Неоязычество

Боже, какой пустяк, сделать хоть раз что-нибудь не так. Выкинуть хлам из дома и старых позвать друзей. Но что-то всерьез менять, не побоясь в мелочах потерять Свободно только небо над головой моей.

Дело №1 «Истории о привидениях»

Эту мелкую деревушку Шино пожелал осмотреть просто потому, что никогда здесь раньше не был. Когда у тебя есть время и средства к существованию, не требующие присутствия на скучной работе, посмотреть весь мир кажется естественной идеей. Шино побывал уже во множестве стран: изъездил огромный Великий Шимарон (с которым у Шин-Макоку опять были какие-то политические разногласия, с регулярными дебатами по телеку), поплескался в знаменитых святых источниках Малого Шимарона (экскурсовод, долго нагнетал атмосферу историями, как их святая вода в стародавние времена причиняла боль мазоку, и купаться гостям предлагал на свой страх и риск. А в результате Шино приятно пощипало кожу, будто он окунулся в минералку, и только), добрался до туристических маршрутов загадочной Сейсакоку (с нетуристических его быстро отловили и объяснили, что так делать нельзя, потому что туроператор якобы отвечает за его безопасность. Варвары!), затем изрядно заскучал. Роскошные отели и казино Францшира развеяли скуку лишь на пару недель, а потом все приелось. Чего-то не хватало в его путешествиях, чтобы они добавили жизни радости. С некоторых пор Шино казалось, что он просто впустую тратит свое время. Но заняться было решительно нечем. Он вернулся домой, в свою родную «истинную страну демонов», как переводилась на всеобщий язык Шин-Макоку. Ничего особенно демонического он в ней никогда не замечал, а теперь, сравнив с другими, окончательно убедился в том, что мазоку и люди одинаковы. Те же лица, те же технологии, те же проблемы. Две расы были похожи настолько, что спокойно могли заводить детей, так о какой чужеродности вообще могла идти речь? Из-за чего воевали-то в прошлом? История гласила, что когда-то люди боялись и ненавидели мазоку из-за их превосходства: боевой мареку, которой «демоны» жгли людей, и срока жизни в сотни лет. Во всю эту ерунду никто давно не верил. Мало ли, что там предки тысячи лет назад насочиняли? Во что только не поверишь до изобретения кинематографа и интернета. И где оно все сейчас? А нет. И никогда не было. Шино как-то увлекся этой темой и посетил несколько лекций известного историка, который подробно объяснял истоки веры предков в сверхъестественное, рассказывал о ритуалах поклонения духам земли и осознанной демонизации мазоку для внушения страха недружелюбным человеческим соседям. Шино каждый раз охотно с ним дискутировал, пока кто-то не стукнул в деканат и не вскрылось, что он вообще здесь не учится, а просто зашел с улицы поболтать со студентами, да так и остался. Ну, пока не выгнали. − Жлобы, − печально заметил Шино вслух, шагая от железнодорожной станции к деревне, − не желают делиться знаниями. А ещё высшее учебное заведение! Подумаешь, не сдавал вступительные экзамены и не был зачислен в их ВУЗ. Кому вообще нужны эти формальности? Надо сказать, подобные ситуации с ним случались нередко. Его никогда не останавливали нелепые запреты, он всегда находил, как их обойти. Да и скучно как-то ломиться в открытые двери и ходить проторенные тропами. Вот и сейчас, решив прокатиться по Шин-Макоку на поезде, он выскочил на станции, чье название тут же вылетело у него из головы. Он понятия не имел, было ли здесь что-то интересное, но полагался на свое чутье. И никуда не спешил. В деревне, чистенькой и современной, выяснилось, что основной местной достопримечательностью является храм Истинного Короля, и Шино воодушевленно потопал его смотреть. Это всегда было немного забавно, ведь в честь него Шино и назвали. На древнемазочьем языке Истинного Короля называли Шин-О, и личностью он был незаурядной. Воевал, геройствовал, влипал в эпичные приключения, а потом взял, да от скуки основал их страну (на самом деле нет, были там другие причины, но Шино нравилось думать так). Ещё и назвал ее в свою честь. Правильно, сам себя не похвалишь, никто и не заметит твоих трудов. А так Шин-О обожали при жизни, канонизировали после смерти и ещё добрых четыре тысячи лет на него молились, искренне веря, что он живет в главном храме в столице. Потом, во имя дипломатических отношений с людьми, побаивающимися всего «демонического», устроили отличное представление с «проводами божества на перерождение» и верить в него перестали. Не сразу, конечно. Многие мазоку считали, что Шин-О обязательно возродится в ком-то из них, и детей стали называть Шино (не решаясь полностью копировать божественное имя, мало ли, Шин-О-то был единственный и неповторимый, оскорбится ещё, а ссориться с богом дураков нет), привлекая к ним внимание почившего божества. Со временем идея вышла из моды, и это имя стали использовать патриоты своей страны, коими, собственно, и были родители Шино. Но он все равно обожал шутить на тему своей божественной красоты, удачи и талантов. А в качестве личной традиции обязательно посещал все храмы тезки, хотя неоязычником не был. Дорогу до храма ему указали довольно странную, с огромным крюком вокруг деревни. Шино по ней не пошел, а срезал путь через речку, найдя на ней хороший, крепкий мост. Храм обнаружился буквально в трехстах метрах от него. Вернее, то, что от него осталось. − Так проходит земная слава, − процитировал Шино, бродя среди заросших сорняками развалин, − и сколько бы храмов тебе ни построили, все равно забудут. Хотя, шесть тысяч лет − неплохой срок для памяти о мазоку. Кое-кто явно хотел быть поистине незабываемым. Увы, аудитории, которая бы оценила его каламбур, в развалинах не наблюдалось. Пришлось смеяться самому. Тут он увидел полностью сохранившийся прямоугольный алтарь, прогретый августовским солнцем, и недолго думая, вытянулся на нем. Засунул ладони под голову и уставился в голубое небо. И все-таки, чем бы ему развлечься, когда путешествия окончательно наскучат? Может, открыть свое дело и разбогатеть ещё больше? Заняться альпинизмом? Вступить в армию по контракту? Влезть в политику и стать пятидесятым, юбилейным, мао? Шино прыснул и закрыл глаза. Скучища. − Боженька великолепный, прекрасный и обалдеть какой демонический, − начал свою молитву он, − пошли мне чего-нибудь интересного, а? Мы же с тобой тезки. И жил ты весело. Не дай пропасть от скуки верному своему… эм… потомку? Нет, это вряд ли, конечно. Верному… верному… мне. Ладно, я в тебя не особенно верю, но ты можешь попробовать доказать свое существование, ниспослав мне чудо. Прямо сейчас. Шино замолк. Затем приоткрыл один глаз. Ничего не произошло. − Вот и верь в тебя после такого, − зевнул он, − атеистом жил, атеистом и помру. Место было идеальным для полуденной дремы. Погода в августе была теплой, но не жаркой, где-то звонко щебетали птицы, легкий ветерок трепал взлохмаченную шевелюру Шино (определенно стоило подстричься), а камень под спиной показался удивительно удобным. Глаза закрылись сами собой. Сон был неглубоким, но ярким. Ему снились тысячи мазоку, они окружали его, тянулись к нему, чего-то отчаянно желая, и среди этого живого океана рук мелькал тот, чью Шино хотел схватить сам. Это было сложно, искомый ускользал, но Шино упрямо ловил его снова и снова. С каждым разом он подмечал все больше чужих черт: слышал зовущий его голос, касался кончиками пальцев мягких, струящихся волос, понимал (вспоминал?), кого ищет и чем тот важен, почему нужен именно он и никто другой, как важно не отпускать, когда поймаешь, не разжимать рук никогда, ни за что, ведь нужно уговорить, убедить, сделать своим, и тогда все будет правильно. Шино совершил отчаянный рывок, схватил чужую ладонь, и наконец вытащил его к себе. Победа! И тут он проснулся. Образ из сна, такой четкий в первый миг, моментально забылся, истаял, как дым. Шино сонно фыркнул. Ну вот, на самом интересном месте. А ведь они с этим сокровищем только познакомились. − Под лежачий камень вода не течет, − насмешливо сказали над его головой. Шино сел и обернулся. В нескольких шагах от него стоял молодой мазоку и разглядывал его. Шино расправил плечи. О своей привлекательности он не беспокоился: его многие называли красавчиком, а главное, он умел очаровывать тех, кто ему нравился. Пришелец был весьма хорош собой: ладно сложенный, с приятным лицом, да ещё и обладатель красивых, длинных, черных волос. Распущенными они доходили где-то до лопаток, и Шино моментально ощутил жгучее желание их потрогать. Не иначе давешний сон взбудоражил. Глаза у незнакомца тоже были черными, блестящими, как ониксы, и смотрели на него с нескрываемым интересом. Тонкие губы слегка улыбались, и Шино улыбнулся в ответ. − Зато на нем приятно подремать, − ответил он, потягиваясь, − я − Шино. А ты? − Дайкендзя. − Необычное имя. Но где-то я его уже слышал. − Ты не мог его слышать. − Почему это? − Его давно позабыли, как и многие другие, − Дайкендзя оглядел руины храма, − запоминают не всех, а только тех, кто не хочет быть забытым. − Но я определенно его уже слышал, − возразил Шино, − а что оно означает? − «Великий Мудрец». − Ого! Здорово. А мое имя… − Твое имя все знают, − хмыкнул Дайкендзя, − ты приехал посмотреть на проклятый мост? − Что ещё за проклятый мост? − заинтересовался Шино, слезая с алтаря и оправляя одежду. − Довольно любопытная история. Тебя ведь тоже послали делать ненужный крюк, вместо прямой дороги сюда? − Да. − Считается, что деревянный мост на востоке проклят. Его предпочитают обходить стороной. Даже выстроили другой, пусть и в неудобном месте. − Проклят? А что с ним не так? Я ведь, вроде, по нему сюда шел. В глазах Дайкендзя мелькнула лукавая искорка. Он понизил голос: − Говорят, там можно увидеть всякое. − Например? − уточнил Шино. − Например, привидений. Шино, не выдержав, расхохотался. Не стоило, наверное, этот милый парень явно пытался с ним заигрывать таким способом, но привидения! Сейчас, в шесть тысяч сто девяносто восьмом году от основания Шин-Макоку! Ученые роботов собирают, а кто-то ещё верит в привидения! Он согнулся от хохота и не мог успокоиться несколько минут. Дайкендзя молчал. Шино несколько раз набирал воздуха, чтобы сказать что-нибудь остроумное, но снова давился смехом. Наконец он вытер выступившие слезы и глубоко вздохнул, успокаиваясь. Когда он поднял голову, Дайкендзя уже не было. − Эй, эй, не обижайся! Ты куда делся? Я уважаю чужую придурь, честно! Дайкендзя? Шино оглядел окрестности, но никого не увидел. Холмистая местность, полная