Игра на двоих

Мстители взрослые люди, которые повидали в жизни достаточное количество дерьма. Поэтому они знают расценки на дружбу и ценят доверие. Они не шантажируют близких людей, почти семью, в обмен на правду, не обижаются, не лезут в душу с вопросами. И не ведут себя не логично и абсолютно по-детски. Именно на это рассчитывает Тони. Или, может быть, очень хочет в это верить. Только вот на деле всё выходит иначе. – Вчера разговаривал с Купером, – говорит Клинт, – с тем, который мой сын, – добавляет он и с прищуром смотрит на Старка, – так вот, парень, надо сказать, далеко пойдёт. – Отвали, Китнисс, – рявкает Тони, не намереваясь слушать весь этот лепет, что, он уверен, рассчитан воззвать к его совести, – не на того нарвался. – Тони закрывает забрало костюма. Спешит оставить позади мстительную свору. – А ведь я работала на тебя, Старк, – задумчиво тянет Наташа. Сидит, задрав ноги на соседний стул. Топит в клиновом сиропе кусок панкейка, то и дело, окуная его в сироп вилкой. – Это же как заваленный тест на профпригодность. – Что ты хочешь от меня, Романофф? – Сцеживает слова Тони. Кофе в чашке уже остыл, но это мало его заботит. Сейчас он с трудом сдерживается, чтобы не плеснуть в остывший напиток виски. – Как ты это сделал? – Интересуется Наташа. Вилку откладывает в сторону и смотрит на Старка пристально. Тони срывается. Дно кружки звонко соприкасается со столешницей. – Романофф, мои секреты не по твоему карману. – Во сколько ты оцениваешь моё молчание, а, железный папаша? Разговора по душам у них так и не выходит, но не считаться с Романофф у Тони тоже не получается. Брюс с расспросами не лезет. Совсем. Ему не до того. Он искренне сочувствует Старку и ненавидит его в то же время. Брюс всеми силами сдерживает напор своего нового знакомого. Знакомого, которого не держат ни одни замки Башни. Знакомого, который переписывает коды Пятницы в угоду себе, сидя, прямо здесь, перед Брюсом, в лаборатории, что ему выделена. – Я ваши работы читал, – говорит Питер, – все, – уточняет. Смотрит на Брюса так, словно тот новая коллекционная карточка или, думает Брюс, мутировавший парень, что, конечно же, истинно. – У меня есть к вам вопросы. Мутация и всё такое. Ответите? Питер интересуется. Склоняет голову набок и смотрит. Смотрит так, что Брюс понимает, что выхода у него нет. Если этот парень хоть наполовину такой же, как Старк, то данный вопрос звучит просто, как дань вежливости. – Малыш, – говорит Ванда, но более ничего сказать и не успевает. Питер смотрит на неё как-то небрежно, перебивает: – Для вас Питер, мисс Максимофф, – Наташа, сидящая неподалёку, щурится. Фразу эту она слышит от парня уже не первый раз. – Ванда, – звучит в ответ. – Ванда, – соглашается с ней Питер, – так о чём ты хотела спросить? Спросить Ванда не успевает, внимание Старка младшего на себя перетягивает Барнс. – Малыш, удели-ка мне пару минут. Не говоря ни слова, Питер, тягучим движением соскальзывает с высокого барного стула и, покидая кухню, пальцем манит за собой Зимнего. Наташа щурится. Не слышит в ответ привычного «для вас Питер, мистер Барнс». В глазах у Наташи вспыхивает огонёк заинтересованности. В голове уже достаточное количество вариантов объяснений данного поведения парня. Стив заходит в комнату следом за Старком. Прикрывает за собой дверь. Когда он поднимает взгляд, Старк уже, как кажется Стиву, готов ко всему. Он прикрывает глаза, и так привычно трёт переносицу пальцами. – Мы не будем говорить об этом, Роджерс. – Но он хороший парень, – замечает Стив. Раз тема разговора так очевидна, то нет смысла увиливать, изображать удивление и незаинтересованность. – Да, – говорит Старк, – хороший. – Добавляет, – очень. Не то, что его отец. – А его мать? – Она тоже была хорошим человеком, Роджерс. – Тони понимает, что разговора им не избежать. Стив слишком упёртый. Слишком прямолинейный. И, наверное, хорошо, думает Старк, что он не умеет по-другому. – Возможно, она была лучшим, что