Не моя мечта

Карета увозила вдаль двоих молодых братьев. Лошадьми правил уже седой старик, только он сразу согласился на предложенную цену. Зато по бокам кареты ехали два закалённых в боях воина, которые должны были охранять странных путешественников от любых неприятностей на дорогах. Обо всех сделках договаривался старший из странников. Второй, совсем молодой, безусый, за всю дорогу не произнёс ни слова. Карета уже много дней скрипела колёсами по прокалённым летним солнцем дорогам. Утром после моего побега весёлая девчонка дочь паши обнаружила на столике письмо с моим признанием и извинениями за кражу. Отец пришёл в ярость, когда девочка показала письмо, но Фахрие искренне верила каждому слову. - Маниса уже близко, - тихо сказал Ферхат. Я лишь кивнула, уже привыкнув за многие дни пути разговаривать только жестами. Я могла надеть мужскую одежду, спрятать длинные волосы под тюрбан, сплетя в толстую косу, но изменить высокий женский голос мне не удавалось. Поэтому Ферхат представил меня как своего немого младшего брата Омера. Маниса близко. Скоро я вновь увижу родных! Я прижму к сердцу своих детей, упаду в объятья любимого, увижу друзей. Скоро, уже скоро. Свист и крики жестоко вырвали меня из мечты. - Что это, Ферхат? - впервые нарушила молчание я. - Госпожа, на нас напали, - голос парня срывался. - Прошу, не выходите из кареты. Воин выхватил саблю и спрыгнул на землю. Я схватила кинжал Явуза паши, другого оружию у меня не было. - Аллах, помоги мне вернуться домой, - горячо взмолилась я и выпрыгнула следом. Нападающих было человек восемь. Один был уже мёртв, как и старик, который вёз нас. Крики, лязг металла, сражающиеся мужчины. Мои охранники отбивались каждый от двоих разбойников, но на Ферхата напали сразу трое. Не успев даже подумать, что делаю, я с силой всадила кинжал в спину одному из этих троих. Он упал, наверное даже не успев понять, что произошло. Кинжал так и остался торчать из мёртвого тела. На секунду нагнувшись, я схватила саблю мертвеца. Краем глаза успев заметить, что мои защитники бьются уже на равных, убив каждый по одному противнику, я поспешила на помощь своему воину. Мехмед, почему же ты с такой неохотой обучал меня владению саблей? Мой противник вращал своим оружием, нанося страшные удары, которые я еле успевала отбивать. Очередной замах разбойник не смог закончить. Ферхат, убив своего врага, одним взмахом сабли отрубил руку вместе с оружием, которое могло лишить меня жизни, второй удар разорвал нить жизни негодяя. - Госпожа, как вы? - Ферхат, нет! Пара мгновений. Несколько не нужных слов. Воин отвлёкся, переживая за меня, и не заметил опасности. Единственный оставшийся в живых разбойник убил моих охранников. Не теряя времени, он бросился в нашу сторону. Сабля прошла насквозь. С усилием выдернув оружие, разбойник отбросил в сторону тело Ферхата и шагнул ко мне. Я сделала шаг назад и, запнувшись о тело моего первого убитого, упала на залитую кровью землю. Тюрбан отлетел в сторону, коса упала на плечо, открывая мою тайну. - Женщина? - оскалился разбойник. Этого мгновения мне хватило, чтобы вонзить свою саблю в ненавистное тело. Всё было кончено. На мне было всего несколько царапин, а вокруг лишь мертвецы. Кровь разливалась лужицами по земле. Я встала, с ужасом смотря на страшную картину. - Ферхат. Парень лежал на спине. Открытые глаза смотрели в бездонное голубое небо. Он был мёртв. Мёртв из-за меня. Я опустилась на колени рядом с ним, размазывая грязными руками слёзы по щекам. - Прости меня, пожалуйста, прости. Ответить мне было некому. Солнце ласково светило с лазурного неба, лес тихо шелестел ветвями высоких деревьев, птицы пели звонкие песни. Природа была полна жизни. Но здесь на дороге царствовала смерть. Лошадь оказалась очень послушной. Приведя в порядок одежду и собрав все ценности в один кошель, я оставила за спиной страшное место. Маниса близко, и скоро я буду дома. Я отгоняла мысли о несчастном Ферхате и образы убитых мною разбойников. Потом, всё потом. Нельзя сейчас думать об этом, иначе я не смогу двигаться дальше. Ещё и та девушка Нисса, почему я её вижу? Всё