С тобой, Лили Марлен

Уильям Скамахор откровенно скучал. Сидя на рекамье у окна, на третьем этаже особняка, он лениво глядел на фонтан и клумбы внизу да вырезал хэллоуинскую тыкву. Острые зубы, злобные глаза — рожа получалась что надо. Внутрь нужно будет всунуть свечу и выставить «шедевр» перед воротами. — Констебль Крейн, констебль Крейн, — негромко мычал мистер Скамахор себе под нос и между делом поглощал дорогие швейцарские конфеты. У него их полно: вазочка на круглом столике наполнена до краёв, и рядом лежали те, которые не поместились. Крупный пёстрый кот вертелся у его ног и тёрся, покрывая шерстью брюки. — Брысь, Меркуцио! — Уильям отпихнул его ногой: брюки жаль. В дверь постучали, и Скамахор, зевнув, протянул: — Войдите! — Мистер Скамахор, к вам гость, — сообщила юная горничная с идеальной дежурной улыбкой. — Впустите! — Уильям снова зевнул, подрезая тыкве зубы, чтобы были острее. Горничная посторонилась, но гость всё равно, чуть её не пихнул. Холёный тип в полосатом костюме в гостиную Уильяма, буквально, запрыгнул, вертя цилиндр на трости. — Брэдли, — буркнул Скамахор, отложив подальше тыкву. Мистер Арчибальд Брэдли обладал весьма буйным нравом: обязательно схватит её и испортит. — А спорим, что Мэйнард Фишер сдует дебаты? — рявкнул Брэдли с порога. Подскочив к Скамахору, он опёрся о столик с конфетами и едва не скинул их на пол. Арчибальд ухмылялся, сверкая золотыми зубами. Он белобрысый, и физиономия у него премерзкая, змеиная, острый нос с горбинкой, а глаза всегда прищуренные, хитрые. — На скважину «Монтгомери» спорим, а? — не унимался Брэдли, хлопнув по столешнице ладонью. Арчибальд пристроился лопать конфеты, но жадный Скамахор хлестнул его по руке. — Дисней подписал контракт на целых десять выпусков, — огрызнулся Уильям скрипучим голосом. — Микки Маус станцует то, что велит Ложа. Электорат будет смотреть Фишеру в рот, не сомневайтесь в этом! Уильям Скамахор остался доволен: рожа Арчибальда вся перекосилась. — И зачем вам скважина «Монтгомери»? — осведомился он, помолчав. — Вам нечем ваши «панцер-хетцеры» заправлять, или как они там называются? — Да что вы, какие «хетцеры»? — Арчибальд изобразил удивление. — И, кстати, Уильям, вы попались! Брэдли приосанился, взяв трость подмышкой, откинул назад белесые волосы. Он уставился на Скамахора в упор, и его гадкая ухмылка до самых ушей разъехалась. Настоящий подколодный змей — с такой-то пастью! — Это ещё почему? — хмыкнул Уильям и вернулся к тыкве. Надо бы сделать её похожей на Брэдли, тогда даже стопальери Дино Бетонного Сапога напустят в штаны. — Вы бы не пеклись о ней так, если бы с неё шла только сырая нефть! — ехидно пригвоздил Арчибальд и, крутнувшись на носке, плюхнулся в свободное кресло. Уильям Скамахор изрыгнул смешок, покосившись на покрытую кошачьей шерстью брючину. — Это кресло Меркуцио, Арчи! — хохотнул он и рассмеялся в голос, когда Арчибальд вылетел из кресла как ужаленный. Он завертелся вокруг себя, обчищая зад, и тогда Скамахор покатился от хохота, схватившись за пузо. Брюки и пиджак Арчибальда здорово покрылись шерстью мейн-куна — весь вечер теперь гад будет охлопывать себя. — Так вам и надо! — выдавил Уильям сквозь хохот. Арчи плевался бранью на немецком языке, и Скамахор пропадал, хохоча. — Вы об этом пожалеете, — прошипел Брэдли, плюнув на костюм: всё равно, не отчистит без щётки. — Ну и что же вы сделаете? — Скамахор не мог прекратить насмехаться. — Засадите меня в концлагерь? Брэдли зло стукнул тростью в паркетный пол. — Отличная идея, Уильям! — процедил он, хищно прищурив левый глаз. — Арбайт махт фрай! Вы, наконец-то, освободитесь от пуза! Уильям пытался смеяться, но по его спине прошёл недобрый холодок. Арчи — он не Арчи, и шутки с ним могут быть плохи. Даже для Скамахора, миллионера, владельца нефтяных скважин и члена масонской ложи. Смех Уильяма превратился в нервное бульканье, и он им подавился, раскашлявшись. Арчи довольно хмыкнул: этот раунд за ним. Он вальяжно прошёлся