Забвение души

       Кругом были лишь зелёные деревья и вытоптанная тропа, которая вела в неизвестность. Солнце спряталось за белые и пушистые облака, а голубое небо, казалось, заполнило весь небосклон. Дазай неспеша ехал на велосипеде, единственном транспорте, который он умел водить. Разглядывать местность не было особого желания, больше всего его интересовала больница.        Проехав добрую половину дороги, Осаму остановился около какой-то руины. Встав из своего «коня», мужчина с любопытством подошёл к вратам. Толкнув их, художник скривился от неприятного скрипа. Видимо, давно никто не смазывал их. Сколько же этой психбольнице? На вид, она была заброшена ещё лет десять, а то и двадцать назад. Но тогда почему? Почему Дазай уверен, что именно здесь ему нужно быть?        Как глупо. Это уже сходит на безумие. Кто может ждать суицидника в этом Богом забытом месте? Наверное только псих. Хмыкнув, молодой человек прошел внутрь. Видимо, это двор. Вот скамейки стоят, правда уже совсем не целые, какой-то игровой стол, похоже тенистый, точнее, то что от него осталось. На асфальте валяются шприцы и препараты, порваные бумаги и написаны чем-то красным молитвы. Подойдя ближе, Осаму смотрит на единственное слово «Арахабаки», которое чётко было выведено кровью. Парень был полностью уверен, что это кровь.        Проведя рукой по надписи, Дазай, как будто током ударило. В его голове пролетели чьи-то мысли с таким диким воплем, что стало совсем не по себе.        «Изверги! Мори, чтоб ты горел в аду за содеянное! Кто-нибудь, помогите нам…»        Отпрыгнув, художник попытался отдышаться. Ощущение, что на месте этого человека, должен был быть он. Но эти крики и нечеловеческие вопли… Сама аура этого места говорила об опасности.        Плюнув на все, Осаму идёт дальше. Может именно здесь он и умрёт? Вдруг судьба смилуется над ним? Собственно, почему бы и нет. Двадцать лет жил себе и никак не мог умереть, а тут такое. Ну разве не удача? Только в мучениях покончить с собою не хочется, боль мужчина не любил.        Зайдя в больницу, где не было дверей, видимо их кто-то выбил, Дазай застыл, вспоминая сны. Когда-то чисто белые стены и пол стали грязными и в цвет алой крови. Сделав шаг, художник почувствовал, что упал. На первом этаже и сразу дырка?!        Падать пришлось не долго. Осаму приземлился на что-то липкое и противное. В глазах помутнело. Нельзя было точно сказать, что это за место. Неужто подвал? Мужчина хотел было встать и осмотреться, но услышал звериный, нечеловеческий, вой.        Так странно, сознание, кажется пропадает в каком-то темном потоке. Мыслить становится сложнее и хочется лишь отрубится. Неужели, вот так закончиться ещё не начавшиеся приключения?

***

       — Молодой человек, — эхом отдавался чей-то нежный голос, — Молодой человек, проснитесь.        Глаза медленно открываются. Голова ужасно болит, видимо, Дазай неплохо приложился головой об что-то. Первое, что увидел мужчина, это размытый силуэт. Вдруг в нос ударил запах нашатыря. Ну и запах! От него, картинка сразу стала четкой.        Привстав, художник осмотрелся. Белый потолок, белые стены, он лежит на одноярусной кровати, а рядом стоит обеспеченная девушка. Где он, чёрт побери? Это же не может быть психбольница? Как же болит голова.        — Славу богу, — вздохнула медсестра и поправила свои золотистые волосы, — Позвольте узнать, как вы здесь оказались?        — Где? — хрипло произносит мужчина.        Ичиё быстро подошла к тумбочке и налила из прозрачного кувшина воды в чашку и поднесла к неизвестному гостю, если его так можно назвать. Парень кивнул в знак благодарения и залпом выпил содержимое. Странное чувство.        Девушка имела светлые короткие волосы собраны в небольшую гульку, карие глаза и забавный носик. Одежду прикрывал длинный белый больничный халат. Вздохнув, она посмотрела на ничего не понимающего человека и произнесла:        — Вы в психбольнице, — медленно начинает говорить Хигучи, — Я случайно нашла вас возле входа. Вы не помните, как там оказались?        Девушка переживала, что это новый пациент и кто знает, что у него на уме. Нужно быть очень осторожной, мало ли. Незаметно заведя руки себе за спину, Ичиё молилась, чтобы сюда поскорее пришёл заместитель главврача. А до этого времени, нужно не выдавать своё волнение.        