Не моя мечта

Я падаю, равнодушная мысль "ну и ладно". Но вдруг всё внутри меня воспротивилось этой мысли. Нет, не ладно! Мой ребёнок не должен погибнуть со мной, и Мехмеду я не могу принести такое горе. Я должна, обязана жить! Почему так темно? Пытаюсь вздохнуть, вместо воздуха в нос и в рот попадает вода. Точно, я упала в пруд. Пытаюсь открыть глаза, вокруг всё равно очень темно, мой плащ, он закрывает свет и мешает двигаться. Изо всех сил рвусь наверх, руки и ноги не слушаются, одежды из дорогих тканей сковывают движения. Очень болит голова. Воздух, хоть бы глоток воздуха. Мысли путаются, не получается, у меня ничего не получается. Чьи-то руки подхватывают меня и несут наверх к неясному свету. Силы покидают меня, я теряю сознание. Снова темнота, но уже совсем не надолго. Я выживу, обязательно выживу. Я очнулась от своего же сильного кашля. Вся вода вместе с недавним обедом вышла из меня. Я лежу на берегу пруда, вокруг много людей. Синан ага мокрый с головы до ног. Так вот чьи это были руки. - Госпожа, вы живы! - восклицают вокруг. - Расступитесь! Госпоже нужно в тепло. Подготовьте сухую одежду, - раздался на удивление громкий командный голос Ханде. Синан ага на руках отнёс меня в покои, мне помогли переодеться и уложили в кровать. Как же болит голова! Я снова провалилась в уютную темноту. Приходила лекарь, перевязала довольно глубокую рану на голове, дала какое-то лекарство. Темнота. - Айлин, проснись, Айлин. Я открыла глаза. - Шехзаде. Зачем вы приехали? Я не хотела, чтобы вы меня такой видели. Мехмед провёл рукой по моему лицу, не задевая повязку. - Шехзаде, - вернулась боль, голова болела ужасно. - Кто это сделал, Мехмед? Как могли так со мной поступить? - Я не знаю, Айлин. Ведётся расследование, но пока никого не нашли. Стражники у ворот убиты. Те преступники, что были в саду, мертвы. - Значит, мы не можем узнать, кто их послал? Мехмед, мне так страшно! - Я обещаю, что сделаю всё, чтобы найти этих негодяев. А ты отдыхай, поправляйся, береги себя и ребёнка. Я приказал удвоить охрану, никто не сможет тебе навредить. Послезавтра я еду в Амасью. Как только поправишься, приедешь ко мне. Мы снова будем вместе. Он поцеловал меня и вышел. Послезавтра, уже послезавтра мы могли быть вместе, если бы не это нападение. Неужели Гизем на это пошла? Или она теперь не одна? Разочарованная Хатидже-султан вновь ждала Гизем в покоях Ибрагима-паши. Здесь всё напоминало о любимом. Великолепный ковёр помнил звук его шагов, стол скрип пера с тех дней и ночей, когда великий визирь писал указы, стены мелодию его любимой скрипки. - В чём дело, Гизем? - спросила султанша как только девушка вошла. - Почему Хюррем ещё дышит? - Госпожа, вы же знаете, что яд я подлила. Но Хюррем-султан дала девушке снова отпить шербет. Она очень осторожна. А дальше вы знаете. Чудом подозрения не пали на меня. - Хорошо, что тебя не подозревают. Но ты не справилась, Гизем. - Мы обе не справились, госпожа, - сказала гречанка и поклонилась. - Ведь Айлин тоже осталась жива. В комнате фаворитки Гизем ждала верная служанка Нисса, хранительница всех тайн этой змеи. - Всё получилось, Нисса, мне удалось, - улыбнулась Гизем. - Хатидже-султан мне поверила. -Но я не понимаю, зачем это нужно? Если вы не хотите смерти Хюррем-султан... - Ни в коем случае! Не забывай, Нисса, что есть ещё шехзаде Мустафа, и он старший наследник. Чтобы Мехмед взошёл на трон, от Мустафы нужно избавиться. А это под силу только Хюррем-султан. - Но зачем вам нужно служить Хатидже-султан? - Она поможет избавиться