взад-вперёд и схватил тыкву Уильяма. — Положите назад, — тот возмутился, но Арчи пропустил мимо ушей. Он закружился вокруг себя, держа тыкву на вытянутой руке. — Констебль Крейн, констебль Крейн, — Брэдли напевал и непринуждённо вставил в песню: — «Ллойдс» узнает, что вы затопили «Асторию» ради страховки. На скважину «Монтгомери» спорим! Беги быстрей, констебль Крейн! — Да что вы прицепились к этой скважине, чёрт вас подери? — Скамахор сердито забурчал и попытался забрать у Арчибальда тыкву. Тот ловко ушел в сторону, пропустив Уильяма мимо себя. Тыква на его ладони перекосилась и расквасилась об пол. — Ой! — Арчи состроил виноватую мину. — Да что ж вы натворили, чёрт? Скамахор на кусках тыквы едва не поскользнулся. — Да я её три три часа вырезал! — Считайте, что вы отбили мой костюм! — Брэдли просиял и занял рекамье Скамахора, покуда тот сокрушался над тыквой. — Джек отработал, сейчас намочим клюв! Услыхав о Джеке, Скамахор забыл про тыкву. В успех Джека он не верил вообще. Считал, что он накроется вместе с Арчи, и придётся подключать связи Ложи, чтобы вытянуть этого проклятого афериста. — Поразительно, что он выполз с Пенемюнде живым, — Скамахор пожал плечами. — Вам крупно повезло, Брэдли. — Мы не в казино, Уильям! — победно заявил Арчи, поигрывая тростью. — План был чётким, Джека снабдили оригинальными документами и пропуском. Я никогда не полагаюсь на везение в таких вещах, иначе меня бы уже зарыли! Стук в дверь отвлек, и Арчи заткнулся, кивнув Скамахору, чтобы тот узнал, в чём дело. — Войдите, — Уильям попытался сделать голос обыденным, однако чувствовал себя как на иголках: Джек не срезался, Ложа получит всю информацию. — К вам ещё один гость, — без эмоций произнесла горничная, а за её спиной кто-то топтался и шаркал. По ухмылке Арчи Уильям понял, что это Джек. И, раз Арчи пригласил этого журналиста к нему в дом — нарыл он солидно. — Впустить и закрыть дверь! — приказал он горничной. Джек выглядел отвратительно: небритый, сонный и какой-то грязный, будто бы ехал в товарном вагоне пару суток. Он поминутно зевал и комкал клетчатую шляпу. Костюм на нём тоже был клетчатым — такой вполне возможно в мусорном баке найти. Мало того, за спиной у него висел баул, как у «крота» из подземки. — Добрый вечер, — Джек поздоровался, топчась. Он озирался, примериваясь устроиться в кресле Меркуцио, но Скамахор подхватил его под руку и усадил в соседнее. — Вернер фон Браун провалил испытания, — шепеляво затараторил Джек, не дожидаясь вопросов. — У меня всё на диктофоне, как на духу записано, вот. Он принялся рыться в бауле, развязывать там какие-то узлы. Арчи кривил физиономию: видимо, ожидал от инженерного гения других результатов. Джек вывернул из баула дорогой чёрный пиджак, на котором кто-то белой краской намалевал Бозо Тексино. Голова курящего ковбоя распласталась так, что всю спину изгадила. — Вы что, сдурели? — налетел на него Арчи. — Где он валялся?! — Это я сам, сам, — заверил Джек, зевая и зевая до слёз. — Чтобы никто не украл. Голова журналиста клонилась на бок, и Арчи злился: как можно разговаривать с тем, кто дрыхнет? — Уильям, прикажите вашей мисс сварить ему кофе, — выплюнул Арчи. — Да и мне тоже, чёрт! Скамахор дёрнул цепочку, свисавшую над рекамье, и горничная не заставила себя ждать. Стуча каблучками, она возникла на пороге — идеальная, с блестящей шевелюрой. Такую на плакате «пин-ап» изображать, но она в горничных бегает. В прошлый раз у Скамахора была другая горничная. У Арчибальда горничная тоже была — пока он не нашёл рацию в её патефоне. — Ольга, сварите нам всем кофе, — устало вздохнул Скамахор. — Латте, пожалуйста, с пенкой! Он и сам начинал клевать носом: до рассвета сидел в казино, потом считал прибыли и убытки, а потом — вырезал тыкву. — С вашего позволения, — механически согласилась горничная и исчезла, бесшумно закрыв дверь. — Ольга? — Арчи удивился: имя горничной для Америки странное. — Чешка, — зевнул Скамахор. — Нашёл её на кастинге в подтанцовку