Забвение души

       Новая жизнь может только начаться, но и в тот же миг погаснуть навсегда…        Белые стены. Оглядываясь, видно лишь кристаллично-белые стены и не единого пятна на них. Кажется, кто-то специально сделал их такими, привлекая внимание своей белезной. В голову сразу приходит образ больницы. Хотя, так оно и есть. Полы и потолок такие же белые. Только в некоторых коридорах виднеется светлозеленый кафель ведущий в различные палаты пациентов. Интересно однако придумали. Хоть какое-то разнообразие в этом помещение.        Проходя по длинному коридору можна заметить несколько тапчанов и рядом с ними вешалку. Двери в кабинеты все одинаковые. Опять этот белый цвет… Наверное, если бы не таблички с фамилиями врачей, названиями и номерами указанные немного ниже самого название, блудить в поисках нужной двери пришлось больше суток. Неудобно. Ох, как неудобно и скучно.        Эта больница похожа на огромный лабиринт в котором незнакомому человеку пришлось бы блуждать в одиночке долгое время. Сам выход найти будет больной радостью, если он, конечно, есть. Неудивительно, если самим врачам и медперсоналу приходится попотеть, чтобы прийти в нужное им место или выйти на улицу. И кто только придумал всю эту схему? Сюда, если приходить, только с картой. Хотя вряд ли нормальный адекватный человек придёт в психушку, не так ли?        В больнице тихо и, кажется, совсем нет ни души. Стены, кажется, давлят своей негативной и устрашающей аурой на людей. А есть ли в стенах ауры? Наверное, нет.        Только стук каблуков разбивают эту пугающую и немного нагнетающую тишину. Шаги твердые, но немного медленные. Кто-то идёт и не спешит останавливаться. Белые плитки на полу никак не заканчиваются и это раздражает. За последнее время, Чуя не взлюбил этот цвет, из-за его передозировки этой белезны. Стук раздаётся на все помещение. Настала тишина. Через несколько минут она прекращается и слышится какой-то печальный или же даже обречённый вздох.        Молодой мужчина, лет двадцати пяти, смотрит на дверь перед ним с табличкой «Мори Огай. Главврач» с каким-то гнусным видом. Ещё раз вздохнув, он натянуто улыбается и стучит три раза в дверь.        Когда слышно заветное «Войдите», человек не раздумывая открывает дверь из красного дерева. Наверное, эти двери единственные в своём роде, ведь все остальные одинаковые, аж бесит. Мори всегда любил выделяться, зато остальным это запрещал. Как это ещё босс не приказал своим сотрудникам покрасить всем волосы в одинаковый цвет и не одеть одинаковые линзы, загадка до сих пор.        В небольшом помещении просторо. Мужчина оглядывается, он бывал здесь и раньше, но привычка рассматривать все, как впервые, никуда не делась. Справа от двери чёрный шкаф, заполненный книгами и какими-то бумагами, рядом с ним тумбочка с лекарствами, а на ней стоит прозрачная ваза с слегка засохшими цветами. Кажется, это были гиацинты. Посреди комнаты стоит стол с прочного дерева, за ним стул с мягким сиденьем и такой же спинкой. Слева от стола находится небольшой уголок с фотографиями дочери главврача, Элис, и старые письма его жены. Справа окно с открытой форточкой. Теперь ясно, откуда дует. Окно прикрывают старые и потрёпанные шторы салатового цвета. Видимо, раньше они были яркими, да такими, что глаза выедало. Сейчас же, они похожи больше на тусклый ели заметный зелёный цвет.        — Я заждался тебя.        Молодой человек отрывается от разглядывания кабинета и смотрит на человека находящегося помимо него в кабинете. С тени, как в каком-то фильме, выходит мужчина с улыбкой сумасшедшего. Про себя, зашедший думает, что так сказывается работа на Огая. Ведь, как никак, он является главврачом психологической больницы. Может общение с пациентами так сказывается на него?        Мужчина имеет темные, как смоль волосы, которые сейчас связаны в забавный хвостик сзади. Наверное, дочь постаралась, отмечает про себя врач. Элис очень любила делать прически и рисовать на стенах больницы. Благодаря этой девочки белые стены имеют красочные рисунки и не такой мрачный вид.        Гранатовые глаза искряться каким-то безумием и опасностью. Взглянешь один раз и можешь застыть на долгое время. Чуя прекрасно об этом знает, бывал свидетелем сие действия своего начальника. С одежды на Мори старая рубашка вишневего цвета и тёмно-серые штаны, лаковые красные туфли и дополняет весь этот образ накинутый на плечи белый халат. Опять белый… Достал.        — Босс, — учтиво начинает Чуя и смотрит настороже, ожидая чего-то, — Позвольте узнать, зачем вы отрываете меня от работы? Неужели, вам так скучно?        Ухмылка. Надмерная и такая неприятная. Хочется убежать далеко-далеко. Да так, чтобы больше никто не нашел. Иногда рыжеволосый задумывался, почему он работает в психбольнице? Ему хотелось помогать больным, сделать из них нормальных без закидонов людей. У него это получалось, некоторые пациенты покидали это ужасное, на первый взгляд, место и жили заново. Пусть он и молодой врач, но уже неплохой психотерапевт и заместитель главврача. Только вот отношения с боссом не сложились в первый день знакомства…        Накахара смотрит в глаза, сам не показывая никакой эмоции, складывает руки на груди и ждёт. Главврач ухмыляется сильнее. И как у него только лицо не лопнуло? Ох, не к добру все это, чувствует психолог. Мори просто так от работы отвлекать не будет, неужели и вправду что-то серьезное? А ведь Чую в палате ждёт милая старушка Роуз, которая убеждена, что она призрак и её никто не видит, кроме своего психотерапевта, конечно. Иначе бы она с ним не разговаривала.        — Помнишь предложение господина Лавкрафта? — из далека начинает говорить босс. Стоящий возле дверей мужчина хмурясь кивает. Лавкрафт никогда не внушал доверия и его предложение были… специфичные. Огай подходит к столу и огладив его поверхность правой рукой, садится на мягкий стул, — Так вот, я решил согласится, ведь это такая возможность, которой больше не будет никогда.        Рыжеволосый мужчина в ужасе смотрит на сидящего и возмущённо открывает рот, собираясь высказаться и плевать на то, что он его подчинённый. Сразу же в голове начинают крутиться шестерёнки памяти. Вот ведь чёрт! Такое недопустимо и неправильно. Каким же монстром надо быть, чтобы…        — Прежде чем ты начнёшь свою речь, дослушай, — прикрывая гранатовые глаза произносит тихо Мори, отчего по коже пробегает стадо мурашек, — Пойми, этим людям уже не помочь, а нам нужны…        — Крысы для опытов? — рявкает врач и быстрыми шагами подходит к столу, громко хлопнув по ним своими кулаками и смотрит своими голубыми глазами в глаза напротив, — Людям всегда можно помочь, а не делать с них подопытных. Это нечеловечно! Да какой вы, чёрт побери, главврач, если хотите пустить своих пациентов на опыты?!        — Это единственный способ испробовать наши новые технологии и лекарства. Представь, если в мире появятся люди со сверхъестественными силами. Мм, как бы их назвать, — задумчиво тянет отец Элис, — О, точно! Эсперы! Как тебе, Чуя?        — Отвратительно.        — Что же, я так и знал, — со стола забирают что-то острое и небольшое. Скальпель, вот ведь засада. Остаётся надеется, что Мори не использует его, — Тогда слушай и не смей ослушаться, иначе…

***

       Дазай просыпается в холодном поту. Дыхание сбито, кажется, будто он бежал долго и так быстро, как только мог. Чёртовы кошмары. Мужчина проводит рукой по своему лицу и пытается прийти в себя. Ладошки мокрые, каштановые волосы прилипли ко лбу, а с самого лба стекают небольшие капли пота. Парень вздрагивает сам не понимая от чего. В карих глазах виден страх. Ранее, Осаму никогда ничего не боялся, даже кошмары ему были не по чём, но сейчас…        Сон. Настолько настоящий, что чувствуется атмосфера вокруг того здания. Белый цвет кругом, лишь во дворе его не было. Вроде бы кто-то не любил этот цвет, но кто? Неужели тому человеку, которого он видит во снах?        Почему? Почему ему опять снится чья-то жизнь в стенах какой-то больницы? Ладно бы раз, два, но нет, это уже продолжается несколько месяцев подряд. Одни сны про психбольницу и странные события. Во всех красках и с устрашающими голосами и чем-то непонятным.        Осаму тяжело вздыхает и часто моргает, приходя в себя. Нужно отойти от оков царства Морфея. Художник сосредотачивается и смотрит по сторонам. Вот старый телевизор на ели держащей его тумбочке. Подертые обои персикового цвета. Кровать на которой он спит и куча мусора на полу. О, вот таракан родимый полез, значит уже проснулся. В больнице, как помнится, тараканов нет.        