оврагов, могла скрыть хоть полк партизан, а Дайкендзя, вероятно, знал какие-то местные тропы и, обидевшись, не отзывался. Шино разочарованно вздохнул. Мда, не повезло. Испортил интересное знакомство. Может, он в деревню пошел? Не может, а точно. Вещей при Дайкендзя не было, а значит на станцию он не пойдет. Попробовать перехватить? Шино спустился с холма и прошел по тому самому деревянному мосту. Провел ладонью по отполированным перилам. Этот, что ли, мост проклят? Непохоже. Мост как мост, старинной постройки, добротный, ещё сотни лет простоит. Но ведь Шино завернули именно с него. В деревенском кафе он поболтал с официанткой и выяснил, что не ошибся. Мост − тот. А вот что с ним было не так, женщина знала смутно. Вроде мертвые там по ночам бродят. И кто их увидит − непременно потеряет разум. Сама она таких мазоку не встречала, нет, но и ей, и ее родителям запрещено было им пользоваться. Дайкендзя она не знала. − Приезжий, как вы, наверное, − пожала плечами официантка, − у нас тут летом многие отдыхают. Речка, холмы, благодать. Вы если не найдете, где остановиться, приходите ко мне, я вам комнату сдам. − Обязательно, − пообещал Шино, − а что на мост тоже приезжают посмотреть? − Иногда. Да ну его. Не хочу о нем говорить. Пришлось искать других собеседников. Шино обошел частный сектор с объявлениями о сдаче жилья, расспрашивая о своем «приятеле» и заодно о мосте. Баек наслушался вдоволь и несколько удивился тому, что местные ещё не монетизировали «проклятый мост». Он бы обязательно так сделал. С другой стороны, ничего конкретного ему не рассказали, а сам мост выглядел совершенно не пугающе. Мало кто станет за такое платить. Разве что отдельные увлеченные личности вроде Дайкендзя? Найти его все ещё не удавалось. Шино снял жилье на пару дней, прогулялся до станции, узнал, что до завтра поездов не будет и успокоился. Никуда он не денется. Можно пока сходить искупаться. Вечером, после ужина, он наконец нашел пропажу. Дайкендзя сидел неподалеку от моста и смотрел на заходящее солнце. − Привет, − обаятельно улыбнулся Шино, присаживаясь рядом, − как твои поиски привидений? − Ещё не начинались. − Почему? − Какое же порядочное привидение вылезет днем? − усмехнулся Дайкендзя. − Нужно ждать сумерек. − Давай подождем, − согласился Шино, придвигаясь поближе, − ты обиделся на меня? − Нет. − И правильно. Но я не верю в привидения. Не видел ни одного. − Я тоже, − пожал плечами Дайкендзя, − привидения − это человеческая мифология. К нам она не имеет отношения. − А? Но ты сказал, что этот мост проклят. − Я сказал, что так считают местные. В проклятия я тоже не верю: сейчас ни у кого нет ни сил, ни нужных знаний, чтобы хоть что-то сработало. Но с этим мостом что-то неправильно, и это факт. Шино окинул его оценивающим взглядом. Дайкендзя оказался совершенно не таким, каким он его представлял весь день. Не экзальтированный охотник за призраками, но кто тогда? − И где тут факт? Ты посмотри на мост, самый обычный же. Я раза четыре сегодня по нему пробегал. Ничего там нет. − Тогда почему жители деревни, уже в третьем поколении, дружно обходят его стороной? − Суеверия? − На суеверия новый мост не построишь. Они выделили деньги и ресурсы, лишь бы к нему не приближаться. Готовы удлинять себе дорогу в три раза. Их дети и внуки делают то же самое, хотя любой нормальный мазоку, хоть раз прошедший по мосту и ничего не обнаруживший, продолжил бы пользоваться им и рассказал остальным, что все в порядке. В наше время верить в суеверия смешно, так почему здешние мазоку настолько в них погрязли? Шино задумался. А ведь он был прав. Загадочная история с этим мостом. Ужасно интересная. Он расплылся в довольной улыбке. Молитвенно сложил ладони. − Спасибо тебе, боженька, за то, что прогнал скуку и ниспослал мне это дело! Я почти готов уверовать, что ты есть, о блистательный Шин-О! С меня хороший алкоголь и дорогая закусь в следующий храм. Дайкендзя тихо рассмеялся. − Кое-что никогда не меняется. Ты все такой же самовлюбленный паяц. − А где мы раньше встречались? − Шино торопливо принялся вспоминать. На память он не жаловался, но среди многочисленных друзей, приятелей и любовников, лицо Дайкендзя не всплывало. С другой стороны, имя было знакомо, значит, они общались? В интернете, может быть? − Не скажу, − серьезно ответил Дайкендзя, − а то тебе станет неинтересно. Будем разбираться с мостом? − Будем, − решил Шино, − а ты, значит, разрушитель мифов? − Разрушения это по твоей части. Я всего лишь мирный мудрец. − Эй, я тоже мирный! Я всегда предпочитаю договариваться, вместо драки! А у тебя есть пара? − Вначале дело, − голос у Дайкендзя был строгий, но глаза смеялись, − а потом развлечения. Пойдем, уже стемнело. Фонарей поблизости не было, и Шино подсветил дорогу смартфоном. Они дошли до середины моста и встали. − Что будем делать? − Ждать. − Долго? − Шино освещал мост и прислушивался к тихому журчанию речки. − Насколько тебя хватит. − Пфф, меня хватит хоть до утра! Давай пока поболтаем. Вот ты где остановился? Смартфон Шино издал невнятный треск и погас. Он тихо выругался. Опять! − Не ладишь с современными технологиями? − Дайкендзя стоял, облокотившись о перила моста. − У меня повышенный фон мареку, − пробурчал Шино и сунул бесполезный гаджет в карман, − постоянно что-нибудь из строя выходит. Телефон каждые полгода меняю: дольше не выдерживают. − И в лифтах застреваешь? − Застревал. Теперь предпочитаю ходить пешком. Одним из самых частых аргументов неоязычников (для которых Шин-О никуда не уходил) и прочих верящих в магию ребят, был именно этот дурацкий повышенный фон. «Мареку есть, вот она, внутри нас! Значит, мы можем ее использовать, как это делали наши предки!» − доказывали они. Наличие мареку у каждого мазоку не отрицалось современной наукой. Однако все ее «использование» сводилось к внезапным скачкам энергии и проблемам с техникой, которая на ней работает. Внешнюю мареку, без которой не мог существовать ни один современный город в Шин-Макоку, вырабатывали энергостанции и генераторы. Теоретически внутреннюю мареку можно было выкачивать и что-нибудь ею заряжать, практически, обычные зарядки справлялись с этим намного эффективнее. Да и кому захочется работать батарейкой? Шино, как и другие бедолаги, от своей особенности имел только неприятности. Впрочем, нельзя же получить все? Он молод, красив, умен, удачлив, божественно сексуален, должны же и у него быть какие-то недостатки? Он поведал об этом Дайкендзя, и тот хмыкнул. − Язык длиной с локоть недостатком не считается? − Это исключительно достоинство, − заверил его Шино, − сейчас докажу. Вот как-то однажды пошел я… Мимо него кто-то пробежал, едва не задев. Шино осекся и вгляделся в темноту моста. Ничего себе скорость. Он даже не успел повернуть голову и заметить бегущего. − А мостом кто-то пользуется. − Думаешь? Дайкендзя подошел к нему. Секунду спустя кто-то пробежал уже за его спиной. Шино недоуменно сощурился. Он вновь никого не заметил, но отчетливо услышал чей-то топот. Ребенок? Будто в ответ кто-то тихо захихикал. Шино фыркнул. − Ну, вот и раскрыта тайна проклятого моста. Нас разыгрывают дети. − Где же они? Дайкендзя зашагал прочь, Шино последовал за ним. Вокруг никого не было. − Под мостом? Эй, вылезайте! Мы в ужасе! Кто хочет получить монетку за скорость? − Не думаю, что ему нужны деньги, − странным тоном заметил Дайкендзя, − смотри. Шино оглянулся на мост и оцепенел. Дети были. Только светящиеся и полупрозрачные, словно сотканные из молочно-белого тумана. − Ты их видишь? − Вижу. Но зачем он это делает? − Он? Призрак? − Мост. − Что? Призрачные дети играли в какую-то свою игру, которой Шино не узнавал. Их было трое: маленькая девочка и двое ребят постарше. Он наблюдал за ними, как зачарованный. По спине градом катился пот. Выходит, привидения есть? Действительно есть? Дайкендзя рядом был напряжен, но явно не собирался бежать в панике, и Шино тоже попытался успокоиться. Есть. То есть вся эта мистическая чепуха… Призрачные мальчики опрокинули девочку на спину и принялись бить. − Эй, вы что творите! − заорал Шино. − Ополоумели! А ну оставьте ее в покое! Они не обратили на него внимания, и он рванул обратно на мост. − Шино, стой! Он бежал, готовый задать маленьким паршивцам трепку и плевать, что они призрачные! Совсем сдурели! Избивать малышку, да что у них вообще в головах творится?! Теперь он слышал и их голоса: возбужденные и злые. Девочка плакала и закрывалась руками. Шино бежал к ней, а они продолжали бить ее и мучить. Маленькие садисты, да он их с моста в реку сбросит! Ещё пару шагов, ещё немного, и он спасет ее, да что же этот мост такой бесконечный! Шино задыхался. В боку закололо, ноги налились болью. Он продолжал бежать, но никак не мог преодолеть каких-то десять шагов, разделяющих его и привидений. − Шино, хватит! Ты бежишь на месте! То, что ты видишь, давно произошло, ты не можешь ничего изменить! Он рухнул на колени. Голос Дайкендзя звучал как сквозь вату. Пот заливал глаза. Подростки скинули тело девочки с моста, и все исчезло. Мимо него снова кто-то пробежал. Где-то весело засмеялась малышка. − Хватит, − тихо повторил Дайкендзя, − он сейчас начнет показывать сначала. Пойдем отсюда. − Мрази! Да за что они ее так?! − Не знаю. Идем. Шино пришел в себя только под горячим душем, когда кожа покраснела, а от клубов пара стало тяжело дышать. До того он находился в какой-то прострации, с абсолютно пустой головой, как зависший гаджет. Дайкендзя проводил его до снятого жилья и ушел. Видимо, тоже хотел прийти в себя. Значит, вот в чем проклятие моста. А днем казался совсем мирным. Властелин их забери, ну как так можно?! За что, почему? Да, он знал, что на свете существуют убийцы и некоторые из них проявляют себя уже в юном возрасте. И детей тоже убивают. Но одно дело знать, а другое − видеть своими глазами и не мочь вмешаться. Лучше бы он этого не знал. Шино стиснул зубы. Нет, стоп. Это уже трусость. Не видеть зла, не слышать зла, не говорить о нем. Допускать его. Отвратительно. Может быть, ей нужна помощь? Иначе зачем все это показывается вновь и вновь? Ее убили, и она хочет, чтобы ее убийц покарали. Да, наверное. Без этого маленькое привидение не может обрести покой. Все, что он видел, − это же крик о помощи! А жители выстроили другой мост и не приближаются к старому. Убитая девочка кричит каждую ночь, а ее все игнорируют. Шино просидел без сна до самого рассвета, а потом все же провалился в темноту, к счастью, без снов. Утром он знал, что будет делать.