Последний больной чуть было не придушил её за то, что она не так поправила его одеяло. Вроде тихий и мирный пациент, а оказывается все совсем иначе. С этого момента, Хигучи старается быть максимально бдительной. Хотя, если её снова спасёт Акутагава-семпай, то она и не против потерпеть. Надо будет пригласить его на чашечку кофе. Хм, а любит ли он кофе? Может лучше чай?        — Кх, — привлекает внимание мужчина, засмотревшись на влюбленную медсестру, — Это психбольница? — удивлённо спрашивает молодой человек, получив утвердительный кивок, он спросил: — А как я тут…        — Мне тоже любопытно.        Этот голос. Дазай точно знает этот голос. Он не раз слышал его. Быстро повернув голову, художник потерял дар речи.        Облокотившись об двери, стоял молодой мужчина. Невысокий рост, но такое изящное тело. Осаму прикупил губу. А ведь и вправду этого врача можно перепутать с девушкой. Сразу в глаза бросаются яркие рыжие волосы, в которых так и хочется зарыться. Наверное, они очень мягкие на ощупь, а запах, возможно, нового шампуня. Больше всего наповал сразили глаза. Выразительные и, как океан прекрасные, голубые глаза. В этом океане, суицидник топился бы вечность.        — Выходите за меня, — выдает не подумав парень.        Накахара удивлённо поднимает брови. Ладно, девушки предлагали ему встречаться, особо наглые и жениться на нем уже собирались, но, извините конечно, парень? Нет, Чуя ничего против не имеет нетрадиционной ориентации, но он не из таких. Юный психотерапевт живёт только своей работой, да и отношения заводить не охота. Да и сейчас нужно не об этом думать. Мысли все были прикованы к приказу Мори, который не собирался отступать. Вот это пугало.        Ичиё слегка покраснела и посмотрела сначала на заместителя, а потом на незнакомца. Почему ей кажется, что она здесь лишняя? Переминаясь с ноги на ногу, девушка неуверенно открыла рот:        — Чуя-семпай, это тот самый парень. Я…        Улыбнувшись, Чуя подходит к нервничающей коллеги и мягко кладет свою руку на её голову. Медсестра краснеет, как впервые. Накахара всегда умел находить со всеми контакт, даже с особо буйными пациентами у него отличные отношения. Прикрыв свои голубые глаза и потрёпав товарища по работе, мужчина произнес:        — Да, спасибо, Хигучи. Отдохни тогда, я сам лично схожу к Кёки и узнаю, как она себя чувствует.        — Но, — попыталась возразить девушка, но была перебита мягким взглядом начальника.        — Я слышал, Френк попытался задушить тебя, — из далека начинает Чуя, — Я не хочу, чтобы с моей коллегой или же пациентом, что-то случилось, — посмотрела в окно, психотерапевт немного задумался, — Поэтому, я дам тебе два выходных. Ты и так работаешь больше остальных. Ещё я могу попросить Рюноскэ подвезти тебя домой.        Хитро смотрит на оживленную медсестру Накахара. Кому, как не ему знать о всех подробностях этой больницы. Да и заметить влюбленность Ичиё не составит труда. Она на брата Гин всегда слюньки пускает и нервничает постоянно. Хигучи ещё совсем юная, девятнадцать всего-то девчушке, а уже подрабатывает медсестрой. Ладно бы в обычной больнице, но это ведь психушка…        — Акутагава-семпай правда сможет подвезти меня? — радостно сжимает руку парня Ичиё. Неужели у неё есть шанс? Это же идеальная возможность, чтобы признаться ему, — Чуя-семпай, вы лучший!        Дазай, которого, кажется совсем незаметили или специально забыли, смотрел не отрываясь на Чую. Всё-таки это он ему снился. Только вот, как пояснить то, что как только он пришёл к больнице, там были одни руины и заброшенное здание, а сейчас чистое и оживлённое место. Осаму точно помнит все до этого момента. Ну не попал же он в прошлое? Или попал…        За рассуждениями, художник не заметил, как той девицы и не стало. В палате остался лишь он и врач. Подойдя ближе к незнакомцу, Накахара взял стул, который находился рядом и немного подвинул ближе к кровати, сел на него. Гордая, прямая поза, которую можно часто видеть у того, кто многого достиг и знает, чего он хочет. Интересно, как многого этот рыжик достиг? Вздохнув, психотерапевт посмотрел в карие глаза и удобно соединил пальцы наподобие купола храма.        — Ну что же, познакомимся для начала, — улыбается рыжеволосый, — Накахара Чуя, заместитель главврача и психотерапевт этой психбольницы. А вы, господин?        Дазай невольно засматривается на объект перед ним, но после обращения «господин» фантазия пошла не в своё русло. Чёрт, суицидник уже представил, как этот милашка стонет под ним и называет господином. Дурацкая фантазия! Мотнув головой, Осаму твёрдо произносит:        — Дазай Осаму. По профессии художник. Если вам нужна картины, я с радостью могу их вам обеспечить.        Чуя задумчиво смотрит, а после проводит взглядом всю палату, краем глаз наблюдая за объектом исследования. Цокнув языком, он слегка расслабляя наваливается на стул. Этот незнакомец точно не новый пациент, разве что очень хорошо прикидывается, да и тех Накахара раскалывает быстро. Этот Дазай Осаму что-то неясное и скрытое. Зрачки выдают, расширены, но не как у пьяниц и наркоманов. Он что, возбужден? Неужели от вида врача? Интересно… Значит Чуя ему нравится, но что творится в голове у этого парня? Так и хочется узнать о чём он думает. Но, как этот человек оказался на закрытой территории? Вот что не даёт покоя. Хоть бы не начал рассказывать про пришельцев и их секретную базу, главврачу и так двоих таких хватает.        — Картины бы здесь не помешали, а то все слишком белое давит, — спокойно говорит психотерапевт, — Но, господин Дазай, как вы оказались в больнице?        Вот теперь, что сказать? Осаму незаметно ущипнул себя за локоть. Неужели и вправду реальность? Вот чёрт. И что, так и сказать: «Послушай, Чуя, ты снился мне и я узнал, что у вашей больнице проводят какие-то опыты, благодаря чему появились эсперы. А через время, вашу психушку закроют, потому что узнают об вашей деятельности. Но вот незадача, спецназ пришёл и не вернулся, а через время вместо всего этого будет лишь заброшка. Ты только ничего не подумай такого, я не псих. Это все правда!». А в итоге Дазай станет одним из пациентов и одновременно подопытным. Интересная линия событий выстраивается.        — Ну, — тянет суицидник, поглаживая подбородок, — Видишь ли, говорят, что тут призраки водятся, — смотря на непонимающего врача, который поднял брови вверх в немом вопросе, парень продолжает, — Ну мы з друзьями и поспорили, что я смогу зайти сюда и зарисовать их.        — Вот как, — врач, сделал вид, что поверил. Жесты Осаму его выдают. Обдумывал решение, пока говорил, занятно. После того, как «пациент» начал свою речь, он поднес руку ко рту, что свидетельствует об неискренности, — Что же, если проблема решена, прошу на выход. И ещё, перестаньте представлять меня в своей постели, извращенец. И да, за вас я не выйду, вы не в моём вкусе.~        Художник открыл было рот, но не смогл произнести и слова. Куда ему идти? Чёрт, чёрт, чёрт! Нужно быстро что-то придумать. Теребя край синей рубашки, Дазай пытается собраться с мыслями. Ему нельзя уходить, значит, нужно стать одним из пациентов. Безумие, но нужно попробовать.        Чуя поднялся со стула и отряхнул свой белый халат. Он отпустил Хигучи, значит ему придётся самому пройтись и проверить некоторых пациентов. На первом месте Кёка. Девочка, четырнадцати лет, получила сильную психологическую травму. Её отправили в психушку, потому что посчитали ненормальной и неадекватной, да и родственникам не хотелось брать на себя ответственность за чужого ребенка. Изверги.        Родители этой малышки были убиты прямо у неё на глазах, но убийцам удалось незаметно скрыться и сделать виноватым ребенка. Как низно пали люди, раз верят, а то, что хрупкий и испуганный комочек смог убить собственных маму и папу. Суд признал Изуми невменяемой, а родственники дали хороший хабар, чтобы отправить этот солнечный лучик сюда. В место, где не все так радужно и прекрасно.        Накахара прекрасно помнит их первую встречу. Это была осень, ещё не очень холодно, но и не так жарко. Жёлтые и красные листья лежали на асфальте. Иногда ветер играл с ними и закручивал в ему известном танце. В больнице тогда было не так много народу, многие гуляли во дворе, наслаждаясь последними тёплыми деньгами. А психотерапевт тогда разбирал разные бумаги и совсем забыл о визите к новому пациенту.        