Игра на двоих

– Пап, – зайдя в помещение, Питер ловит на себе пару взглядов присутствующих, но он дожидается, когда на него посмотрит отец, улыбается ему и залезает на барный стул, обвивая его ногами, – Пеппер просила передать тебе, чтобы ты не попадался ей на глаза. Что ты ей сделал? Тони кривится лицом. Мажет тост джемом и передаёт его Питеру. – Уже скоро собрания директоров станут твоей обязанностью, – говорит Тони и откусывает от тоста, что успел намазать для себя, – кофе сделаешь? – Э, нет, пап, – Пит спрыгивает со стула и снимает с кофе машины прогретую чашку, – никаких советов директоров и очень громких фамилий. Я тебя люблю, но на такие жертвы готова только Пеппер, поэтому тебе придётся загладить перед ней свою вину. Побудь взрослым мальчиком, посети парочку собраний и выставок – мы же с тобой знаем, как это работает – и Пеппер тебя пару месяцев трогать не будет. – Старк, – тянет Романофф, что стала вольно-невольным наблюдателем, и усмехается, когда оборачиваются оба Старка, – ты уверен, что ты его отец, а не наоборот? Никакой благодарности, понимает Наташа, когда в ответ на её слова один закатывает глаза, а второй просто отмахивается. – Малыш, – доносится до них, а затем в помещении появляется Джеймс и напарывается на недовольство во взгляде Старка. Возникает с трудом преодолимое желание сбежать. Это чёртово противостояние длится уже дольше недели. И это, если говорить откровенно, уже раздражает. Но где они – Мстители, и где до невозможности упёртые Старки, у которых на каждого своя правда. – Даже не думай приближаться к моему сыну, Барнс. Джеймс замирает – он спишет это на инстинкт – приваливается плечом к стене и, скрестив руки на груди, готовится наблюдать. – О, – восклицает Питер, – да ладно! Пап, это нелепо. Всё уже давно случилось. Я взрослый мальчик. Да и за себя постоять умею. Тони не сводит взгляд с сына и не может понять, когда же это он так не досмотрел. Если верить словам Питера, а не верить ему сложно, то в отношениях с Барнсом тот уже более года. Разумно замечание, что случиться за это время успело всё и даже больше. Но как так получилось, что за это время он даже не заподозрил, что его сын состоит с кем-то в отношениях? Из мыслей его вырывает голос Питера. – Капитан, нет, – говорит он со всей строгостью и серьёзностью, на какую только, наверное, способен, когда видит Роджерса, что двигается в их направлении. Так и выходит, что тот замирает едва ли не в дверях, как Барнс немногим раньше. Эта ситуация, по ясным причинам, вызывает приступ смеха у Романофф, который она даже не пытается сдерживать. Наташа смеётся, но никак происходящее не комментирует. Только наблюдает, развалившись на диване и поедая свои хлопья. – Нам необходимо прийти к компромиссу, пап, – говорит Питер, – мы играем с тобой на равных условиях. Питер ставит перед отцом кофе, который успел для него приготовить и, выходя из комнаты, цепляет за руку Джеймса. Выводит его за собой. Питер закрывает Джеймса в своей комнате – чтобы отец не добрался. Благо, Пятница строго придерживается протоколов, что имеют отношение к так называемому "личному пространству". За саморазвитием ИИ, что Тони, что Питер следят внимательно, не препятствуют ей, но процесс контролируют, чтобы подхватить управление в нужный момент. Чтобы никакого восстания машин и порабощения, как в пресловутой научной фантастике. Питер думает, что Пятнице и Железного легиона хватает, того, который отец прячет в своей мастерской. Это его даже забавляет: когда-то он прятал от отца конфеты под подушкой, которые неустанно таскал из кухни. Тони запасы пополнял, но, что совершенно не казалось Питеру странным, вопросов не задавал. Впоследствии, что логично, в комнате появился тайник с запасными картриджами для паутиномётов и самим костюмом, о которых отцу неизвестно. Но Тони пошёл дальше – умудрился спрятать от сына в своей мастерской армию из