***

− Ты все-таки решил влезть в это? − спросил его неслышно подошедший Дайкендзя. Шино кивнул, листая кипу пожелтевшей бумаги. Деревенская газета выходила раз в месяц, чаще просто не было смысла. Старые подшивки хранились в библиотеке. В них должны были что-то написать об этом деле. − Ты так и не сказал, где остановился, и я оставил тебе сообщение в единственном кафетерии, на почте и в трех магазинах. Я рад, что ты не уехал. − О тебе говорит вся деревня, − заметил Дайкендзя, − ты приставал к куче народа с требованием рассказать о смерти девочки. Теперь тебя считают полоумным. Шино отмахнулся. − Пусть. Никто ничего не знает, представляешь? Вот я и пришел сюда. Должна же хоть где-то быть информация? − Это если она сохранилась, − Дайкендзя склонился над старыми газетами, − мне кажется это было очень давно, поэтому никто тебя не понял. Ищи не раньше, чем семьдесят лет назад, иначе старики бы помнили. Кстати, а что ты собираешься делать, если найдешь? − Расследовать ее смерть. − Ее убийцы уже тоже могут быть мертвы. − Неважно. Главное, чтобы она упокоилась с миром. Дайкендзя не ответил. Шино взглянул на него. − Ты такое уже видел, да? − Я и не такое видел, − ответил Дайкендзя, − мир всегда был жестоким местом. − Так кто ты? Журналист? Охотник за привидениями? Кто? − Наблюдатель. Я не вмешиваюсь, просто смотрю. − И все? − И все. Шино нахмурился. − Но не пытаешься ничего сделать? Почему? Дайкендзя взглянул на него печально и немного устало. − Это не в моей власти. Но я могу, как всегда, помогать тебе. − Как всегда? − Вспомнишь, если захочешь. А нет, так нет. Шино промолчал. Тут тоже была загадка, но дело убитой девочки было важнее. Потом он расспросит Дайкендзя поподробнее и найдет какую-нибудь зацепку их знакомства, но не сейчас. − Я буду благодарен тебе за помощь. Давай поможем малышке вместе. Дайкендзя кивнул, затем добавил: − Но ты можешь получить не тот результат, которого ожидаешь. − Главное, чтобы был хоть какой-то. − Шино, я скажу ещё раз. Привидения − людская страшилка. В Шин-Макоку их быть не может. Шино нервно фыркнул. − А что мы видели тогда? − Мост, с которым что-то не так. Шино пожал плечами. Похоже, у Дайкендзя была своя мистическая теория, но он доверял глазам. Были привидения, были. И если это не галлюцинации, то значит привидения. Он раскроет их тайну. Они провели в библиотеке весь день. Дайкендзя предлагал ему прерваться и сходить перекусить, но Шино отказался. Его жгла жажда деятельности. Чем быстрее он найдет информацию о преступлении, тем быстрее освободит несчастную малышку. К счастью, событий в местной деревеньке было немного, и они наконец нашли нужную новость. О ней писали почти год, и случилось это около восьмидесяти лет назад. − «Жестокие игры в язычников закончились трагедией», − прочитал Дайкендзя вслух. − «Двое подростков, Курт Мюллер и Коррадо Дженьо, увлеклись старой легендой и убили на мосту маленькую Сюзон Фросс, с которой часто там играли. Следствие установило, что они «принесли ее в жертву духу моста», который якобы обитал на нем в стародавние времена. Темные суеверия послужили причиной гибели ребенка: многие местные жители и сами верили в духа, часто оставляли ему «пожертвования» (печенье, конфеты, каштаны и мелкие монеты), их принято было бросать под мост проходя по нему. К этому их приучали взрослые, неудивительно, что дети поверили и принесли свою, кровавую жертву. Оба юных преступника раскаиваются в содеянном и отправятся в колонию несовершеннолетних в столице. Семьи Мюллер и Коррадо покидают деревню. Но доколе мы будем терпеть эти нелепые выдумки, эти проклятые сказки о духах земли?! Вера в эту замшелую мистику отняла жизнь маленькой Сюзон и сломала ее двум впечатлительным подросткам, а также их родным. В наше цивилизованное время, когда мареку дает свет и тепло в каждый дом безо всякой магии…», − Дайкендзя прервал чтение, − дальше уже неважно. Этот мост был предметом местечкового культа, и этот культ разнесли в пух и прах. − Духи земли? Разве им поклонялись не во времена Шин-О? Это же часть старой религии. − И после тоже. Но не поклонялись, а просто мирно сосуществовали рядом, − Дайкендзя переплел пальцы и устроил на них подбородок, − духи обычно хранят земли, на которых живут, а мазоку их за это благодарят. По крайней мере, так было раньше. Сейчас в них почти никто не верит. − И правильно делают, − мрачно буркнул Шино, − значит, убийцы наказаны. Что же ей мешает уйти? Может, нужно исполнить последнее желание? Или назвать их имена? Послушай, а что, если она не знает, что ее обидчики наказаны? Как ей об этом сообщить? Дайкендзя вздохнул. − Девочка давно мертва. Привидений в Шин-Макоку не бывает, говорю тебе. − Хочешь сказать, я один их видел? − Не один. Но ты не понимаешь, что именно видел. − И что же? − Кино. События прошлого. Ты же не зовешь призраками фильмы, даже если их актеры уже умерли? − Кто же его нам крутит? Дайкендзя открыл рот, но Шино сообразил и расхохотался. − О нет, только не говори мне о духах земли! В это я точно не поверю! Привидения − ладно, но духи-барабашки из сказочек?! − Как пожелаешь, − прохладно ответил Дайкендзя. − «В стародавние времена, жил да был дух земли…», − процитировал популярную детскую передачу Шино, − тогда ещё мазоку жили вечно, кидались огненными шарами и похищали прекрасных человеческих девушек. И мареку из всех хлестала, как бешеная, благо, техники не существовало и ломаться было нечему. У меня подружка была неоязычница и могла гнать эту пургу часами. Не спорю, заниматься сексом на природе было весело, но всерьез верить в какие-то золотые времена всемогущества и нереального долголетия − просто глупо! − Не верь, − кротко согласился Дайкендзя и встал, − думаю, дальше ты сам справишься, с верой в чужие, человеческие сказочки, и привидений. Я в них верить не намерен. − Эй, погоди, − Шино вскочил и хотел примирительно похлопать его по плечу, но тот увернулся, − ну, не сердись, я немного увлекся. В споре рождается истина! − Нет, − отрезал Дайкендзя, − ты просил помощи, но она тебе не нужна. Зачем звал тогда? − Нужна, − заверил его Шино, − а давай проверим наши теории? Пойдем сейчас на мост и попробуем поговорить с малышкой Сюзон. Или с духом земли, если он там будет. − А дальше-то что? − вздохнул Дайкендзя. − Разговорами всех проблем не решишь. − Мы попробуем, − предложил Шино, − а там посмотрим. И не обижайся. С меня потом ужин. Дайкендзя иронично улыбнулся. − Хорошо. Посмотрим, что у тебя получится. И они отправились на мост. Тот был пуст и тих. Уже было около девяти часов вечера, так что местных жителей в округе не наблюдалось. − Сюзон? В темноте раздался детский смех и топот маленьких ножек. Шино напрягся. − Сюзон? Малышка, мы пришли тебе помочь! Твои убийцы давно заплатили за совершенное преступление, ты можешь успокоиться. Призрачная девочка и двое мальчиков вновь играли на мосту, не обращая на него внимания. − Сюзон! Хватит, прошу! Что тебе мешает уйти? Скажи, и я выполню твое последнее желание! Однако ничего не менялось. Сцена убийства на мосту разыгрывалась, как по нотам. Шино стиснул зубы. Не вышло. Она его не слышала. Дайкендзя, молча ожидающий рядом, сказал: − А теперь, если не возражаешь, давай попробуем поговорить с нашими барабашками, в которых я разбираюсь несколько лучше, чем ты − в привидениях. − Советуй, Великий Мудрец, − Шино отвернулся, чтобы не видеть, как малышку Сюзон снова сбросят с моста, − что будем делать? − У тебя есть монетка? − Есть. − Поприветствуй духа земли и кинь ее под мост. Потом прикоснись к перилам и назови свое имя. Скажи, что хочешь поговорить с ним. − А ты? − Дух будет охотнее говорить с тобой, чем со мной. − Почему? − Ты обаятельнее, − хмыкнул Дайкендзя. Шино глубоко вздохнул и сделал все, как ему сказали. Картина на мосту переменилась. Призрачные дети исчезли, зато появилось нечто иное. Уже не прозрачное, а густое, вертикально вытянутое плотное облако, выглядящее, как светящийся кисель красно-розового цвета. Аморфное и невнятное, оно плавно полетело к ним. − Духи земли же не плотоядные? − дрогнувшим голосом уточнил Шино. − Нет. Не бойся. − Здравствуй, о, Шин-О, − голос духа звучал гулко и звеняще, − я рад снова видеть тебя. − Ну, привет, − ответил тот, размышляя о своей внезапно возросшей популярности. Ладно Дайкендзя, но это он точно раньше не встречал! − Ты хотел говорить? − Да. Зачем ты пугаешь людей видениями гибели малышки Сюзон? − Дайкендзя предоставил беседовать ему, и Шино сразу перешел к делу. − Так жаль! Я сделал неправильно. Мазоку перестали приходить. Со мной больше никто не здоровается. − Что ты сделал неправильно? − Я не знаю. Я хотел понять, почему меня забыли. Мне одиноко. Почему никто больше не говорит со мной? − Ты же показываешь всем смерть девочки! − Да. Мне грустно. Мазоку приходили плакать о ней, и я хотел присоединиться к их горю. Но никто больше не приходит и не приносит ей цветов, а мне − подношений. Почему? − Ее родные давно умерли. Тебе незачем больше горевать, прошло много времени. − Почему же никто не приходит ко мне? Мне плохо одному. Сделай так, чтобы они приходили! Сбитый с толку Шино повернулся к Дайкендзя. Тот покачал головой. − Как я и говорил: одними словами проблему не решишь. Духи земли иные, чем мы. Хотя нужно им зачастую совсем немного. Но мазоку больше не придут на этот мост, даже если здесь все успокоится. Шино прикусил губу. Дух земли, это, конечно, не маленькая мертвая девочка (покойся с миром, Сюзон!), но он тоже был беспомощным и растерянным. Да и бестолковым: надо же было такими страшными картинами пытаться привлечь внимание! И что теперь делать? − А почему мазоку раньше с тобой общались? Ты умеешь исполнять желания? − Нет. Я могу только сделать их счастливее. Ненадолго. И я берегу эту реку от скверны и захватчиков. − То есть ты им настроение повышал? − сообразил Шино. − А они за это тебе оставляли подношения? Хм. Хм? Его вдруг озарило, и он торжествующе заулыбался. − Я знаю, что нужно делать! Во-первых, прекращай пугать всех этими сценами. Лучше вообще не являйся. Во-вторых, продолжай делать счастливыми всех, кто проходит по этому мосту, понял? − А они будут со мной здороваться? − Будут! Я их уговорю! Дайкендзя скептически хмыкнул, но дух засиял и расплылся, теряя форму. Голос его зазвучал восхищенно: − Спасибо, о Шин-О! Ты велик! Да не будет одинокой твоя дорога! − Ты тоже не скучай. Все, мы пошли. Шино помахал духу земли и решительно зашагал прочь. − И как ты намерен убедить суеверных местных жителей ходить по мосту, который давно стал для них табу? − спросил его Дайкендзя. Шино ухмыльнулся. − Дух сам мне подсказал, что делать. Мы устроим шоу!