Синатры. — Вы тоже любите «музыку толстых»? — Арчи презрительно фыркнул: не терпел джаз, консервативно предпочитая классику. — Синатра приносит доход, — отделался Уильям. — А на то, что он поёт, мне наплевать. Джек окинул обоих сонным взглядом, охлопывая испорченный пиджак. — Диктофон под подкладкой, — пояснил он, нащупав его в районе лацкана. — Мне удалось пройти досмотр без проблем… — Ещё бы! — нетерпеливо перебил Арчибальд. — Вытаскивайте его, наконец! Джек засыпал в кресле, и тогда Арчи схватил нож, которым Уильям резал тыкву, и сам полоснул по плотной ткани пиджака. Он порядочно разорвал его, пока, наконец, выкопал в слоях ваты, марли, ткани плоскую коробочку, заряженную микроплёнкой. — Ага, — кивнул он сам себе и затолкал диктофон в карман пиджака. — Куда? — Скамахор нацелился забрать диктофон, но Арчи его отпихнул. — Этой миссией руковожу я, — напомнил Арчи. — А вы, лучше, позаботьтесь о достойной награде для Джека, я чековую книжку забыл! Горничная явилась с подносом, неслышно прошла к столику, выставила около вазочки с конфетами три полных чашки и сахарницу, и испарилась, сделав книксен. — Ольга, — пробормотал под нос Арчи и вынул из кармана пузырёк с тёмными стенками. Он вытряхнул таблетку из пузырька, размял её в блюдце. Арчи высыпал в кофе белый порошок, и пенка стала особенно высокой. — Что это? — не понял Скамахор. — Первитин, — бросил Брэдли, толкнув Джека в плечо. — Надоело созерцать сонную муху. — Вы с ума… — начал Уильям, но Арчи шикнул, протянув журналисту чашку. Джек пил кофе со странным лицом: видимо, гадость Арчи испоганила вкус. Однако журналист на глазах оживал и увлечённо болтал о том, как экспериментальная ракета фон Брауна взлетела метра на три, зависла в воздухе и рухнула. Взрыв убил каких-то там офицеров, вдребезги разнёс площадку, и Джеку повезло, что он стоял за заграждением. — М-да, крах надежд, — изрёк Арчи. — Уильям, у вас есть ведро для шампанского? — Что? — Скамахор вскинул голову. Кофе пить он не стал: боялся, как бы Арчи не подмешал дряни и ему. Провал испытаний означает, что Ложа свернёт миссию. Чертежи неработающих ракет никому не нужны. — Ведро, ведро! — настаивал Арчи. — Джек, давайте мне все свои документы! Он требовал, нервно шаркая, и Скамахор вынул из-за рекамье это самое ведро. Изнутри оно было чёрным от копоти, да и снаружи начинало коричневеть. Проснувшийся Джек, насвистывая, выкладывал из баула бумаги, а Брэдли рвал их в клочья и закидывал во чрево ведра. Удостоверение корреспондента «Фёлькишер Беобахтер», паспорт Третьего Рейха, билеты, пропуск с настоящей подписью группенфюрера СС — всё это отработало и должно исчезнуть. Арчи разорвал пропуск так, чтобы наверняка уничтожить подпись — подмахнувшего «филькину грамоту» расстреляют, если что-то вылезет за пределы ведра. Ложе такой казус не нужен, этот человек на их стороне. Брэдли щёлкнул зажигалкой, поджёг один из обрывков и закинул его в ведро. Огонь разгорелся с потрескиванием, заплясал, облизывая жестяные стенки. Шампанское в этом ведре давно не охлаждали. В нём жгли то, что не должна увидеть «свинья». Скамахор выписывал чек с большой неохотой. Как же, руководит Арчи, а ему — раскошеливайся! Как же он чётко забыл чековую книжку! Вообще не собирался брать её, скряга! — Мой племянник служит в авиации, — Джек стал невероятно болтливым. — Знаете, сколько звёзд уже на его «Джаге»? — Ну вот и отлично! — Арчи хлопнул его по плечу, всунул в карман ему чек Скамахора. — Тут хватит на то, чтобы его откупить и ещё — приобрести особняк, и ещё что-нибудь. Джек рассыпался в благодарностях, шаркал и кланялся, а Арчи повёл его к двери. — Сегодня хэллоуин, Джек, — он улыбнулся, выводя журналиста в коридор. — Думаю, вы должны провести дома сегодняшний вечер. На чём вы приехали? — У меня есть старенький «Бьюик», — Джек точно оправдывался, что его машина не так хороша. — Но он пока на ходу. — Прекрасно! — Арчи снова хлопнул его по плечу. — У вас есть повод купить ещё и «Кадиллак».