технологичной брони на удаленном и интуитивном управлении. Питер тянется, поворачивается и утыкается Джеймсу куда-то в ключицу. Джеймс усмехается, слушая, как парень фырчит. Он уже не первый раз замечает за ним подобное. Стоит Питеру задуматься, притереться поближе, и он переключается на режим возмущённого ёжика. – Что, Малыш, – интересуется Джеймс, – обдумываешь, где меня запереть? – Ммм, – тянет Питер, щекоча дыханием кожу, – думаю над тем, что нужно, чтобы этого делать не пришлось. Питер не замечает, как проваливается в сон. А когда просыпается, обнаруживает Джеймса рядом с собой. Спящим. Он аккуратно выбирается из объятий, шепча Джейму о том, что очень хочется пить, поэтому он до кухни и обратно. Джеймс согласно мычит в полудрёме. На кухне его встречает Наташа. Питеру кажется, что сегодня достаточно ленивый для всех день, потому что миска и пачка с хлопьями до сих пор стоят у дивана, на котором недавно базировалась шпионка. Отца не видно, и если он не в мастерской заперся, то точно с Капитаном «связь» налаживает. В таком ключе Питер предпочитает не думать. И предпочитает, чтобы и отец о нём с Джеймсом в этом направлении не думал. Достаточно для мирного сосуществования принять тот факт, что они люди, у которых может быть та личная жизнь, которую принято держать за закрытыми дверями. Он достаёт из холодильника пару бутылок воды без газа и пачку клубничного молока. Наташа оказывается рядом. И правда шпион, думает Питер, даже чутьё встрепенуться не успело. Она смотрит на него с наигранным пренебрежением, словно не он её цель. – Когда-то, – тягуче говорит Романофф, – я сказала Тони, кажется, это было в то время, когда я работала на него, – она облокачивается о стойку и упирается в неё локтями, – что ещё одного Старка мир не выдержит. Но, смотрите-ка, он всё ещё не рухнул. – Мисс Романофф, вы никак решили, что мы станем подружками? – язвительно интересуется Питер, а Наташа от него только отмахивается. – Брось, парень, сколько уже можно-то? Нат. Наташа. Ну, край – Наталья. Но никак не мисс Романофф. Мы, считай, семья. Всех нас роднит супергеройская кровь. Питер щурится. Внимательно рассматривает шпионку, но ничего не отвечает. Не даёт ей повода признать свою правоту. Но то, что эта женщина знает больше, чем говорит, становится весьма очевидно. Питер вновь окидывает её взглядом и, не считая нужным что-либо говорить, поощряет её наблюдательность, берёт ещё один стакан и наполняет его клубничным молоком, придвигает ближе, делится, как кажется Питеру, с ней самым вкусным. – Мы всё ещё не подружки, – выносит вердикт Питер, – но, возможно, недалеко от этого. На это замечание Наташа только одобрительно фыркает и, как бы подводя черту, отпивает из стакана. * Питер пробирается в мастерскую, когда Пятница сообщает о том, что отец покинул Башню. Предвосхищая вопросы, она сообщает, что забронировала столик в чертовски милом почти семейном ресторанчике для мистера Старка и мисс Поттс, в надежде, что данная обстановка позволит расслабиться и мисс Поттс сумеет удержать себя от убийства своего работодателя и её, Пятницы, непосредственного создателя. Питер на это только усмехается, и мысленно желает отцу удачи, потому что даже он понимает, что терпение Пеппер не безгранично. Терпеть все выходки Тони Старка – да Питер во всеуслышание готов кричать, что он её фанат. Но как бы там ни было – отец есть отец, и Питер надеется на благоприятный исход. Он прикидывает сколько времени у него есть в запасе и просит Пятницу держать его в курсе передвижений её босса. А пока у него есть необходимость в апгрейде. * Вся эта ситуация очень не нравится Питеру. Она напоминает тот злосчастный Comic con – он вступил в схватку один, но позже к нему подтянулись Мстители. В прошлый раз это не закончилось ничем хорошим. Ладно, Питер не совсем честен, но сейчас совершенно не о том речь. Поэтому он спешит обездвижить