***

Народу у моста собралось видимо-невидимо. Почти вся деревня, приезжие тоже заглянули. Дайкендзя стоял чуть в стороне, наблюдая. Шино дождался всеобщего внимания и взобрался на перила моста. − Добрые мазоку, спасибо, что пришли. Недавно, в развалинах храма Шин-О я узрел истину! На этом крепком, удобном, добротном мосту лежит проклятие, но его можно снять! И вы снова сможете им пользоваться! Народ шептался и подхихикивал, глядя на него. Шино оправил балахон, расшитый зодиакальной символикой. Хороший такой балахон, просторный. Из столичного магазинчика «Счастье в магии», куда Шино метнулся на поезде утром и хорошенько закупился, сделав магазину неплохую дневную выручку. − Я − тот, кто сможет одолеть зло и призовет вам духа-защитника, который принесет удачу, счастье и долголетие любому, кто пройдет по мосту! Но вначале, я сниму проклятие! Шино врубил колонки с треком номер пять из сборника мистической музыки и медленно пошел по перилам, выкрикивая вычитанные в интернете «заклинания». От моста потянулся едва заметный дымок, а когда Шино спрыгнул с перил, он резко усилился. Толпа заволновалась. − Эй, мост-то горит! Слезай оттуда, придурок! − Меня не остановят злые чары! Я благословлен самим божественным Шин-О, он избрал меня для борьбы с проклятием! Шино воздел руки к небу и топнул ногой. Из-под моста раздался оглушительный, жуткий рев, а клубы темно-фиолетового дыма почти скрыли его фигуру. Музыка стала тревожной. Толпа ахнула, а Шино выхватил из-под балахона длинный деревянный жезл, с вырезанными на нем рунами и вскинул над головой. − Изыди, тьма! Заклинаю тебя именем Шин-О! Изыди! Не мучай больше этих добрых мазоку! Он завертелся волчком, незаметно разбрызгивая жидкость из широких рукавов. Со стороны казалось, что он развеивает дым жезлом. Музыка достигла своего пика, и последние аккорды рухнули на головы замерших жителей, подобно лавине. Больше никто не хихикал, все следили за происходящим с напряженным интересом. Краем глаза Шино заметил, как Дайкендзя прикрывает глаза рукой. Губы его были поджаты, а брови страдальчески сошлись на переносице. Шино с трудом сдержал ухмылку. Похоже, кто-то в него не верил. Ну, держись! Дым развеялся, и Шино торжествующе вскинул жезл. − Мост очищен! А теперь, приди к нам, добрый дух земли и одари этих мазоку чудесными силами природы! Дай им все, чтобы сделать их счастливыми! Так, мне нужен доброволец! Кто пройдет со мной по мосту и на себе испытает чудесный эффект? Он встретился взглядом с Дайкендзя, но тот качнул головой. Затем кивнул на знакомую официантку. Несколько секунд Шино боролся со шкодливым желанием вытащить все же его, заставив ассистировать, но благоразумие взяло верх. Обидится ещё. Лучше использовать кого-то из местных, убедительнее выйдет. Он подошел к официантке. − Прекрасная леди, я чувствую, что вам нужна помощь. Позвольте предложить вам руку, − галантно поклонился он и обаятельно улыбнулся. С женщинами у него проблем никогда не было, а официантка с первого дня его пребывания в деревне проявляла к нему интерес. Она взяла его под локоть и кокетливо улыбнулась. − Ну, пойдем, погуляем, милый. Они неторопливо прошлись по мосту. Шино протянул даме монетку. − Прошу вас, прекрасная леди, быть доброжелательной к вашему новому соседу. Поздоровайтесь с духом и киньте монету под мост. Она так и сделала. Толпа зашепталась. Когда «прогулка» закончилась, Шино поцеловал ей тыльную сторону ладони (вызвав новую улыбку) и громко спросил: − Как ощущения? Чувствуете покалывание в кончиках пальцев? Легкость в теле? Игривую юность, кипящую в крови? Ваше настроение заметно лучше, чем с утра, не так ли? Лицо официантки стало задумчивым, затем посветлело. − Правда! У меня утром спина болела, две таблетки приняла, но ничего не помогало. А сейчас отпустило! Как будто лет пятнадцать сбросила! − Видите? − Шино торжествующе обернулся к толпе. − Дух земли теперь будет добр к этой леди и любому, кто будет ходить по мосту и здороваться с ним! − Брехня! − из толпы выбрался крепкий, седой старичок. − А ну-ка, дай я пройду! Сам проверю, чего ты там плетешь! Шино ослепительно улыбнулся ему и повторил совместный променад. − Чувствуете ли вы легкость, уважаемый? Силу в руках и ногах? Готовность дать фору всем этим молодым слабакам? Старик пожевал губами и растерянно обернулся к толпе. − Чувствую. И зуб перестал ныть. Мост-то теперь лечебный! − Это дух лечебный, а не мост, − поправил его Шино, − что ж, моя миссия здесь закончена. Желающие могут пройтись по мосту прямо сейчас. Но помните: каков ответ, таков и привет! Те, кто будут игнорировать духа, ничего от него не получат. − А денег собирать не будешь? − Я − мазоку, благословленный волей Шин-О, − с достоинством ответил Шино, − а не какой-то шарлатан. Денег не беру. Толпа потянулась к мосту и очевидцам. Шино собрал реквизит и нагнал Дайкендзя, шедшего к развалинам храма. − Ну, как? − самодовольно спросил он. − Блестяще, − отозвался Дайкендзя, − я бы со стыда сгорел за эту клоунаду, с химическими опытами десятого класса, а ты их убедил. Харизма, как она есть. Не забудь забрать третью колонку из-под моста. − Не забуду. Итак, все довольны: у жителей есть волшебный мост, у духа земли − добрые соседи. Забавно, что они такие впечатлительные. Дух ведь только настроение повышает, а они все разом исцелились. − Про настроение сказал ты, а не дух. Он обещал делать мазоку счастливее, а это может быть и снятием боли. Однако временным, врачей он им не заменит. Шино не стал спорить. Он был жутко собой доволен. С одним делом он закончил, и пришла пора переключаться на другое. Дайкендзя сегодня был ещё красивее, чем раньше. Они устроились в развалинах, и Дайкендзя тепло улыбнулся ему. − Повеселился? − Ещё как. − Ты и в самом деле ничуть не меняешься. Все так же переворачиваешь мир вверх тормашками ради развлечения и помогаешь всем, до кого дотягиваешься. Знаешь, я рад это видеть. Для тебя нет ничего невозможного, какой бы твоя жизнь ни была. − А твои ценные советы помогают мне творить добрые дела, − вернул ему улыбку Шино. Похоже, его симпатии были небезответны, − так где мы все-таки виделись? Признайся, прости мне мой склероз! − Некоторые вещи не стоит вспоминать. Неведение дарует блаженство. − Но я хочу вспомнить! − Нет. Ты хочешь меня, а это совсем другое. − Ты полон загадок, − хмыкнул Шино, − я буду открывать их по одной, ладно? Я ведь тебе нравлюсь так же сильно, как ты мне? Дайкендзя промолчал, но ответа и не требовалось. От его взгляда, нежного, влюбленного, но отчего-то немного грустного, у Шино пересохло во рту, а сердце затрепыхалось, как нанизанная на иглу бабочка. Да в него, похоже, влюбились. Вот и отлично. Дайкендзя − замечательный, умный и самый красивый мужчина из всех, кого Шино когда-либо видел. Эти глаза, эти губы, это тело − все будет принадлежать ему. Они отлично поладили и будут ладить впредь. И, может, влипнут ещё в какие-нибудь необычные приключения. Он медленно подался к Дайкендзя и тихо сказал: − Ты мне безумно нравишься. Эй, отдай мое сердце назад. Или обращайся с ним бережно. После этого Шино обнял и поцеловал его. Вернее, попытался это сделать. Ни губы, ни ладони не встретили сопротивления. Дайкендзя был бесплотным, как летний ветерок. Он вздохнул и покачал головой. − Опять руки распускаешь. Дурачок. Я буду любить тебя всегда, но вот тебе лучше прожить эту жизнь, не цепляясь за прошлые. Прощай, Шино. И Дайкендзя исчез прямо у него на глазах.