Мужчина поднимается с кровати и идёт в ванную. Нужно освежиться. Дазай все никак не может понять, почему он видит такие сны. Вроде бы ему ещё в психушку рано, пусть он и пытается покончить с собою. Может это чье-то послание ему? Может какой-то пациент молится, чтобы его спасли и передаёт свою жизнь левому человеку? Забавно. Правдой это назвать никак нельзя, это всего-то выдуманный бред. Видимо у Осаму такая больная фантазия, раз не может придумать что-то поинтереснее. Покачав головой, суицидник ухмыляется от своих мыслей.        Самое обидное, он не помнит, кто именно ему снился и почему у него ощущения, что этот человек, который в главной роли, и именно из-за него эти чёртовы сны не прекращаются, очень близкий. Так странно. Единственная зацепка это лишь рыжие волосы. И что теперь? Искать теперь рыжего парня или рыжую девушку и спрашивать: «Извините, а вы случайно не бывали в психбольнице? Видите ли, мне снятся странные сны с вашим участием. Ну, или не вашим…». Такими темпами и самому можно в психушку попасть. А все же, кто же тот человек? Парень или девушка?        От раздумий отвлекает какой-то звон. Прислушавшись, Дазай понял, что где-то в комнате звонит телефон. Да так настойчиво. Неужели заказ хотят сделать?        Умывшись, молодой человек заходит в темную комнату. Ох, в этом барахле надо найти телефон… На полу валяются газеты, использованные упаковки быстро приготовленной еды и бутылки с питьем, о даже кошелек есть. Жаль, что пустой. Откинув его, Осаму находит свои старые запонки. Так вот где они были! Интересно, сколько ещё можно найти полезного в этом доме?        Вообще, жилье художника, это сплошная мусорка, но Дазай мягко называет это «творческим беспорядком». Он ведь так видит. Хотя многие знают, что этот человек тот ещё лентяй и бездельник. Рисует редко, когда есть вдохновения, заказов у него вообще нет. Работает он официантом в одной маленькой кофейне. Зарплата небольшая, но этого хватает. Жаловаться как-то неохота, да и привык уже суицидник к такому образу жизни.        Найдя телефон, мужчина вздыхает. Анго. Этот молодой программист, работающий в министерстве внутренних дел Японии, всегда находит подходящее время для звонок. Почему-то в голове появляется слово «эспер» и застревает надолго. Кто это такие? Нация такая, что-ли? Странное название. Впрочем, вся эта ситуация абсурдная.        Тонкие пальцы набирают знакомый номер. Ненадолго, парень засматривается на свои худые и долгие пальцы. Говорила мама: «Иди играть на пианино, у тебя же музыкальные пальцы!», но будучи ещё маленьким глупым ребенком, Дазай выбрал художественную деятельность. Знал бы тогда маленький он, как художником быть трудно, не выбрал этот путь, а пошел бы в музыканты или же в певцы. А что, у него довольно приятный голос и поет неплохо, пусть и фальшивит часто, но это исправимо.        — Дазай, скажи, что ты доходишь к месту назначения, — после недолгих гудков слышится недовольный голос Сакагучи и гул машин. Наверное, тот где-то на улице.        — Анго, — начинает весело Осаму. Так, а о каком месте назначения говорит этот очкарик? Черт, нет ни единой мысли, — Я уже бегу, прям прохожу улицу и иду… Тут такая милая кошечка, Анго, представляешь! У нее даже есть белые носочки!        — Понял. Через две минуты буду у тебя в квартире.        — Э?!        Звонок сброшен. Ну вот ведь. Не зря говорят «Понедельник день тяжёлый», а когда с утра заходит злобный очкарик и бьёт по глупой голове ещё тяжелее становится на душе.        Две минуты проходят как-то слишком быстро. Прищурившись, Дазай ещё раз смотрит на экран телефона и подходит к двери. Натянув на лицо улыбку, он открывает дверь и расставляет руки в стороны, желая обнять гостя.        — Анго, какая встреча! Рад виде… Ай!        Сакагучи поправляет свои очки и бережно гладит свой ноутбук, которым только что ударил своего друга по голове. В серых глазах можна увидеть обиду и отчаяния. Мужчина немного ниже своего товарища, одетый в строгий серый костюм с черным галстуком на шее, обутый в темные туфли. Видимо у него перерыв. Суицидник виновато смотрит и потирает ушибленное место, после вновь улыбается и говорит:        — Чаю?        — Не откажусь, лентяй.        За кухонным столом сидят двое и обсуждают свои дела. Помимо них были ещё и слушатели, несколько полосатых тараканов. Дазай иногда любил говорить со своими мелкими «друзьями», те обычно внимательно слушали и усиками двигали вверх та вниз, или же Осаму так казалось, что слушали, а на самом деле убегали куда подальше от этого ненормального.        