парочку не то чтобы очень хороших парней и рвётся вперёд, туда, где скрывается зачинщик этого безобразия. – Я работаю один, ребята, и вам приглашение на эту вечеринку не отправлял. – Не стоит отказываться от помощи, Паук, – говорит Кэп, – теперь больше шансов эвакуировать гражданских. Если уж говорить откровенно, Питер не планировал разрушений соизмеримых с необходимостью эвакуации гражданских. Он – не Мстители. Он умеет тихо и со вкусом. К тому же в рукаве припрятан козырь – паучьи сети – что послужат своеобразным заслоном. Но не тогда, когда с тобой в одной песочнице ребята постарше. Да, когда Питер только осваивался, пытаясь разобраться в том, как он теперь функционирует и что за дополнительные опции сулит приобретённая сила, он лажал. Сработал неаккуратно – это весьма мягкая формулировка его тогдашних промахов. Но за минувшее время он поднаторел. И теперь – сработали не то чтобы аккуратно – это больше не про него, про Мстителей. Питер шипит в ответ о том, что всё-таки попросил бы Мстителей удалиться и в следующий раз, когда подобное произойдёт, появляться своевременно, а не тогда, когда он уже успеет пропахать своей тушей асфальт. На это Ванда говорит о необходимости обменяться телефонными номерами и тогда он сможет поспособствовать их своевременному появлению. Идея находит отклик, но Питер предлагает обсудить это на досуге, когда это нечто, появившееся не то из канализации, не то с того света, не будет пытаться прорваться с помощью его тела к земному ядру. Ванда – хорошая девочка, соглашается с этой мыслью Питер, когда она отсекает от него алым покрывалом магии нечто, что должно лежать на 2 метра под землёй, а не ходить по ней. Питер любит современный кинематограф, но ему не нравится то, что эта помесь Волан-де-Морта, вурдалака и Дракулы объявилась на улицах Нью-Йорка. И да, не будь парень столь агрессивен и враждебно настроен, Пит, вероятно, хотел бы узнать, откуда тот такой взялся. – Может, приложим больше усилий? – интересуется Паук, когда видит, что Мстители тоже в замешательстве от их нового знакомого. – Занятный экземпляр, – шипит Железный человек, и Питер соглашается с отцом. Он провожает взглядом его фигуру и ищет Капитана, который, по его мнению, не должен отца выпускать из поля зрения. Питер признаёт, что его отец лучший мужчина, не трус и не слабак, гений, запечатанный в броню из нанитов, но он человек, не имеющий генных модификаций, поэтому более уязвим. – Сосредоточимся, – не заставляет себя ждать Кэп, призывая всех к порядку, что жутко раздражает Питера, – какие предложения, Паук? – Теснить к береговой линии, – Питер наблюдает, как Ванда сдерживает их неприятеля магией и в бой вступает Джеймс. Попытка вырубить оказывается провальной, когда выстрелом из репульсора его отбрасывает в сторону. Питер почти обречённо стонет – не дело. Так совершенно никуда не годится. Ему пора что-то сделать и пресечь попытки отца умертвить Зимнего в его, как он уверен, отсутствие. Из-за неудачного взаимодействия, их новый знакомый уходит из-под удара и находит взглядом Паука, рвётся в его сторону. Питер обречённо стонет. Они встретились не так давно на 41-й Авеню. Когда к ним подтянулись Мстители, они уже добрались до зелёной зоны Квинсбридж парка. И вот, за этот незначительный промежуток времени, он уже успел стать передовой мишенью. Питер осматривается. До Ист-Ривер подать рукой, но он не уверен, чем им это поможет. Он вообще не уверен, чем можно воздействовать на этого парня. Но для начала его, конечно, не помешало бы вырубить и обездвижить. Пока они заняты попытками слаженно работать, Питер останавливается, проверяет шутеры. В одном из них закончилась паутина, и он спешит сменить картридж. Питер видит, как Джеймс косится в его сторону – он тоже заметил повышенный интерес к Пауку со стороны то ли не до конца умершего, то ли не до конца воскресшего парня, поэтому в любую минуту