могло со мной случиться, – он недолго молчит, и берётся пояснить свои слова. – Она тот человек, который послала на хрен меня и мои деньги. Но не лишила меня сына. Она вышла замуж за отличного парня, коим я не являюсь, и подарила моему ребёнку прекрасную семью. Но, Роджерс, всегда есть «но». Она слишком рано погибла. Питер лежит на диване, закинув ноги на его спинку и свесив голову вниз. В его руках книга по ядерной физике, которую он задался целью проштудировать за ближайшее время. Где-то на фоне переговариваются Мстители, которые как-то совсем незаметно для самого Питера переселились в Башню. Это, неожиданно для Питера, стало восприниматься так, словно всё происходящее в порядке вещей. Так, словно Башня не принадлежит его отцу и за компанию и ему, а принадлежит Мстителям, а им, так, словно бы, между прочим. Это Питеру показалось весьма забавным. Как и неожиданная тенденция из совместных завтраков, в процессе которых царит такая атмосфера, словно каждый сам по себе, но при этом со всеми. У них, как заметил Питер, любое коллективное действие воспринимается как индивидуальное времяпрепровождение просто среди живых душ. Как и сейчас. У них выдался свободный вечер. Субботний вечер. Питер слышит как в кухне, что соединена с их гостиной, отец переругивается с Пятницей. Питер чувствует аромат кофе. – Пап, – тянет гласные Питер, – а тебе ли не хватит на сегодня кофе? Отец что-то едва разборчиво фыркает в ответ. Питер не отзывается. Понимает, что если ответит, это будет выглядеть подозрительным – обычный человек не разберёт ни слова. Он только подбирает под себя ноги, садится на диване, теперь руками облокачиваясь на спинку, и ждёт когда отец пройдёт мимо. Тони не заставляет себя долго ждать. Заходит в гостиную и спотыкается о выжидающий взгляд сына. – Нет, – говорит Тони, – не хватит. У меня впереди вся ночь. Питер щурится, поджимает губы: завтра выходной, мог бы и пригласить сына на своё ночное рандеву. Тони усмехается, треплет Питера по волосам. Тот едва заметно, но притирается к руке. Тони ловит себя на мысли, что у него слишком хороший ребёнок. Он накручивает на палец вьющийся локон – очаровательную кудряшку – и выпускает прядь из рук. Питер сидит зажмурившись. Мстители же, думает Тони, ещё большие дети, косят на них взгляд и усиленно пытаются делать вид, что по-прежнему сосредоточены на своих занятиях. – Дай мне пару часов, Пит, – ерошит волосы сына, – и присоединяйся. Уже в дверях Тони настигает очередной окрик: пап, – Питер перевешивается через диванную спинку, – я зайду без стука. Когда Тони скрывается из виду, Питер просит Пятницу сообщить ему об истечении оговоренных с отцом двух часов, и вновь возвращается к своей книге. Питер углубляется в изучение очередной главы. Он слышит всех Мстителей, что с его слухом совершенно не удивительно. Питер думает, что, наверное, это очень не честно с его стороны. Думает, что если бы обитатели Башни знали о его возможностях, то вряд ли стали бы в его присутствии о чём-то друг с другом секретничать. Возможно, перед встречей с ним они бы принимали душ или делали ещё что-нибудь, чтобы обезопасить себя от разоблачения. Потому что, будь они осведомлены, понимали бы, что Питер знает, что мисс Романофф провела ночь в комнате доктора Беннера. И о том, что Ванда, что тяготеет к здоровому питанию, постоянно пахнет конфетами, которые таскает украдкой. Да и много ещё о чём. Например, о том, что отец, который обещал не злоупотреблять алкоголем, добавил виски в свою недавнюю порцию кофе. И Питер обязательно его в этом уличит, возможно, совершенно случайно сделав глоток из его чашки. Его мысли прерывает сигнал телефона, что уведомляет о сообщении. Когда он читает его, то возмущённый полученной от Нэда информацией, выпускает телефон из рук. Тот приземляется аккурат ему на лицо. Питер шипит и звучно чертыхается. – Питер, не выражайся, – Стив бросает фразу на автомате. Не зря же говорят, что привычка – вторая натура. Только