Hassliebe

Удар за ударом нескончаемой очередью. Прямо в лицо. Кровь хлещет из носа на серую футболку, останавливать её не имеет смысла. Руки яростно сжимают горло парня, головой бьют о прогнивший пол кабака. Крик. Чонгук опрокидывает противника с себя, пока тот отвлекается на вопли девушек за соседним столиком и покидает заведение. Вытирает руки о чёрные джинсы, попутно доставая сигарету из кармана, и усмехается сам себе. Пьяный мозг плохо соображает, ноги несут к нему. На улице поздняя ночь, фонари светят не везде. В тёмных переулках тьма беспросветная, такая же, как и внутри у Чонгука. Зажатая меж губ сигарета медленно тлеет сама по себе. Тело заносит, прохладный ветер ласкает щёку со шрамом. Напиться было плохой идеей, Чонгук это начал понимать, как только подошёл к его дому. Свет в особняке семьи Ким был выключен, но в его комнате горел. Гук встал под окном, поднял камень с земли и запустил его в стекло, разбивая его. Идиот. Из окна показалась светлая макушка и испуганные глаза. — Тэхён, — улыбнулся Чон, — а я напился. — Что случилось? — парень со второго этажа мельком рассмотрел разбитое лицо. Чонгук ничего не ответил, продолжая стоять и улыбаться, как последний псих. Через пару минут Ким вышел на улицу, натягивая на себя голубой кардиган. Тэ аккуратно коснулся разбитого носа парня, подойдя к нему, и с ужасом в больших глазах посмотрел на Гука. — Ты снова подрался? — Ким спрятал руки в рукава, скрещивая их на груди от холода. Чонгук не хотел отвечать. Он будто заворожённый смотрел на лицо парня напротив, быстро пробегая по невероятно красивым чертам. Спустился к ключицам. Почему они такие космические? Гук хочет зарыться в них носом и зареветь. А тёплые руки, что ещё минуту назад касались побитого лица? Они — искусство. Чон невольно облизывается на открытые ноги и выдыхает, морщась от боли по всему телу. — Прости… — промямлил Чонгук, делая шаг к Тэхёну. — Нет, — Ким вытягивает правую руку к парню, кладя на окровавленную футболку, и останавливает его. Безответное чувство внутри Чонгука подобно маленькому пламени. Оно сжигает все внутренности, но сердце гореть отказывается. Тупой болью отзывается и всё ноет, ноет, ноет. Это никогда не кончится. Его любовь — зеркало без отражения. Он вроде и существует, а себя потерял. Не видит, не слышит, только чувствовать и может. Чон всё роется на помойке своей памяти, пытаясь вспомнить момент, когда так глупо начал тонуть без права на возвращение к сухим землям. Погряз по уши в этой грязи, горестях и в нём. У Чонгука начинается ломка, если он не видит Тэхёна хотя бы раз в день. Кима вновь нужно пустить по венам, блаженно прикрыть глаза и улыбнуться, понимая, что Гук не зря живёт. А он всё бьётся головой о закрытую дверь, проломить никак не может. Ким воздвиг вокруг себя бетонные стены, спрятался. Чем усерднее Гук пытается сломать их, тем больше становится этих преград. Чонгука словно десять человек бьют, а у него руки связаны. Это прекрасное чувство — ощутить физическую боль, что на время перекроет рой мыслей в его голове, стоит ему только представить образ Тэ. А теперь лицо с родинкой на носике из головы не выходит. Сколько уже прошло? Чонгук потерял счёт дней и недель. Раньше иначе было, раньше самый красивый парень в университете всех отшивал, чувства чужие убивал, пеплом чужих надежд питался. Теперь он стоит потерянный и измотанный. Напротив своей жизни с обветренными губами. Гук лишь раз касался их своими. Случайно вышло, что они встретились в университетском туалете, случайно у окна вместе курили, случайно стукнулись лбами. Только эти «случайно» — не были случайными. Чонгук всегда хотел коснуться губ цвета клубники, и, чёрт, они и на вкус были такими же. Этот момент Гук навсегда сохранил в своей памяти. — Ты прогоняешь меня? — океан боли так и плескался в карих глазах Чона. — Да, уходи. И больше не появляйся здесь. Родители не должны тебя увидеть, — рука на груди обжигала серной кислотой, оставляя уродливые шрамы. Но Чонгук хотел, чтобы они были. — Ты такой правильный, — с грустью усмехнулся парень. — Спать пора, завтра на учёбу? — Чонгук, хватит. Я уже сказал, что ты мне не интересен, — Тэхён делает шаг назад, Гук к нему. — Да, я это уже слышал. — Ты из-за меня себя калечишь. — Вот это ты прекрасно понимаешь, — замотал головой брюнет. — Только мне заменить тебя ничего не может, — Гук поднял руку и начал загибать пальцы, — сигареты? Нет. Драки в баре? Нет. Наркотики? Нет, — смеётся, смотря в чужие глаза. — Ничего тебя заменить не может. Скажи мне, что я псих, на всю голову поехавший, и я блять соглашусь с тобой, — Чонгук коснулся чужих плеч, встряхивая парня, — что ты сделал со мной? — Уходи, — ножом по сердцу. — Я устал от всего этого. — Я тоже устал, — тяжело выдохнул Чон. — Будь счастлив, — парень крепко обнял Тэхёна, несколько секунд прижимая к себе и, поцеловав в розовую щёку, ушёл прочь.