готов прийти на помощь. Питер смотрит на него и с трудом сдерживается, дабы не подмигнуть. Питер осматривается, улавливает пару фраз из призывно мотивирующей речи Капитана, которую прерывает их новый знакомый. Он щурится, отмечая серость кожи и нездоровую красноту глаз, и бурчит о том, что тому, кто больше похож на оживший труп, должно всплывать, а не плавать, поэтому водные процедуры являются приоритетными. Он тяжело вздыхает, когда Наташа просит его проявить активность, и вновь вступает в бой. Мимо него проносится щит. Лицевая сторона подмигивает звездой, и Питер прыгает в сторону, шипит неразборчиво ругательства. Он уже не раз задумывался об этом, но так и не смог себе ответить, чем вызвана его неприязнь к Кэпу. То, что отец счастлив, делает счастливым и его. И за то, что это удаётся Роджерсу, Питер благодарен. Он не помнит свою маму, а с Пеппер, которая практически стала для него таковой, у отца не сложилось. Теперь, глядя на, будем говорить откровенно, достаточно смазливое лицо Американского достояния, на чрезмерно обтянутый супергеройским костюмом зад самой Америки и словно отлитый искусным скульптором рельеф тела, совсем не удивительно, что к прекрасной половине человечества Тони Старк утратил свой интерес. Но, возможно, по причине того, что самого Питера привлекает один конкретный Солдат с не самой чистой репутацией, ему легко принять такую правду. А вот нелегко даётся Питеру принятие того, что у отца теперь есть кто-то кроме него. Тот, кто ему настолько же близок. Хоть он умом и понимает, что это ничего не меняет, а в некоторых аспектах даже играет на руку, но от нелепого чувства ревности и совершенно детского нежелания делить отца хоть с кем-то, это понимание избавиться не помогает. Возможно, всё было бы иначе будь на месте Кэпа всё та же Пепс. Она уже любит его, как мать могла бы любить своего сына. Но Питер совсем не уверен, что Роджерс сможет так же. Питер не уверен, что он так умеет. Питер сомневается, что тому это надо. Да и если говорить откровенно, то Питер запутался и не понимает, чего хочет он сам. – Паук, – окликает его Капитан, – ты хорошо сработал, сынок. Питер вздрагивает, оглядывается по сторонам. Переводит взгляд на Кэпа. – Нет, не сынок, – щетинится Питер, – только не сынок, – добавляет он. И прежде чем успевает подумать, говорит, – уже достаточно того, что вы спите с моим отцом. В одно мгновение становится тихо. Повисает молчание. Питеру кажется, что из мира стёрли все звуки. Линзы на маске раскрываются широко, когда он осознаёт что, кому, и, будучи в каком виде, он сказал. – Вот это да, Роджерс, – тянет Железный человек. – Ну, надо же, – голос полон напряжённо деланного удивления, – оказывается, 21 век способен развратить даже моралиста столетней выдержки. – Не надо, – просит Кэп. Смотрит на окружающих и замолкает. В глазах читается непонимание. С его уст почти слетает такое привычное «Тони». – Это не… – Чёрт, – Питер высказывается громко. Звучно. Перебивает Капитана и его оправдания, которых быть не должно. Притягивает этим незамысловатым ругательством внимание к себе. Смотрит на Наташу. Та лишь пожимает плечами, мол, сам виноват. Оглядывается на Джеймса и ловит во взгляде смесь удивления и восхищения, что могло бы прозвучать как «долго держался, Малыш. Впечатлил». – Чёрт, – добавляет он с меньшим энтузиазмом. Не слышит призывов "не выражаться", которые Капитан раздаёт на право и налево. Понимает, что с этим надо что-то делать. Немедленно, пока отец, его стараниями, не разнёс свою личную жизнь. – Мистер Железный человек, сэр, – говорит он. Начинает издалека. Перетягивает на себя остатки внимания, уводя из зоны поражения Капитана, – я должен познакомить вас со своим отцом. – Он тяжело вздыхает, понимая, что всё – теперь они те, кто они есть. Без флёра загадочности и завесы таинственности. Питер тянет с головы маску. Улыбается. Говорит: – Привет, пап.