после того, как мелкий Старк смерил его слишком старковским взглядом, он подумал, что стоило сдержаться. – Мистер Роджерс, не стоит меня воспитывать. – Питер не собирался кого-либо задеть, но и смолчать он не смог. Потому что подобное привык пресекать. Потому что, каждый второй из посвященных в тайну Тони Старка, считает своим долгом выдать пару нравоучительных лекций парню, чей отец, по их мнению, не годится на роль родителя. – Это привилегия родителей. Мой отец делал вам предложение? Или, может быть, он спит с вами? – Питер уже подумал, что перегнул. Что нужно извиниться перед Американским героем, но прикусил язык, заметив, как этот самый герой, обзаводится румянцем. – Стоп. – Питер резко выпрямился, садясь на диване. – Что это значит? Почему вы покраснели? Осознание ударило неожиданно. Подло. Питер открыл рот, чтобы что-то сказать, но увидев насмешливые взгляды остальных Мстителей, воскликнул: – Вот же чёрт! Пап! – Питер соскочил с дивана, бросившись к выходу. – Нам стоит серьёзно поговорить! Питер идёт в сторону мастерских и не очень понимает, о чём он будет говорить с отцом. По справедливости, напоминает он себе. Он сам установил для себя это правило и сейчас, выходит, оно сработало как никогда. Питер молчал про Барнса, отец – про Роджерса. Вот вам и по справедливости. Питер в замешательстве. Ведь совсем недавно, каких-то несколько минут назад, он рассуждал о том, что чувствует и слышит слишком много. Тогда как так случилось, что он не уловил запах отца на чёртовом Американском герое и наоборот? Ладно, успокаивает себя Питер, они среди лучших шпионов, наверное, это простая предосторожность. Только вот настораживает то, что мисс Романофф и мистер Бартон выглядели так, словно для них это секретом не является уже давно. От осознания этого на отца хочется ругаться. Это что, получается, по мнению отца, он должен узнать о его отношениях с Капитаном чёртовой Америки, в тот момент, когда они у алтаря будут обмениваться клятвами и кольцами, а сам Питер в нелепом рюшевом платье раскидывать кругом загубленную цветочную растительность?! Нет, на это Питер точно не согласен. А это значит, он должен выяснить, как давно всё это происходит и насколько всё серьёзно. Только, это так же значит, что, по справедливости, выдуманной им же самим, Питер должен рассказать о Джеймсе. О Джеймсе рассказывать, нет, не страшно. Опасно. Опасно для тайны личности самого Питера. Потому что каждый вопрос, что может задать ему отец, так или иначе, упрётся в Человека-паука. А личность этого Нью-Йоркского героя для отца под запретом, пока он не рассекретит себя. И как давно? Этот вопрос непременно последует. Честным ответом будет – чуть больше года. Ещё более честным – один год три месяца и двадцать четыре дня. И как до этого дошло? Этот вопрос Питер считает самым сложным. Потому что он сам не то чтобы очень хорошо понимает, как они с Джеймсом к этому пришли. Как на него ответить и не соврать, Питер тоже пока не придумал. Если не врать, а отцу он никогда не врёт, и именно сейчас об этом очень жалеет, то надо рассказать о том, что однажды, не Питер даже, Человек-паук вляпался. Что по счастливой и совершенно нелепой случайности Зимний Солдат оказался рядом. Но Питер не может рассказать, что у него нездоровое влечение к подворотням. Что это универсальное решение для поставленных задач: переодеться и спрятать вещи. И даже не смотря на то, что в 90% случаев по возвращении Питер не находит своих вещей, он не берётся что-то менять. Так случилось и в тот раз. Питер, даже несмотря на «хвост» направился к той самой подворотне, в которой и скинул свои вещи, в надежде всё-таки их там найти, потому что по планам у него обед с отцом, на который, надо признать, он уже опаздывает. Он честно надеялся избавиться от преследователя в лице Зимнего солдата, что, признаться, получалось весьма паршиво из-за закончившейся паутины. – Да сколько можно-то, а? – Человек-паук резко останавливается и разворачивается