Внутренний огонь

«Тик-так, тик-так, бомм-бомм-бомм…». Мерседес Найт схватилась за виски — их буквально разрывало. Кто вообще придумал этот колокол? Почему нельзя было в объявление перемены стучать молотком? Низкочастотные звуки были проблемой Мерче. Они буквально парализовывали её, лишая способности мыслить и двигаться, и оставляли только животный страх. Девушка впилась пальцами в кожу головы, словно желая выскрести этот колокол из неё. Проклятая школа! Отец говорил, что ей необходимо это образование, потому что чёрных без образования не берут даже мести улицы, но сейчас Мерседес была готова на любой труд за доллар в день, лишь бы избыть этот звон из своей головы. — Тебе плохо? — мягкий мужской голос словно бы заполнил собой всё пространство в мозгу Найт, плавно вытеснив звон, и на её плечо легла расслабленная ладонь. Девушка выдохнула и отняла руки от головы, взглянув на Дэнни Рэнда — этого странного спокойного одноклассника, всё время несущего чушь о нирване и самопознании в пути. Да уж, компашка… — Как… Как ты это сделал? — спросила она, отдышавшись. Лицо Рэнда, чуть наклонившего голову набок, осветила мягкая улыбка: — Я всего лишь сконцентрировал своё ци, — спокойно ответил он, плавно и мягко, словно говорил с ребёнком или пугливым зверьком. Мерче презрительно дёрнула носом — этот чокнутый ещё и издевается! Она схватила свою сумку и, с силой толкнув этого недобуддиста плечом так, что его книги все рассыпались, вышла. — Придурок! — прошипела она, выйдя из класса, но заметив в отражении стеклянной двери, как белобрысый спокойно присел, собирая упавшие учебники, ощутила укол совести. …— А он такой: «Я просто своё ци сконцентрировал»! — передразнила Рэнда Найт перед рассмеявшимися подружками. — У него небось и дома пыль по фэн-шую разложена! — Медитирует часами! Омммм… Омммм… — засмеялась Дженна, пародируя медитирующего Рэнда, и Найт, расхохотавшись, вздрогнула: тот стоял чуть неподалёку от своей компании (как его вообще приняли хоть куда-то?) и спокойно смотрел на неё. Она сглотнула. Слышал?.. Рэнд невозмутимо обернулся к Питеру Паркеру и что-то прокомментировал. Мерче выдохнула: да вряд ли. Ещё один худший день в её жизни начался. …Мягкие пальцы снова легли на непослушные тёмные кудри Мерче, и боль вновь ушла, вытесненная ощущением спокойствия. По телу разлилось приятно заколовшее тепло, растекаясь по венам, разрастаясь в груди. Словно чашка куриного бульона в холодную погоду. Рэнд убрал руку и, спокойно попрощавшись, вышел, прикрыв за собой дверь класса. Девушка закрыла пылающее лицо руками, приходя в себя. Ей… Стыдно? Нет, поняла Найт, совсем нет. Просто… Просто никто… Никто никогда не… Не прикасался к её волосам так осторожно, так… Так ласково… Руки девушки дрожали, а сердце выскакивало из груди. Святая Мария, Мерче, что это ты, ты… Она плотнее прижала ладони к лицу. На волосах всё ещё ощущалась тяжесть мягких пальцев. Пришедшая домой Беатрис нашла свою дочь сидящей на полу, закрыв лицо руками. — Мария, малышка! — ахнула она, поставив покупки на пол. Женщина села рядом с Мерседес, и та, обхватив её шею руками, разрыдалась. — Мама, я не хочу, не хочу! — всхлипывала она. — Он придурок, каких поискать, мама, почему именно он?! Как сделать так, чтобы этого не было? — она плакала на груди матери, как в детстве, когда всё было не таким сложным. — Почему мне с ним хорошо и плохо? Почему не придурок Александер, тот хотя бы католик, почему этот недокитаец?! Почему, почему… Она не видела, что мать, гладя её по волосам, улыбнулась. …— Стой! — рявкнула Найт, стиснув запястье Рэнда. — Зачем ты это делаешь, отвечай?! — Рэнд только грустно улыбнулся девушке и, нашарив