, – тянет Питер, восклицает, – о! Это же круто. Дадим волю воображению. У меня уже есть несколько идей. Только дай мне пару часов, и я доведу всё до ума. Тони смеётся. Ерошит Питеру волосы. Притягивает его к себе, приобнимает за плечи и неспешно направляется с ним к выходу из комнаты. – Не торопись, Пит. Всё успеем. Может, пока поделишься, зачем приехал? – Домой я приехал. С Мэй, конечно, хорошо, но пока они с Хэппи флиртуют, я не очень хочу быть рядом. – Осведомляет Питер отца. В голосе слышится неприкрытое возмущение. – Ясно. И это всё? – Почти. На следующей неделе хэллоуин. Я решил, что мне нужен костюм. – Кто на этот раз? Дарт Вейдер? Скайуокер? Хоббит? Гремлин? Гарри Поттер? – Железный человек, пап. Тони резко останавливается. Смотрит на сына. Хмурится. – Что тебя так удивляет? Он классный. У него крутая броня. Я попросил Пятницу закупить материалы, но она сказала, что всё необходимое я найду в твоей мастерской. Питер не врёт. Не имеет привычки врать отцу. Недоговаривать, да, но не врать. Если он не хочет, чтобы отец что-то знал, он просто об этом умалчивает, ненавязчиво уходит от прямых вопросов. Но, нет, не врёт. Поэтому то, что он считает Железного человека, не своего отца, а образ героя, классным – непреложная истина. Питер восхищался Железным человеком ещё задолго до того, как узнал, что тот его отец. Питер даже встречался с ним на StarkExpo в 2010 году. Только вот отец этого не знает, потому что это взаимодействие стало последствием не самых благоприятных событий. Да и Питер не очень хочет знать, чем бы закончилась эта история, если бы Тони Старк узнал, что в тот день, волей судьбы, спас собственного сына. Возможно, Питер бы до сих пор сидел под домашним арестом. Поэтому Питер отцу так ничего и не сказал. Это тоже тайна, но она не только его, но и Мэй. Поэтому, шлем Железного человека и перчатка-репульсор, в которых он был тогда, до сих пор лежат в потолочном люке его комнаты в квартирке Мэй. Это память о встрече с героем и спрятанный от отца секрет. – Эм, Пит, – Тони смотрит куда-то за Питера. На Мстителей – Питер в этом уверен. Он чувствует их взгляды, они словно впиваются ему в затылок, но не поворачивается, позволяет отцу этот зрительный контакт. И нет, он не специально ставит отца в такое положение. Питер просто хочет, дать понять отцу, что ему он может открыться. – Пит, – продолжает Тони, – почему бы тебе не выбрать костюм, не знаю, например, Человека-паука? Питеру требуется взять себя в руки. Питеру приходится признать, да, в эту игру могут играть двое, – но он даже не Мститель, – восклицает он. Слышит своим обострённым слухом короткий смешок Джеймса, который прекрасно знаком с личностью Человека-паука. – Но ты не думаешь, что этот костюм будет удобнее. – Ты хочешь сказать проще, – обижается, сам того не понимая, Пит. Да, его костюм не железная броня, но он тоже крутой. Пит старался. Конечно, если бы не отцовские лаборатории, то гонял бы он по Нью-Йорку в какой-нибудь совсем неоригинальной пижаме. – Или, – Питер прищуривается, – ты боишься, что я смогу воссоздать репульсорную систему. Не переживай, пап, – Питер смеётся, – обещаю выше башни не взлетать. – Пит, это не смешно! – восклицает Тони. Питер пожимает плечами. – Ты можешь присоединиться ко мне и всё проконтролировать.