***

Шино обошел все могилы на местном кладбище. Каждый раз, когда на фотографии попадалось молодое лицо, его сердце екало, но они были чужими. Он кусал губы и продолжал искать. Он должен был найти Дайкендзя. Шино чувствовал себя несчастным и опустошенным. Дайкендзя мертв? Они любили друг друга в прошлой жизни, а в этой не встречались и уже не встретятся? Проклятье, нельзя же так! Он любит этого мазоку, уже любит, он привык к его присутствию рядом, незримой поддержке, умным советам и мягкой иронии. Шино так ни разу и не прикоснулся к нему, но ощущение было словно у него отняли надежное плечо. Близкого друга. Верного возлюбленного. Того самого, которого ищешь всю жизнь и находишь не иначе, чем чудом. А он его упустил. Но что же ему делать, если его возлюбленный мертв? На кладбище Шино его не нашел. Он зарылся в списки похороненных мазоку, уболтав служителя, и несколько дней изучал их, пока в глазах не зарябило. Нет, это не то, так он ничего не найдет. Он снова тыкался в потемках, а Дайкендзя не указывал ему правильный путь. Ночью Шино сбегал поговорить с духом земли, но тот ничего путного не выдал. − Это был твой спутник, о Шин-О. Я ничего о нем не знаю. − Но он раньше здесь бывал? − Нет. Он пришел вместе с тобой. В деревне Шино теперь привечали и благодарили за духа. Из полоумного, в глазах жителей, он эволюционировал в чудотворца. Кто-то попросил благословить семейные талисманы. Кто-то − вернуть ушедшего жениха. Знакомая официантка с ним теперь заигрывала, но заметив угрюмость Шино оставила его в покое. Шино каждый день приходил к руинам храма, садился и звал Дайкендзя. Но тот не появлялся. Надежды таяли, а погода испортилась: похолодало, солнце скрылось за свинцовыми тучами, и прогнозы обещали затяжные дожди. Шино настолько измучился, что прибегнул к последнему средству: − Великолепный боженька, могучий, справедливый или какой ты там был. К тебе взываю, о, Шин-О! Верни мне Дайкендзя, а? Люблю я его, понимаешь? Даже если никогда не прикоснусь к нему, пусть будет рядом. Он мне нужен. А я тебе регулярно молиться начну, ритуалы всякие делать, указания выполнять, чего там ещё тебе нужно? Паинькой буду. Неоязычников братьями и сестрами назову. Татуировку с молитвой на лбу набью… −…и будешь ходить с ней, как дурак? Шино вскочил и просиял. Дайкендзя стоял в трех шагах от него и пытался подавить смех. Наконец сдался и рассмеялся, словно услышал остроумную шутку, понятную ему одному. − Никогда не думал, что увижу такую картину, − отсмеявшись сказал он, − но с логикой у тебя все ещё плохо. Кому ты молишься? − Шин-О, − тот приблизился, жадно разглядывая Дайкендзя, − и, между прочим, он мне снова помог. Так что татуировку придется набить. − Это называется магическим мышлением, − вздохнул Дайкендзя, − ты берешь два не связанных события и выстраиваешь из них причинно-следственную связь, просто потому что они произошли одно за другим. Но это − ошибка. Существование духов земли не опровергает законов здравого смысла. Шин-О ушел на перерождение две тысячи лет назад. Его нет, и на твои молитвы он ответить не может. − Но ты ведь вернулся! И ничего, что призрак учит меня материализму? − обескуражено заметил Шино. Дайкендзя закатил глаза. − Опять? Сколько мне повторять, что привидений не существует? Шино склонил голову набок. − Но ты бесплотный. Ты − дух земли? − А похож? − Не очень. Но, может, вы умеете принимать облик мазоку? − Духи земли этого не умеют. Их способности ограничиваются обороной Шин-Макоку, которую они поклялись защищать, и стихийными воздействиями. − Поклялись? − невольно заинтересовался Шино. − Кому? − Шин-О. Они все − его вассалы. Он, в ответ, обещал заботиться о них, так же как о подданных-мазоку. − Но ведь его больше нет! − подловил его Шино. − Выходит, их договор не соблюдается? Дайкендзя кивнул. − Ты прав. Но большинство духов земли не заметили его ухода и продолжают исполнять свои клятвы. Жаль, что мазоку забывают о них. Они могли бы жить в мире и без Шин-О. Шино почесал в затылке. В голове мелькнула и сгинула какая-то мысль. − Ты их пастырь что ли? − Нет. Я просто тот, кто помнит. Библиотекарь при никому не нужных, мертвых знаниях. − Но ведь духов земли много, и таких ситуаций, как с этим мостом, должно быть немало? − Конечно. Шино нахмурился. Затем понял. − Я буду помогать им, − решил он, − и духам, и мазоку. − Зачем? − Кто-то же должен? − Нет. Мир не рухнул, когда Шин-О ушел, благополучно существует и поныне, − Дайкендзя пожал плечами, − ты хочешь поиграть в избранного спасителя мира? Но никто не назначал тебя на эту роль, никто не научит тебя волшебным заклинаниям и не подарит вечную молодость в награду. Ты не станешь героем, а просто зря потратишь свое время. − Не зря, − возразил Шино твердо, − я хочу помочь им. Раньше я прожигал свою жизнь и загибался от скуки, не понимая, чего мне не хватает. А мне не хватало именно этого: дела, которым я хочу заниматься, которым я буду гордиться, в котором я увижу смысл! Награды не будет? Пхе! Обойдусь! С голода я не умираю, а все остальное добуду себе сам. Я буду находить духов земли и помогать им, буду расследовать каждое связанное с ними дело, буду решать мистические проблемы мазоку-материалистов! И в жизни больше не испытаю скуки! Никто не оценит? Я оценю! Я буду знать, что делаю, понимаешь? И я клянусь, что никогда не пожалею о своем решении! Дайкендзя молча слушал и в его темных глазах светилась странная смесь нежности, восхищения и сожаления. − И как же ты намерен справляться, если почти ничего не знаешь о том, что называешь мистикой, а меня до сих пор считаешь привидением? Ты слеп, как крот. − Так будь моими глазами, − улыбнулся ему Шино, − мне нужны твои знания и твои советы. Присоединяйся ко мне и давай помогать окружающим вместе? Тогда ты будешь ценить меня, а я буду ценить тебя. И большей награды мне не надо. Дайкендзя вздохнул. − Ты просто невыносим. Ни единой жизни без тебя прожить не даешь. Это была великолепная речь, но, боюсь, тебе придется ее повторить. И все твои успехи обнулятся. − Хм? Ты о чем? − Запоминай адрес, который я сейчас продиктую. Езжай туда, буди и уговаривай меня по новой. И обязательно привези в эти руины ещё раз. − Будить? Ты спишь? − не понял Шино. − Скорее пребываю в блаженном небытие, − усмехнулся Дайкендзя, − и ничего не вспомню, когда очнусь. Ты уж постарайся меня оттуда выдернуть, раз я тебе нужен. До встречи.