лицом к парню, что, Питер уверен, возглавляет тот список Санты, в котором записаны исключительно плохие мальчики. – Вам же, я уверен, мистер Зимний, известно, что такое личное пространство? Так вот, позвольте заметить, что границы моего вы нарушаете. Питер наблюдает, как Солдат стягивает с лица свой «намордник» и усмехается. Не только губы кривит в усмешке, глаза его тоже смеются. – Не думал, что у моей собственности может быть право на личное пространство. Такое заявление приводит Питера в ещё большее замешательство, нежели преследующий его убийца, играющий в хорошего парня. Барнс, видя, как комично расширяются глаза маски Человека-паука, снова усмехается и, выдавая подсказку, указывает пальцем на то, что привело его к данным мыслям и желанию подшутить. – Чёртов Comic con! Питер звучно чертыхается и отрывает от своего костюма маркировку, что украсила его зад лаконичной надписью «собственность Зимнего Солдата». Он даже догадывается, что умудрился ей обзавестись в тот самый момент, когда протаранил собственной тушкой какой-то стенд посвящённый Мстителям, аккурат в минуты появления сих героев. Питер ещё какое-то время рассматривает надпись, после чего, подойдя к Зимнему, клеит её ему на грудь. – Что ж, я снимаю с вас, мистер Зимний, необходимость обладать мной. А теперь, раз мы разобрались в данном вопросе, я покидаю вас. Мне уже давно пора. Не дожидаясь ответа и пресекая возможность преследования, Питер взобрался по зданию, решая добраться до облюбованной им подворотни по крышам. Единственное чего не учёл Пит, так это того, что Зимний Солдат это не тупая машина, запрограммированная на убийства. Поэтому, когда он всецело сосредоточен на ругательствах в свой собственный адрес, после обнаружения пропажи собственных вещей, его пятая точка ловит неслабый шлепок. И Питер готов сгореть со стыда от того, как всё это нелепо выглядит. Он стоит в одних трусах в грязной подворотне и звучно сокрушается о собственной небрежности и недалёкости, даже не удосужившись обратно натянуть костюм. – Малыш, – шёпот буквально обжигает его чувствительные уши и Питер содрогается всем телом, проклиная себя за то, что пунцовеет лицом, – всё же я претендую на право обладания. Питер не может рассказать об этом отцу. Не может подойти и сказать: а ты помнишь, пап, в тот день, когда Comic con разнесло по всему Нью-Йорку, я не пришёл на обед с тобой. Впрочем, ты, наверное, тоже не очень спешил, Железного человека потрепало тогда не слабо. Так вот, я знакомился в подворотне со своим нынешним парнем, который любезно поделился со мной своим немногочисленным обмундированием, чтобы мне не пришлось добираться через весь город в трусах или паучьем костюме. Сопроводил меня до квартиры тётушки Мэй. Да и вообще, был достаточно любезен, то и дело приглаживая на моей заднице отклеивающиеся уголки злосчастной наклейки «собственность Зимнего Солдата». Питер врывается в мастерскую отца в тот момент, когда Тони вновь о чём-то громко спорит с Пятницей. Повсюду разложены детали костюма Железного человека и открыты окна с расчётами, но Питера сейчас волнует немного другой вопрос. – Пап, – Тони дёргается, когда слышит голос сына, – есть разговор. Серьёзный. – Питер замирает. Вглядывается в голограмму реактора, что сейчас на чертежах раскидан на такие составляющие, что едва ли можно понять, чем это было изначально. Он, заворожённый увиденным, даже забывает о срочности. Говорит на грани шёпота, – не пойму, и почему до сих пор скрываешь. – Ты о чём, Пит? – Тони смотрит на сына внимательно. Настороженно. Питер трясёт кудрявой головой, словно скидывая наваждение. – Твой охранник, – Питер указывает пальцем на детали костюма, – сотрудник StarkIn, – он подходит ближе к голограмме и парой движений восстанавливает, собирает, реактор, добавляет, – и Железный человек. – Питер смотрит на отца с какой-то тоской во взгляде и, подойдя совсем близко, кладёт руку на реактор в отцовской груди. – Он носит