Кухня была небольшой. Несколько тумбочек и одна навесная полка, старая ржавая плита и неработающий холодильник. Стол, который держится на честном слове и табуретки. Ну чем вам не хоромы?        — Так что Ода решил остаться ещё на три дня в Токио, — устало произносит Сакагучи и делает глоток уже остывшего чёрного чая. Скривившись, он заметил таракана и принялся его отгонять от себя. Ему такой подарок дома не нужен, он не этот суицидник, который любит подкармливать этот рой.        — Вот как, — мычит художник, думая об странном слове все сильнее, — Слушай, Анго, а ты не знаешь, что такое «эспер»?        Сакагучи передёргивает от этого. Он с таким взволнованным видом смотрит на хозяина квартиры, что даже позабыл о злосчастном таракане и ихней «игре». Работник МВД резко встаёт с табуретки и хватает друга за край кофты. Брови максимально нахмурены и губы сложены в тонкую линию не предвещали что-либо хорошего. Может, зря спросил?        — Откуда? Откуда ты об этом знаешь? МВД ведь полностью уничтожило все, что связано с эсперами, — взволнованно и с опаской говорит Сакагучи, крепко держа друга.        — Мне приснился сон, — говорит медленно Осаму, вспоминая детали, — Опять про психбольницу и там кто-то говорил о эсперах. Какой-то эксперемент, что-ли? Точно, рыжий говорил об крысах и опытах!        Анго хмурится ещё сильнее и отпускает Дазая. Он знал, что тому снятся странные сны о чей-то жизни, но пояснить этого не мог. Сакагучи пожалеет о сказанном, но лучше так нежели никак. Главное, чтобы Осаму не вздумал что-либо предпринимать. Вдруг, эта небольшая информация сможет пролить свет на всю эту тайну с психушкой.        — Я не должен тебе это говорить, — поправляет очки программист и строго смотрит в карие глаза, — Учти, если ты кому-то проболтаешся, пощады не жди.        — Понял-понял! — машет руками молодой человек и поправляет домашнюю кофту, покусывая губу.        Стоит ли вообще этим интересоваться?        — Эсперы — люди обладающие сверхъестественными силами выведены в одной психбольнице. Подопытными были, как и пациенты, так и медперсонал и некоторые врачи. Их контору удалось закрыть, но что-то пошло не так после встречи спецназа. Подробности я не знаю. Сейчас это место всего лишь руины, но ходят слухи, что там живёт нечто неземное, — проговаривает на одном дыхании работник МВД.        Дазай же просто не верит в услышанное. То-есть, ему снится кто-то, кто обладает силой чего-то неизвестного или же сам творец этих созданий? Хотя, нет. В памяти на мгновение всплывает образ рыжеволосого парня, который был против всего этого. Но этот образ тут же исчнзнает, как будто его и не было секунду назад. А если, поехать туда? Увидеть заброшенную больницу и уехать с чистой душой домой и эти сны, возможно, прекратятся. Почему, собственно и нет?        — Она далёко находится?        — Осаму, — настороженно произносит Анго и проходит мимо мужчины, стуча каблуками, — Я не понимаю ход твоих мыслей. Ты слишком непредсказуемый и, если собрался ехать туда, не советую. Ты реально думаешь, что твой сон связан с этой ситуацией? Не смеши, так не выбывает.        — Просто скажи, где эта психбольница, — твердо говорит жилец квартиры. Если уж суицидник что-то решил, то он добьется своего любой ценой.        — На окраине Йокогамы, где мы когда-то отдыхали, устроив пикник после окончания школы, — сдался Сакагучи, — Больше ничего не скажу.        Программист подходит к двери и открывает её. Не оборачиваясь, он напоследок бросает:        — Не делай глупостей, Дазай, оно того не стоит. Спасибо за чай.        Дверь с хлопком закрывается. В квартире остался лишь один человек раздумывая над всем произошедшим. Пусть и гоупость, пусть и бессмысленная, но если это поможет ему или другому человеку, почему бы и нет? Осаму поднимает голову и смотрит в окно на вид дневной Йокогами. Что же всё-таки все это означает? Эсперы, эксперемты, врачи. Рыжеволосый… Неужели появится что-то такое, что сможет удивить юного художника?        — Я уже в предвкушении, — улыбается мужчина, довольно сверкая карими глазами.        Начало положено, остальное скоро станет явным. Но… А вдруг это все же не просто сны?