потом. - Мехмед. Ирем. Омер, - словно молитву твердила я. Лошадь осталась за стенами, незачем привлекать лишнее внимание. Вновь переодевшись в простое женское платье и прикрыв лицо, я вошла в родной город. Мне хотелось бежать, бежать так быстро, как только смогу. Через силу я заставляла свои ноги идти спокойно. Вот он, вот дворец шехзаде. Вон там, в противоположной стороне от главных ворот, есть проход для слуг, которые ходят на рынок. Стражник, который открыл калитку на мой бешеный стук был мне знаком. -Но как же это? - только смог вымолвить он. Я приложила палец к губам и вновь закрыла лицо. Каждый камень, каждая ступень лестниц, каждый поворот коридоров был для меня родным. Ноги сами несли меня в главные покои дворца. - Айлин? - резкий удивлённый выкрик заставил меня обернуться. - Назлы. Проклятая служанка стояла у поворота, уставившись на меня словно на привидение. - Как? Этого не может быть, - прошептала предательница. - Может, Назлы. Я здесь. И я жива. - Это не надолго. Девушка вдруг кинулась на меня, стараясь дотянуться руками до горла. Мы обе упали, больно ударившись о каменный пол, но ни одна из нас не обратила на это внимания. Катаясь по полу, царапая ногтями, ударяя куда только попадали, мы боролись насмерть. Кинжал. Я не оставила его в теле разбойника. Сорвав с пояса смертоносное оружие я ранила Назлы в бок. А затем... Я не помню сколько ударов нанесла. Это было безумие, бесконечная тьма и страх. Я боялась, что она встанет и не даст мне пройти последние шаги к любимым. В порванном платье, с растрёпанными волосами, в своей и чужой крови, с кинжалом крепко зажатым в руке я шла по коридорам, оставляя за собой след из алых капель. Голоса, шум, чьи-то руки пытались меня остановить, но не могли. Последняя дверь, стражи замирают после моего крика "Прочь!" Я вхожу в покои на непослушных ногах. Медленно, очень медленно, Мехмед поворачивается ко мне. Он рад? Удивлён? Испуган? - Айлин? - шепчут любимые губы. Кинжал беззвучно падает, пачкая кровью мягкий ковёр. Силы покидают меня. Весь ужас последних месяцев будто разом наваливается на меня. - Мехмед, - успеваю прошептать я, прежде чем тьма поглотила меня. Любимые глаза не двигаются. Ильяз сжимает тряпицу. Кровь. Дьявольская улыбка Махидевран. Шестое ноября. - Мехмед! Мой крик будит меня. Мягкая постель, тёмные красивые ткани, любимый голос. - Айлин, любимая, что с тобой? Он рядом. Он берёт меня за руку. - Это не сон? - спрашиваю я, разглядывая родное лицо. - Это правда ты? Дети. Где мои дети? - Айлин, подожди, - голос меняется. - Дети в порядке. Скоро их приведут. Скажи, это ты убила Назлы? - А кто ещё, Мехмед? - горько усмехнулась я. - Она пыталась убить меня. - Где же ты была, Айлин? Что произошло? Кого же я сам похоронил в мечети? - в голосе шехзаде был целый океан боли. В дверь постучали. Вошла Ханде за руку она вела моего маленького Омера. А Ирем держалась за руку Гизем. - Что она здесь делает? - не выдержала я. - Почему она рядом с моими детьми? - Айлин, тише, - удивился шехзаде. - Она всё это время заботилась о детях. Омер прятался от меня за юбкой Ханде, конечно он был совсем маленький, когда я пропала. Я перевела взгляд на дочь. Посветлевшие почти голубые глаза тревожно вглядывались в моё лицо, вдруг в них мелькнула тень узнавания. Малышка вырвала руку у Гизем и кинулась ко мне с громким криком - Мама вернулась! Она больше не картавила. Маленькие ручки крепко изо всех сил обнимали меня. Глядя на сестрёнку, Омер тоже подошёл ко мне. Я прижала детей, мысленно принося клятву больше никогда их не отпускать. Гизем стояла посреди покоев, с вызовом глядя на меня. Мне было всё равно, я была бесконечно счастлива вновь обрести семью. - Где же ты была, Айлин? Что с тобой случилось? - снова спросил Мехмед. - Шехзаде, я очень устала. Позвольте, я позже вам всё расскажу. Вернувшись в свои покои я приказала позвать Санию-хатун. Лекарша как никто разбиралась в травах и ядах. На следующей вечер немного окрепшая я вновь пришла в покои шехзаде. Я рассказала всё. - Я не могу в это поверить, Айлин, - со злостью повторил Мехмед. - Ты понимаешь, кого и в чём ты