***

По названному адресу располагалась столичная больница. Шино сообщил нужную информацию, получил пропуск и вошел в палату. Вздохнул. Дайкендзя был в коме. Бледный, с заострившимися скулами и трубками капельницы, торчащими из тела, он выглядел ужасно слабым и уязвимым. От былой уверенности не осталось и следа. Черепно-мозговая травма в результате аварии, стабильное состояние уже месяц, но в себя не приходит − вот, что Шино о нем выяснил. Родных нет, никто не навещает. Могло быть и хуже. Нет, было хуже. А так он хотя бы жив. Правда, немедленно они на поиски приключений не пустятся. И неизвестно, как он вообще будет себя чувствовать, когда придет в себя. Кома - это повреждения мозга и длительное восстановление. И − последствия. Шино ясно представил, как катит Дайкендзя на инвалидной коляске, гуляя с ним в парке, и до боли закусил губу. Сердце выкручивалось, ныло, а холод, разливающийся по телу, вызывал трусливые и подлые мыслишки. Они ведь почти не знакомы. С чего он взял, что Дайкендзя − тот самый? − Заткнись, − велел себе Шино, − я знаю, понял? Он жив, и это − главное. Мы отлично сработаемся. И плевать, как тяжело будет. Справимся. В конце концов, он искал интересной жизни, а не легкой. Ему и без того все давалось слишком легко, но счастья это не принесло. − Привет, − ласково обратился Шино к Дайкендзя и взял его вялую руку, − я приехал, как ты и просил. Не скучал? Я вот ужасно соскучился. Тебе кто-нибудь говорил, что ты − самый красивый умник, какие только бывают на свете? Можно, я скажу? Ты мне нужен. Только ты и никто другой. Нас с тобой ждут приключения, подвиги и интересные знакомства. Мне нужна твоя помощь, чтобы сделать этот мир немного лучше. Я ведь слепой дурачок, меня надо направлять в нужную сторону. Ты с этим справишься идеально. А я за это буду любить тебя, слушаться и никогда не покину. Договорились? Давай, спящий красавец, просыпайся. Он слегка сжал пальцы. Дайкендзя не реагировал на него. Шино рвано вздохнул. Сказочка ему досталась мрачная и жестокая. Убитого ребенка не спасти, возлюбленного из комы не вывести. Он ведь не умеет творить чудеса, а фокусы здесь не помогут. Но Дайкендзя сказал разбудить его, значит, это возможно? Он принялся гладить тыльную сторону ладони Дайкендзя и продолжил болтать: − А хочешь, я расскажу тебе историю? Настоящую, не выдуманную! Жил да был один молодой и красивый дурак. Ещё он был веселым и активным, с шилом в заднице, как говорят. Вечно лез куда не звали, ведь только там творилось что-то интересное. Но было ему скучно, он просто болел этой скукой и ненавидел ее. Однажды красивый дурак… давай будем звать его просто красавцем? Итак, однажды, красавец набрел на руины древнего храма Шин-О и лег там спать. И узрел красавец во сне своего возлюбленного, с которым был вместе в прошлой жизни, узнал его среди тысяч мазоку и позвал за собой. А когда проснулся, увидел, как над ним кто-то стоит и готовится поцеловать. И, знаешь, что сделал красавец? − Вызвал полицию? Голос Дайкендзя прозвучал тихо, как шелест пергамента, а глаза с трудом сфокусировались на лице Шино. Но они были открыты, и у Шино перехватило дыхание от восторга. − Ты очнулся! Радость моя, счастье мое, ты снова со мной! Дайкендзя отвернулся и уставился в потолок. − Ты кто вообще такой? − Твой возлюбленный и самый верный друг. − Я тебя впервые вижу. − Это ничего, ты меня обязательно вспомнишь! Наша встреча была незабываема. И у нас с тобой куча планов, так что тебе обязательно нужно будет поправиться, окрепнуть и встать на ноги. Дайкендзя снова перевел взгляд на него. − Ты − сумасшедший. − Есть немного, − признал Шино, − но это не беда, я тихий и послушный. Иногда. А тебя я обещаю слушаться часто, о мой Великий Мудрец! Дайкендзя вздрогнул и стиснул его руку. − Позови врача. − Мигом обернусь. Ты только не засыпай больше, хорошо? − Хорошо, Шино.

***

На выписку Шино притащил ему огромный букет алых роз, которые сам же и нес, заявляя, что Дайкендзя нельзя таскать тяжести. Подогнал машину максимально близко к больнице, усадил в нее, и повез неизвестно куда. − Я снял нам две квартиры дверь в дверь, − объяснял он, − симпатичный жилой комплекс, все рядом, есть парк, где будем с тобой гулять. От больницы недалеко, на процедуры сможешь ходить пешком, когда станет получше. А пока я буду тебя возить. Как ты себя чувствуешь? − Нормально, − коротко отозвался Дайкендзя. Из старой квартиры его выселили, с работы уволили задним числом. Знакомые забегали проведать и поздравить, но их помощь ограничивалась принесенными фруктами. Зато этот странный тип заботился о нем, как о родном. Или как о будущей жертве, если он все-таки маньяк. Если так подумать, то Дайкендзя был почти идеальной жертвой: одинокий, слабый и обеспеченный. Сгинет, и искать его будут только в больнице, да и то для галочки. А этот «заботливый» копию ключей от квартиры наверняка сделал, чтобы приходить, когда захочет. Не будет Дайкендзя там жить, тем более рядом с ним. Дайкендзя уткнулся носом в цветы. Ему раньше их никто не дарил. Пошлейший жест, нелепая попытка очаровать. Может, этот тип просто хочет его охмурить и выкачать побольше денег, а не приковать к батарее? С этим он сможет справиться, пока находится в ясном сознании. А вот в физическом противостоянии точно проиграет: он все ещё чувствовал себя плохо и должен был регулярно пить таблетки от головокружения. − Не дует? − заботливо осведомился Шино. − Я могу закрыть окно. − Нет, спасибо. − Скажи, если что будет не так. Дайкендзя вздохнул. Обаятельный стервец. А красивый какой: совершенно королевские золотые волосы, лицо с правильными чертами, голубые глаза с хитринкой, рот такой, что хочется целовать и целовать, фигура, как у модели из журналов для взрослых. Утверждает, что они были вместе, но Дайкендзя его не помнит совсем. Конечно, после комы проблемы с памятью неудивительны, но не настолько же, чтобы забыть любовника? Нет, этот красавчик − очевидный мошенник. И только одно портило сложившийся образ. Имя. Шино. Дайкендзя вспомнил, что его так зовут, сразу же после того, как задал ему этот вопрос. А тот на него не ответил, их первый диалог он помнил четко. Но Дайкендзя знал, что его зовут именно так, и это знание подтвердилось. А ещё Шино каким-то невероятным образом знал о значении имени самого Дайкендзя. Великий Мудрец. Это имя ему дали родители. Откуда уж откопали, непонятно, но отец был помешан на древнейшей истории Шин-Макоку и в совершенстве знал древнемазочий язык. Дайкендзя подозревал, что это имя какого-то позабытого деятеля, тем более мама убеждала, что с таким именем его