свободной рукой стул, сел напротив. — Я догоню! — крикнул он кому-то из своей компашки и обернулся к Мерче, всё ещё стискивавшей его запястье. Его пальцы легли поверх её, погладив те, и Мерседес выдернула руку; сердце стучало так, что она боялась, что Дэниэл почувствует это по пульсу. — Потому что тебе больно и плохо, а я могу помочь, — ответил он, глядя куда-то на её руки. Помочь… А она… Мерче внезапно разозлилась: спаситель хренов! Да ему просто жалко её, как жалко было бы любого на её месте! Да пошёл он к чёрту! Девушка вскочила. — Мне не нужна помощь чокнутого монаха! — рявкнула она, толкнув Рэнда в грудь так, что он упал, и, схватив сумку, выбежала из класса. Мерче залетела в женский туалет и, заперев одну из кабинок, упала на колени перед унитазом и зарыдала. Да пошло оно всё, подумала она, с силой ударив по стене кабинки… …Школу тряхнуло так, что вылетели разом все стёкла. Мерседес всхлипнула и изумлённо посмотрела на свою руку. Она ведь не могла… Школу снова тряхнуло, и девушка вскочила на ноги. Она торопливо начала натягивать свой костюм. Господи, только бы успеть… Она вскочила на ноги уже не испуганной ученицей старших классов, а уверенной в себе Мисти Найт. Мерседес выбежала во двор, успев увидеть Доктора Осьминога — и всё: её атаковали его шары-роботы. Маленькие и очень опасные… Увернуться, ударить, поднырнуть. Найт крутилась на месте, пытаясь вырваться из окружения, в которое попала просто моментально. Два, три… Пять… Двенадцать… Четырнадцатый робот вышел из строя, но Мисти Найт была истощена. Руки отказывались подниматься и — как добивающий удар — «Бомм-бомм-боммм» — зазвонил колокол. Мисти вскрикнула, хватаясь за голову и падая на колени. На приближавшегося робота она даже не взглянула. Вот и всё. И того снесло что-то мощное. — Обычно я пацифист, — раздался хорошо знакомый спокойный голос, — но не сейчас. Мерче как во сне взглянула на своего спасителя: зелёное облегающее трико, жёлтая маска… Надо же, а она и не знала, что у него такая хорошая фигура… Он же Железный Кулак, верно, один из компании Паука… Значит, Кейдж — Силач, задавала Александер — Нова, а вечно правильная заучка Ева — Тигрица. Ну и Паркер, разумеется, Паук, Человек-Паук. — Всё в порядке? — Железный Кулак подошёл к девушке, опустившись перед ней на одно колено. — Будто сам не видишь, Рэнд, — выдохнула она и (господи, ведь можно будет сказать, что это не она, верно? Лишь бы мама не узнала), схватив его за плечи, поцеловала, с изумлением обнаружив, что у его губ есть вкус — мягкий, но в то же время терпкий. Самый прекрасный вкус на свете. Кулак резко отстранился, и у неё всё упало внутри от ужаса и стыда. — Меня зовут Дэнни, — усмехнулся он, — Мерседес. «Узнал…», успело пронестись в её мозгу перед тем, как горячие, мягкие губы Рэнда-Кулака вернулись. Вдалеке послышался изумлённый свист, голос этой Тигрицы, смех Новы, но всё это было не важным — важными были только губы Дэниэла и его хорошо развитое тело прямо над ней. — Я такая дура… — прошептала девушка, когда они оба отстранились, переводя дыхание. Железный кулак улыбнулся, подав ей руку и помогая встать. — Нам не дано истинное знание о наших силах и способностях, — ответил он. — Суждения поверхностны, знания — ложны. Как ты меня узнала? — По голосу, — ответила Мерче. — А ты? — У меня не очень много знакомых, теряющих способность двигаться при низкочастотных звуковых волнах, — произнёс он. — Ты ведь из-за этого убежала, — констатировал Дэниэл, имея в виду поцелуй. У девушки вспыхнули щёки. — Да, — твёрдо ответила она. — Называй меня Мерче. Рэнд улыбнулся под маской, шагнув к Мерседес-Мисти Найт, обнял её за талию и вновь поцеловал.