от Айлин, - прошипела гречанка. - Я и только я должна остаться в сердце Мехмеда. - Госпожа, - Нисса трогательно покраснела. - А вы правда любите шехзаде? - Что за вопрос, Нисса? Разве может быть иначе? - разозлилась Гизем. - Но в этой постоянной борьбе любить очень трудно, - тихо продолжила девушка. Только через неделю я почувствовала себя достаточно хорошо чтобы отправиться в путь. Девушки складывали вещи, когда ко мне подошла Ханде. - Айлин, я не хотела говорить, пока ты не поправишься. Пришла Бельгин с дочкой. Они уже несколько раз приходили, просили о встрече. - Как они узнали, что я здесь? - Синан ага их навещает иногда.У них горе случилось, вот он им и рассказал, что это вы его посылаете. В покои вошла поникшая женщина, совсем не похожая на на ту полноватую жизнерадостную немного суетливую Бельгин, которую я помню. Рядом с ней стояла девочка лет десяти, прячась за маму. - Бельгин? - я обняла женщину. - Что случилось? - Ахмед, - слёзы полились из глаз. - Мой Ахмед пристал перед Аллахом. Он уехал к старшей дочери в Бурсу. А там... Женщина снова заплакала, не в силах продолжить рассказ, девочка тоже захлюпала носом. Ханде подала им воды. - В Бурсе чума, - продолжила Бельгин сквозь слёзы. - Она совсем недавно пришла в город. Ахмед заболел. Вы же знаете, как быстро умирают от чумы. Внучок тоже умер, маленький совсем. Дочка. Эфсун, доченька моя заболела. Это её муж написал, она бы не сказала, гордая. Бельгин снова залилась слезами. Я усадила её вместе с дочкой на тахту. - Бельгин, скажите мне, чем же я могу помочь? Денег дам, сколько нужно... - Что вы, госпожа, - перебила она меня. - Вы уж и так о нас заботились. Мне в Бурсу надо. Никогда себе не прощу, если дочь не увижу. Да вот только не знаю, вернусь ли. - Мама, - всхлипнула девочка. - Об одном прошу, - взмолилась женщина. - Дочку мою младшую не оставляйте. Возьмите её к себе, она вам верой и правдой служить будет. Не могу я её в Бурсу взять. - Бельгин, - как можно мягче постаралась сказать я. - Прошу, подумайте. Это чума. Это смерть. Дочь вашу уже не спасти. Но у вас ещё одна дочь есть. - Прошу госпожа, - пробормотала женщина. - Не уговаривайте. Я всю душу себе измотала. Но не могу я Эфсун не увидеть. Даст Аллах, вернусь к моей Фюлане. Бельгин ещё долго прощалась с дочерью, пока не пришло время уезжать. Я осталась наедине с девочкой. - Значит тебя зовут Фюлане. Сколько тебе лет? - Двенадцать, госпожа, - ответила девушка и даже попыталась поклониться. Надо же, я думала меньше. Мне самой в этом мире сейчас лет шестнадцать-семнадцать. А кажется, что я уже много лет живу в гареме, столько всего произошло. - Хорошо, - проговорила я. - Будешь проходить обучение в гареме шехзаде Мехмеда, пока не вернётся твоя мама. - Госпожа, - тихим голосом сказала девочка. - Я не маленькая. Я всё понимаю. Мама не вернётся. Я обещала маме, что буду вам верно служить. Я никогда вас не предам. Я не знала, что ответить этой маленькой, но уже такой взрослой девочке. До Амасьи мы ехали несколько дней, без остановок, без происшествий. Шехзаде я отправила письмо, в котором написала, что приеду позже. Пусть будет приятный сюрприз для него и не очень приятный для одной гречанки. Со мной из старого дворца уехали Ханде, Фюлане, и Синан ага. Амасья встретила нас летним дождём. Дворец был красивый, но кажется я начинаю привыкать к роскоши. Главный евнух Хасан ага проводил меня в покои. Шехзаде ещё не вернулся с охоты, он меня ждёт только через несколько дней. Я закрылась в покоях, не желая никого