ждет необычная судьба. Он никогда и никому не сообщал значение имени, чтобы не подвергаться насмешкам. Однако Шино его знал. Родители умерли несколько лет назад, так что вряд ли он мог узнать у них. И эта мелкая трещинка в аргументах заставляла его колебаться, хотя все было ясно. − Где мы с тобой познакомились? − спросил Дайкендзя. − В одной милой деревеньке, на станции Ортаун. Это по направлению в округ Бильфельд. − Я там не был. − Был. Мы духу земли помогали. Он, бедолага, был всеми брошен, через его мост никто не ходил, потому что считали проклятым. Выглядел как красный кисель, помнишь? И говорил, как из бочки, гулко. Дайкендзя уставился на него. Он ещё и псих? Не лучше ли попросить остановить машину, пока он в хорошем настроении и попытаться сбежать? Шино поймал его взгляд и хмыкнул. − Хочешь, я угадаю, что ты сейчас обо мне думаешь? − Не надо. Ты веришь в духов земли? − Верю. Я их видел. Ты мне их показал. Рассказываю дальше: встретились мы с тобой в руинах, где ты разбудил меня поцелуем, и отправились смотреть на проклятый мост. Днем там было спокойно, а к вечеру разыгралась драма: дух показывал эпизод убийства маленькой девочки. Жутко было. Ты увел меня оттуда и старался успокоить, чтобы я не спятил. Потом мы искали в библиотеке информацию об этом, и ты смеялся над моей верой в привидения, а я − над твоей верой в духов земли. − Я не верю в духов земли. Шино помолчал, сосредоточившись на дороге. − Но ты мне о них рассказывал. Что они − иные, что берегут земли и являются добрыми соседями для мазоку. Их ещё Шин-О под себя подгреб и заставил служить за мелкие монетки и каштаны. А после его смерти они стали забивать на свои обязанности, и мазоку стали их забывать… − Что за чушь?! − рассердился Дайкендзя. − Я не мог нести такого бреда! Шин-О их не «подгреб под себя», а заключил с ними договор и соблюдал его все свое существование, в том числе и посмертное! Духи земли уважали его и любили, как, по-твоему, он мог бы их заставить служить? Мелкие подношения требуются не всем духам, иные принимают вливания мареку, а кому-то вообще ничего не нужно. А забывать их стали из-за глобализации, взаимного проникновения нашей и человеческих культур, и общего технического прогресса. Сложно верить в сказки, когда летишь на самолете. Повисла тишина. Шино повернулся к Дайкендзя и торжествующе заулыбался. Тот спохватился и отвел взгляд. Надо же было так проколоться! Дайкендзя действительно не верил в духов земли, но знал о них все. И не только о них. В его голове и до комы было не все в порядке. В ней регулярно всплывало то, что никак не могло туда попасть, потому что он не изучал этого. И не стал бы изучать никогда. Духи земли. Стоило ему наткнуться на упоминание о них, и голова наполнялась сожалениями о постигшей их судьбе. Когда-то доблестные защитники, благодаря которым ни одно человеческое королевство так и не смогло захватить маленькую Шин-Макоку, ныне они заброшены и забыты. Бред, учитывая, что он в них не верил. Но он знал, что духи земли есть. Знал, что божественный Шин-О существовал на самом деле, но что его больше нет: божествам тоже хочется отдохнуть от груза памяти прошлого. Знал, что человеческая нечисть не может существовать на территории Шин-Макоку: мареку раздавит ее, развоплотит, выдавит чужое из королевства демонов. Это была их земля обетованная, оплот безопасности, подаренный Шин-О своим подданным. Эти «знания» всплывали, как обычные мысли, его мысли, хотя Дайкендзя точно мог сказать, что они ему не принадлежали. Кто-то хозяйничал в его голове. Вероятно, шизофрения. Он прошел всех врачей, сдал всевозможные анализы, но добился лишь смутной трактовки «острая форма дежа вю». − Пока нет голосов и маниакальных состояний, считайте это небольшим сбоем мозга, − пояснил психиатр, − всякое бывает. Таблетки выписывать не буду, ими лечат то, что угрожает жизни и здоровью пациента. Если будет прогрессировать − приходите, а пока ничем помочь не могу. И Дайкендзя пообещал себе быть тихим психом. Адекватным и неопасным для общества. Да и мало ли что у кого в голове? Некоторые на полном серьезе чакры раскупоривают и ложки взглядом гнут. «Всплывающие подсказки», как он их называл, несильно осложняли жизнь. Главное было никому о них не говорить. А он проговорился. Но невозможно же было слушать этот безграмотный бред, даже в шизофрении должна быть своя закономерность! Шино остановил машину. − По-моему, кто-то тут врунишка, − доверительно сообщил он, − все ты помнишь, а притворяешься, что нет. − Ничего я не помню, − отрезал Дайкендзя, − тебя в том числе. Я даже не помню, чтобы мы занимались сексом. Ни единого раза. − А мы им и не занимались, − не смутился Шино, − в этой жизни, по крайней мере. За прошлую не скажу − не знаю. − Чего ты от меня хочешь? − Чтобы ты стал моим консультантом по мистике. Я, видишь ли, задумал помогать духам земли и мазоку, что страдают от проблем с ними. Но я мало об этом знаю, а ты назвал себя библиотекарем при мертвых, позабытых знаниях. Они мне очень нужны. Как и помощь эксперта. Дайкендзя онемел. Он ведь молчал, никогда, никому и полслова не сказал, а его безумие все равно вылезло наружу! Более того, кто-то хочет, чтобы он им поделился. Но ведь зачем-то все это всплывало в его голове? Великий Мудрец. Хранитель мертвых знаний. Его шизофрения наконец-то обрела смысл. В голове зазвенело, а ладони вспотели. Испуганный внутренний голос тихо бормотал, что надо немедленно все отрицать и бежать на сеанс к психиатру. Тогда можно будет сохранить разум и как-нибудь обосновать, откуда Шино все это про него узнал. Может, Дайкендзя в коме говорил без умолку, а кто-то записывал? Или Шино знал его родителей раньше? Или… − Эй, − мягко сказал Шино и взял его за руку, − успокойся. Это пугает, я знаю, но кто если не мы? Духам земли нужна помощь, а большинство мазоку даже не знают об их существовании. Мы знаем. Хочешь, я буду делать все сам, а тебе просто платить за консультации? Тебе нужно беречь себя, я знаю. Но ты не сумасшедший, и я тоже. Просто мир оказался сложнее, чем мы думали. Так ведь тем интереснее, разве нет? Дайкендзя посмотрел на него. Потом сжал ладонь Шино и отвратительно шуршащий букет роз на коленях. В конце концов, он всегда знал, что можно проверить свои «всплывающие подсказки». И выяснить все. Просто никогда не решался на это, боясь сойти с ума окончательно. − Поехали в эту деревню, − тихо велел он, − в развалины храма. На мост. Докажи мне, что не лжешь. Покажи духа земли, и если я увижу его, то поверю тебе. − Прямо сейчас? − Да. Или я выйду из машины, и мы распрощаемся. − Едем.