Тогда, врач поскорее поспешил к нужной палате. Признаться честно, Чуя никогда не думал, что в такие места, как психбольница, попадают совсем дети. Единственным ребенком с серьезными проблемами на то время был малыш Кью.        Открыв дверь в палату, главврач застыл. Перед ним была девочка, напоминающая куклу. На её бледном фарфоровом личеке не было ни одной эмоции. Голубые глаза были затуманенными и без какого-либо блеска. Тёмно-синие волосы, собраны в небольшой пучок, который вот-вот распадётся, свисал с правой стороны. Одета она была в красное кимоно с большим желтыми бантиком сзади. А на ногах не было обуви. Неужели её привели сюда босяком? Нелюди. В свои худеньких ручках, малышка держала брелок в виде зайца, а на её шее висел старый и немного побитый телефон.        В тот раз они общались лишь короткими фразами. Кто-то, видимо родственники и посторонние люди, внушили этой маленькой принцессы, что именно она убила своих родителей. На следующий день, кроха попыталась покончить с собою. Благо, Акутагава успел её спасти. Чуя хорошо помнил её слова: «Меня зовут Кёка и я убила тридцать пять человек». Почему именно это число, Накахара никак не мог понять. Да и совсем она здесь не виновато, хорошо, что хоть сама осталась живой. Но попытка самоубийства напрягала.        Приходя к своей любимице, рыжеволосый парень постепенно начал свою реабилитацию. Спустя некоторое время, он узнал многое о жизни этой крошки. Так постепенно, Изуми открылась своему психотерапевту и делилась всеми своими мыслями и желаниями. А через ещё некоторое время, молодой мужчина узнал о дне рождении своей пациентки.        Четвертое ноября. День, когда Кёке исполнилось четырнадцать лет. День, когда она впервые улыбнулась, когда Чуя подарил ей большого плюшевого зайца. День, когда сердце психотерапевта пронзила стрела счастья. Это был не просто день рождение. Это стало временем их сближения. Изуми называла своего врача «братиком», в то время, как Накахара назвал её ласково «принцесса» и «сестричка».        Сейчас, Кёка показывает свои эмоции лишь трём людям, которым она доверяет больше всего: Чуя, Рюноскэ и Ацуши. Последний тоже был пациентов, но он был в полном порядке. Просто богатым родителям надоел свой отпрысок, вот они и сплавили его в психбольницу, мол у него раздвоение личности. Чем больше врач узнавал нового о людях, тем больше поражался этим ужасным поступкам. К чему катится этот безумный мир?        — Чуя-сан, вы меня слышите? — помахал рукой перед лицом психотерапевта обеспокоенный Дазай.        — Ох, простите, задумался, — устало произнес Накахара и потёр переносицу, — О чём мы говорили?        Осаму мягко улыбнулся и с азартом в глазах произнёс:        — Чуя-сан, я хочу лежать в вашей психбольнице под вашим надзором!        Главврач поперхнулся воздухом. Простите, он не ослышался? Это что выходит, нормальный человек хочет лечь к не совсем психологично здоровым людям? Он ненормальный или притворяется? Художник видя замешательство своего будущего любовника, весело пропел:        — Чуя-сан, я пытался тридцать три раза покончить с собою, — гордо произносит самоубийца, — Представляете, мне все время кто-то мешал! То друзья придут и помешают, то ворона верёвку утащит, то ветка сломается или спрыгнуть с моста или высотки не дадут. Какие злые люди! А ещё мне снятся страшные сны. Не то, чтобы я их боялся, я не трус, но я боюсь, немного. Совсем немного.        — Могу посоветовать вам неплохого психотерапевта в другой больнице, — произносит рыжеволосый идя к выходу. Не хватало ему этого счастья тут. Своих дел по горло, а этот ещё напрашивается, — У меня много знакомых, так что я дам вам их номера, если вы не шутите, конечно.        — Нет-нет, — Дазай хватает главврача за руку и крепко сдавливает, — Я хочу именно к вам, Накахара Чуя.        За что ему, бедному человеку, все это? Неужели это его карма? Только вот за что? Врач всегда помогал нуждающимся и не отказывал ни в чём. Так почему все это происходит именно с ним. Неужели…        — Чуя-семпай! — в палату неожиданно вбегает слишком напуганная Хигучи, — Там. Там в коридоре, — её язык заплетался и девушка слишком нервничала, — Френк пытается убить Акутагаву-семпая! А Гин-чан лежит без сознания. Чуя-семпай, помогите!        Очевидно, судьба просто обожает приносить Накахаре Чуе новые задания. Видимо, такая его кара…