видеть, особенно Гизем. Две комнаты, намного меньше, чем в старом дворце, но больше чем полагается простой фаворитке. Вскоре в дверь постучали. - Казначей гарема Мелек-калфа. Я оглянулась. В комнату вошла Мелек. Это была она. - Мелек-калфа, - бросилась я к женщине. - Ты смогла! Я так рада! - Госпожа, когда Назлы передала мне вашу просьбу, я сразу пошла к Афифе-хатун. Она не стала возражать и попросила Хюррем-султан назначить меня в Амасью. - Как я рада! А Гизем, наверное, в бешенстве. - Гизем ведёт себя сейчас очень тихо. С шехзаде мила и уважительна, девушек подкупать пытается. И у меня для вас есть новость. Не знаю, как сказать, - замялась черкешенка. - Дай, угадаю, - одёрнула я. - Она беременна, верно? Конечно, Гизем оказалась беременна. Пока я жила в старом дворце, гречанка пользовалась любой возможностью, чтобы попасть в покои шехзаде. - А Назлы? Она здесь? - Нет, госпожа. Гизем не стала её с собой брать, возможно, догадалась. - Хорошо. Пусть во дворце Топкапы остаётся. Когда шехзаде возвращается? - Погода испортилась, думаю к вечеру будет. В хамаме я смыла с себе дорожную пыль. Синее платье с серебряной вышивкой лишь слегка обтянуло только наметившийся животик. Мой амулет - тюльпан подаренный шехзаде, дополнил наряд. Волосы рассыпались по плечам, чуть присобранные серебряной заколкой. В гареме собрались девушки, Гизем спустилась с этажа фавориток и смотрела на меня злобным торжествующим взглядом, поглаживая свой пока ещё совершенно плоский живот. - Шехзаде Мехмед хазрет-лири! Громко объявил Хасан ага. Мехмед в окружении свиты вошёл в гарем. Казалось, мы не виделись целую вечность. - Шехзаде, - обратилась Гизем. - Мы с сыночком очень соскучились. - Как ты себя чувствуешь, Гизем? - резанул мне слух ласковый голос любимого. - Хорошо, шехзаде. - Я рад, береги себя. - Айлин? - шехзаде увидел меня. - Ты же писала, что позже приедешь. - Шехзаде, я больше не могла ждать. Дни и ночи без вас тянутся невыносимо долго. Вместе с Мехмедом я отправилась в его покои. Ужин нам накрыли на террасе. - Как ты, Айлин? - спросил шехзаде. - Ты такое перенесла, не рано в дорогу отправилась? - Всё хорошо, шехзаде. Я не могла больше ждать. А ещё... - Что? - Я боялась, что ты забудешь меня, - я замолчала. - Как такое может быть, Айлин? Я никогда тебя не забуду. - Но пока меня не было, ты проводил время с Гизем. - Ах, вот оно что, - улыбнулся парень. - Ты ревнуешь к Гизем. Айлин, вы обе знали правила. Я шехзаде, и у меня будет гарем. Гизем была первой, кто меня зацепила. Я обиженно отвернулась. Мехмед поднял моё лицо за подбородок и заглянул в глаза. - А ты первая, кого я полюбил. Красивая, весёлая с удивительным голосом и прекрасной чистой душой. Я улыбнулась любимому. - Айлин, я прошу тебя, постарайся не ссориться с Гизем. Она тоже ждёт ребёнка, моего ребёнка. - Конечно, шехзаде. Утром в гареме раздавали сладости и золото. А я стояла на балконе и смотрела вниз на девушек. - И в честь чего это всё? - раздражённо спросила Гизем, выходя из своей комнаты. - А ты не догадываешься? - спросила я, поглаживая живот. - Нет! - воскликнула Гизем. - Этого не может быть! Это не по правилам! Тебе должны были сделать операцию! - Почему же не по правилам? Ребёнок родится в санджаке. - Хоть бы у тебя родилась девочка, - прошипел гречанка. - Поверь я и девочке буду безумно рада. Это будет наш с шехзаде ребёнок, остальное не важно. Гизем хмыкнула и спустилась в гарем. Безоблачных тропинок много. Но я не покорюсь судьбе. Пусть через ад ведёт дорога, Но я пойду по ней к тебе.