***

По университетскому двору слонялись студенты, кутаясь в курточки от лёгкого ветра, что гулял по округе. Тэхён сидел на ступеньках высокой лестницы со своим другом Юнги, попивая вишнёвую колу. — И что? Он просто припёрся посреди ночи? — Мин сделал глоток напитка, после смотря на загруженного Тэхёна. — А ты почему не спал? — Бессонница, — отмахнулся Ким. — А он мне опять давай рассказывать про свои чувства. — Да уж, — закатил глаза Юнги. — Я тебе не завидую. Почему богачи всегда распоряжаются жизнью своих детей? Ты вроде не маленький уже. — Спроси это у них. Мне и с тобой так-то запрещено общаться. — Но мы же сейчас сидим здесь? — Одно дело просто дружить, — прикрыл глаза Тэхён. — А другое — любить человека своего пола. Разницу чувствуешь? — Нет, мне плевать. Какая разница, с кем я трахаюсь? — слишком громко сказал Мин, ловя на себе взгляды прохожих. — Главное то, что здесь, — ткнул в грудь Кима. — Эй, Тэхён! — к парню подбежал высокий парень, друг Чона, — Ты не видел Чонгука? Не могу ему с утра дозвониться. — Нет, — без эмоций ответил Ким, продолжая молча пить колу. — Джин, он наверное напился и дома отлёживается. — Да? Его отец терроризирует мой телефон с семи утра. — Ты был у него? — поднялся Тэхён. — Может, он и правда дома? — Нет его там, соседка сказала, что он ушёл вчера вечером. Машины его тоже нет.

***

Серые капли разбивались о грязную землю, оставляли разводы на могильной плите и окнах машин. Тишина. Только редкие выкрики людей и шёпот родителей Чонгука, которые пытались позвать сына с того света. Тэхён уверен, что был последним, кто видел Гука живым. Уже после парень вернулся домой, взял машину и, набрав максимальную скорость, влетел в дерево. Это его желание, он так хотел. Ким всё понимает. — Без тебя я не буду счастлив. Это слишком жестоко, чтобы казаться правдой. Слишком невыносимо, и в какой-то момент Тэхён просто падает на колени и переходит на молчаливые рыдания. Юнги пытается поставить парня на ноги, тишина покидает кладбище, и кто-то выкрикивает Киму, что это он виноват. Мин посылает всех к чёрту, всё друга реанимировать хочет, но тот кричит, воет. Но никто не слышит... Кроме него. — Я тоже без тебя страдал.