обвиняешь? - Понимаю, Мехмед. И тем не менее это правда. Она приказала меня убить. Она не в первый раз пытается это сделать, вспомни. И ещё одна девушка погибла по её вине. Та, которую выдали за меня. Мехмед дёрнулся от жутких воспоминаний. Мне уже рассказали, как во дворец принесли девушку в моём платье, с моими украшениями и жутко изуродованным лицом. Даже мой тюльпан был на груди несчастной. - Прикажи допросить её, Мехмед. Она не сможет скрыть правду от тебя. Гизем вошла бледная как смерть. Гордая красивая женщина шла словно на эшафот. - Говори, - закричал шехзаде. - Отвечай, это ты сделала? Гизем, это всё ты? - Шехзаде, - слёзы текли из глаз брюнетки, но она не опускала головы, в последний раз глядя в глаза Мехмеда. - Шехзаде, я хотела вернуть вашу любовь. Звонкая пощёчина опрокинула девушку на ковёр. - Ты сошла с ума! Ты хотела убить мою любимую, мать моих детей! Я не желаю знать тебя, ты чудовище. - Когда-то я была вашей любимой. - Замолчи! Гизем молча плакала, не пытаясь встать. Я шагнула к своей поверженной сопернице. - Но она не могла одна это сделать, - сказала я, будто только сейчас об этом подумав. - Кто тебе помогал, Гизем, - спросил шехзаде. Гречанка затравленно взглянула на меня, я незаметно кивнула. - Михримах-султан, - громом прозвучал тихий шёпот. - Увести, - только смог проговорить Мехмед. Закрыв лицо дрожащими руками, он сел на кровать. Я мягко опустилась рядом на колени. - Мехмед, прости, я не знала, - соврала я. - Айлин, как же это? Она же моя родная сестра. Маленький Мурад с сильным жаром лежал в своей кровати. Разие сидела рядом. - Всё в порядке? - спросила я, входя в покои. - Да, госпожа, - ответила служанка. - Как вы и приказали, я дала противоядие сразу, как только Гизем-султан вышла из покоев. - Хорошо. Я погладила малыша по голове, надеюсь он никогда не узнает о том, что я сделала с его матерью. Лялезар заперли вместе с её госпожой. В красивом сиреневом платье, в дорогих украшениях, Гизем ужасно нелепо смотрелась за ржавой решёткой. - Как мой сын? - Гизем схватилась за прутья. - Я всё сделала, что ты сказала. - Ещё не всё, - спокойно ответила я, протягивая две склянки с ядом. Дрожащими руками девушки взяли смертельное угощение. - Откуда мне знать, что ты не убьёшь моего сына, избавившись от меня? - Ты этого уже не узнаешь. Но если сейчас вы обе не выпьете яд, шехзаде не увидит рассвета. Гизем одним глотком осушила сосуд. - Лялезар, - со злостью проговорила гречанка. Служанка плакала и не торопилась последовать примеру госпожи. - Я своими руками задушу тебя, если ты сейчас же не выпьешь, - прошипела испуганная мать. Лялезар, крепко зажмурившись, выпила всё до капли. - С твоим сыном всё хорошо, Гизем, ему ничего не угрожало, кроме ночи с температурой, - сказала я. - Я бы никогда не убила сына Мехмеда. Я не ты. Я повернулась, собираясь уходить. - Айлин, - вскрикнула Гизем. - Эсмахан здесь. Гречанка начала задыхаться, Лялезар уже лежала скрючившись на полу. - Айлин, дети, - Гизем сползала по решётке, - Мои шехзаде. Я не стала больше ничего слушать, я всё поняла. Несмотря на все те ужасные вещи, которые творила эта женщина, её последние мысли были о детях. Мурад, Ферхат, простите меня за то, что я сделала с вашей матерью. Но иначе нельзя. Или я, или она. Вновь и вновь я поднимала окровавленный кинжал, лица мелькали жутким калейдоскопом. Нисса первая жертва, увы не последняя, громко смеялась, синий след на её шее слегка прикрывала петля. Губы Гизем шептали "Тебе понравилось убивать?". "Убийца" прошипела Лялезар, "Убийца" вторили ей разбойники, истекая кровью. Закричав от ужаса, я проснулась в своей кровати и резко села. Руки, мои руки были в крови, кинжал лежал на постели. Я стала нервно вытирать руки о простыни. "Тебе никогда не очиститься" голос звучал со всех сторон. - Госпожа, госпожа. Айлин! Ханде трясла меня за плечо. Наконец, я действительно проснулась. - Что случилось? - спросила служанка. - Сон. Просто страшный сон, - пробормотала я. - Слишком много смертей. Мои руки в крови. Сон или явь? Кошмарный бред Рассвет увы не остановит. От совести спасенья нет, И руки не отмыть от крови