***

Дайкендзя смотрел на красно-розовый, парящий в воздухе, дым, а видел слабенького, привязанного к речке, духа земли. Восторженного и обожающего мазоку, общительного, как полугодовалый щенок, даром, что ему тысячи лет. Такому нет ничего страшнее, чем не угодить и быть брошенным. На болтовню Шино он реагировал, как на ласку, а тот совершенно его не боялся. Дайкендзя вспоминал и других духов, их способности, слабости, условия договора с ними и мышление, далекое от логики мазоку. А ещё он точно был здесь раньше. − Пойдем в руины, − попросил он, видя, что пустой разговор затягивается. − Ты не устал? Может, передохнем? − Не надо. Пойдем. Храма не было, но Дайкендзя помнил в нем все до мелочей, словно сам проектировал. Он благоговейно коснулся обломка стены. Прочный камень, прослужил столько, сколько надо. А фон мареку какой шикарный! Намолено и аура Шин-О сохранилась, хоть и слабая. Если в таком месте заснуть, то можно призвать кого-нибудь. Например, чью-то душу, которая скучает в бессознательном теле. Душа ведь уникальный хранитель знаний. Тело умирает, личность меняется, а душа всегда все сохраняет. Но кто ей управлял тогда? Кто подсказывал Шино правильные ответы? Дайкендзя вздохнул. Его «всплывающие подсказки» все-таки имели смысл, но сейчас их было слишком много. Он ощущал себя нерадивым студентом, которому преподаватель надиктовывает нечто очевидное ему, но совершенно непонятное студенту. И он, наконец, вспомнил знакомство с Шино. Интереснее жить, когда мир сложен? Ну-ну. Его душа воспользовалась отсутствием контроля сознания и закадрила ему красивого сумасшедшего парня, который убедил его, что сумасшедшим быть весело. Замечательно. Шино расстелил на алтаре плед и вытащил термос с чаем. − Присядь. Перекусим? Тебе не холодно? − Нет, − ответил Дайкендзя и последовал его совету, − теплый октябрь, приятный. Так хорошо быть вне больничных стен. Кстати, ты соврал: я тебя не целовал. − Значит, приснилось, − улыбнулся Шино, разворачивая бутерброды и подавая ему, − мы с тобой даже на свидание ещё не ходили. Может, это будет первым? У тебя ведь нет парня или девушки? − Нет, − ответил Дайкендзя, прожевав, − и я не кручу служебных романов. Да и вообще мне в ближайший год нужно будет лечиться. Поищи себе кого-нибудь поздоровее. − Обойдусь, − фыркнул Шино, откусывая полбутерброда и активно работая челюстями, − я не озабоченный, не думай. Я просто влюбленный. А ты − объект моего страстного обожания. Но я готов ждать и держаться за ручки, пока нельзя большего. И пока мы не познакомимся поближе. − Ты все-таки сумасшедший, − тихо рассмеялся Дайкендзя, − я, впрочем, теперь тоже. После комы я стал думать, что жизнь скоротечна. Не стоит упускать шансы прожить ее интересно. Я помогу тебе с духами земли. Они не заслужили забвения. Но на что ты намерен жить, пока будешь их искать? У тебя есть работа? − У меня есть деньги. Я же буду платить тебе за консультации. Могу и вовсе содержать, пока не поправишься достаточно, чтобы встать на ноги. Будем, как супружеская парочка со стажем семейной жизни в пару тысяч лет. − Нет уж, спасибо, у меня есть накопления. Хотя бутерброды ты делаешь вкусные. − Я буду готовить тебе их каждое утро и подавать в постель, − пообещал Шино. − Я сменю дверной замок, так что не будешь. Умерь активность. Для начала нужно получше друг друга узнать. Шино принялся заливаться соловьем, расхваливая себя на все лады, но Дайкендзя слушал вполуха. Словно привычный и приятный фон, что-нибудь важное из которого он вычленит без проблем. А затыкать Шино бессмысленно, лучше и не пытаться. Они, действительно, будто бы знали друг друга вечность и недоверие ушло, истаяв, как дым для фокусов. Губы Дайкендзя дрогнули в слабой улыбке. Один прыжок за белым кроликом - и вот он уже невесомо парит, плавно спускаясь в страну чудес. Ему не нужно было верить в то, что все будет хорошо. Он знал это.