***

Старенький «Бьюик» пыхтел, но ехал. Радио, похрипывая, напевало о том, как глубок океан. Джек был… рад? Нет, скорее мучился больной эйфорией. Похоже, он перебрал с кофе: трое суток пил его не своей силой, и эти люди тоже налили ему кофе. Крепкий, со странным привкусом, от которого горело во рту. А может быть, его разбирает от стресса: всю последнюю неделю он, обычный журналист из местной газетёнки, глядел смерти в лицо. Джеку хотелось петь, и он фальшиво подвывал Френку Синатре: «Как глубок океан, как небо высоко». Теперь он богат и… А свободен ли он? Чужие деньги нагружают тяжёлым чувством долга, но никак не дарят свободу. Эти люди только свистнут, и он снова обязан будет сражаться со смертью. И неизвестно, что ещё опаснее: столкнуться в небе с асом люфтваффе, или притворяться корреспондентом «Фёлькишер Беобахтер» на секретных островах? В горле слегка запершило, и Джек откашлялся… И вдруг мешком повалился на руль. Машина вильнула и на всём ходу выпрыгнула на встречную, чудом не стукнув жёлтый «Паккард». Такси увильнуло, гудя и визжа тормозами, а «Бьюик» со всего маху врубился в столб и взорвался, швыряя полыхающие ошмётки.

***

Кот Меркуцио дремал в кресле, а в камине горели дрова. Скамахор помешивал их кочергой от нечего делать. — Я поражаюсь вам, Арчи! — выплюнул он, лязгнув кочергой о латунную решетку с коваными птицами. Арчи сидел на его рекамье и резал новую тыкву — ещё более страшную, похожую на себя. — И что же не так? — осведомился он, осматривая то, что у него выходило. — Вы просто так его отпустили, — процедил Уильям. — Его информация — крах проекта «Фау» для Ложи!.. — Ну что же вы? — хохотнул Арчи, довольный злобной тыквой. — Вернер обязательно всё починит, иначе его живо пустят в расход. — Да плевать я хотел на вашего Вернера! — взорвался Уильям, взмахнув кочергой. Кот Меркуцио выгнул спину и сбежал, издав свирепый вопль. — Вы отпустили журналиста, Арчи! Вы совсем спятили в вашей Европе, или как? — Я не люблю светиться, Уильям! — Арчи ухмыльнулся злорадно, Уильям аж вздрогнул. — Договор расторгнут, канарейка не сможет запеть. Лучше, взгляните на тыкву! Тыква скалилась, показывая клыки. Уильям понял: Джек мёртв, и поэтому Арчи доволен. Холодок вновь прошёл по спине Скамахора, и он не смог скрыть, что вздрогнул. Всех связей Арчибальда он не знал. Да, он тоже «мастер», но насколько длинные у него руки? — Я думаю, сегодня грех жадничать! — Арчи зачем-то схватил вазочку с конфетами. — Давайте засветим нашу тыкву, нарядимся в костюмы и раздадим детям ваши запасы! Вам, всё равно, вредно в одиночку их поедать! Арчи всучил вазочку Уильяму, и пока тот торчал истуканом, вынул из декоративного подсвечника одну свечу. Он зажёг её от зажигалки и осторожно установил внутри тыквы, от чего вырезанные глаза и пасть зловеще вспыхнули. — Констебль Крейн, констебль Крейн, — страшным голосом прошипел Арчи, подняв тыкву над головой. — Беги быстрей, беги быстрей. — Глядите, Арчи, если уроните её и подожжёте мне особняк — не отделаетесь тем, что забыли чековую книжку! — сварливо заметил Скамахор, вернув вазочку на стол. Он ни с кем не собирался делиться конфетами, особенно, с попрошайками, которых на хеллоуин будет пруд пруди. Лучше вообще не выходить на улицу: разорят. — Да прекратите же брюзжать! — смеялся Арчи, сбегая вниз по лестнице. — Улыбнитесь, наконец: у нас есть тыква! Ольга в холле деловито смахивала пыль со столового серебра и статуэток. У Уильяма такого хлама — горы, хватило бы на несколько Тикалей. — Ольга, — Арчи остановился, поравнявшись с горничной. — Да, сэр, — невозмутимо улыбнулась та. — Скажите на милость, у вас есть патефон?

***

Зеваки топтались поодаль от полыхающего «Бьюика», и их становилось всё больше. Их голоса тонули в рёве пожарных сирен. Полицейские перекрыли улицу, и собралась порядочная пробка. Никто не заметил бумажный клочок у дымящегося колеса. Чек, с которого на глазах исчезали чернила — и догорал он уже пустым.