костюм, разработанный тобой, с технологией, которая уже не первый год спасает тебе жизнь, – Питер улыбается и щурит глаза, словно свет реактора, проступающий сквозь футболку, его слепит. – А ты меня с ним так и не познакомил, хотя знаешь же, как мне нравится этот Мститель. Тони усмехается, притягивает Пита к себе и взлохмачивает и без того непослушные кудри: А то тебе Мстителей мало. Так о чём… – Тони пытается перевести тему, но не успевает. Питер выскальзывает из объятий и вскидывает указательный палец вверх, почти победно восклицает. – Точно! Разговор. Но не здесь, – он тянет отца за руку, – ты должен пойти со мной. Наташа улыбается. Старк бы сказал – хищно. Стив думает, что предвкушая. Стив сейчас вообще много чего думает. У него потеют ладони. Возможно от волнения, но что-то подсказывает, что от страха. Он боится, как школьник, которому предстоит знакомиться с родителями девчонки перед тем, как пойти с ней на выпускной. Только вот Тони не девчонка, а он далеко не школьник. И посему выходит, что Стив Грант Роджерс, тот, что герой войны и символ всей Америки, боится подростка. Самого обычного подростка. Наташа усмехается, когда Стив в очередной раз ведёт ладонями от бедра до колена, ощущая под ними плотную джинсу. – Не дрейфь, – говорит она. Откидывается на спинку кресла, запрокидывает голову назад. Ноги складывает на журнальный столик, рядом с оставленной Старком-младшим книгой и телефоном. – Это всего лишь пацан. Ну и что, что он Старк. Поддержка Романофф, как и всегда, весьма специфичная. И не поддержка вовсе. Это понимают все присутствующие. Бартон на это заявление фыркает, а Беннер, если Стиву не мерещится, поводит, словно от холода, плечами. – Ну да, – в игру вступает Клинт, – этакая мини версия Старка. – Он подкидывает в воздух орешек, что вытащил до этого из опустевшей пачки, и ловит его ртом. – А мы-то с вами знаем, что с дьяволом договориться проще, чем со Старком. Когда Стив собирается возразить и высказать уже всю свою признательность за «поддержку», в помещении появляются оба Старка. Не дав никому и опомниться, Питер втягивает Тони в комнату, подводит к Капитану, а сам отступает на пару шагов назад. – Ну, пап, – Питер взмахивает руками и почти оборачивается вокруг своей оси, оглядывая окружающих, – что ты скажешь? – О чём? – Тони хмурит брови и складывает руки на груди. – Ну, не знаю, – пожав плечами, Питер делает шаг вперёд и останавливается, пристально глядя в глаза Капитана. Возможно, это и выглядит комично, потому что Питер в отца не только умом и внешностью, отчасти характером, но и ростом – мелковат, но смеяться желания не возникает ни у кого из присутствующих. – О чём-то, что, возможно, мне стоило бы узнать раньше? – Пит, – Тони привычным жестом трёт переносицу пальцами и неотрывно смотрит на сына, – может, уже хватит говорить загадками? – О, брось, пап, – жестикуляция выходит какой-то рваной, – никаких загадок. Я же не идиот, а ты не должен блюсти целибат. Почему бы просто не быть честным со мной? Может, ты всё же представишь Капитана, как положено? Тони молчит, не сводит пристального взгляда с сына, но молчит. То, чего от него хочет Пит очевидно, только вот сам Тони не хочет говорить об этом вслух. Все об этом знают, теперь знает Пит. Всех всё устраивает, а вот Питу неймётся – подавай откровений и признаний. Питер выдерживает паузу, что отведена отцу на раздумья. Когда ничего не происходит, а в комнате все взгляды практически физически впиваются в Питера, тот с лёгким раздражением выдыхает, фактически фыркает. – Ладно, пап, давай начну я. Это будет справедливо, – он набирает в грудь побольше воздуха и машет рукой в сторону Зимнего. – Пап, это Джеймc Барнс. Мой парень. В ответ на вновь обращённые на него взгляды, под довольное хмыканье Романофф, Питер удостаивает всех самодовольной улыбкой. В повисшей тишине звучит только один голос: – Спасибо, Малыш, – отзывается Джеймс. Ловит на себе злющий взгляд Старка, выдыхает, – удружил.