Не моя мечта

Я Айлин. Повелительница сердца самого султана, Айлин. Я взлетела на самую высокую вершину этого мира, сокрушив все преграды на своём пути. Я Айлин, девушка, которая много лет назад пришла в этот жестокий мир без имени, без надежды и без судьбы. Бессловесная рабыня, бесправная собственность султана Сулеймана и его семьи, без надежды на свободу и на счастье. Я Айлин, волей судьбы ставшая возлюбленной шехзаде Мехмеда. Я прошла через османский ад, раз за разом возрождаясь из пепла. Я столько раз побеждала смерть, что почти разучилась бояться. Меня били, травили, разлучали с любимыми, но я снова и снова возвращалась, становясь сильнее. Я Айлин, мать четверых шехзаде, двоих из которых родила моя злейшая соперница, и двух прекрасных госпожей. Я Айлин, ясным зимним днём ставшая законной женой повелителя мира султана Мехмеда. Я обрела свободу и власть, я нашла настоящую любовь в мире, где казалось нет места чувствам. Я Айлин, хранящая в глубине своего сердца страшные тайны, которые ведомы лишь Аллаху. Мои руки в крови, как и у каждого, кто шёл к вершине и остался жив. Я убила мать своих детей, чтобы остаться в живых. Я убила отца своего возлюбленного, чтобы защитить его от гнева султана. Да, я Айлин, убийца повелителя мира султана Сулеймана. Мне не было место в этом мире, но я боролась за себя и свою семью, и теперь у моих ног целое государство. Я Айлин-султан, я дарю жизнь и отнимаю её, я щедро вознаграждаю друзей и безжалостно уничтожаю врагов, я не склоняюсь покорно перед роком, я сама создаю свою судьбу. Я Айлин-султан, самая сильная женщина Османской империи. Собираясь с духом я стояла на балкончике, глядя вниз на то, как наложницы в тёмных платьях заканчивают последние приготовления в гареме. Совсем скоро здесь пронесут позолоченный гроб с телом первой женщины разрушившей устои османов. Рыжеволосая бунтарка, смеющаяся госпожа, непобедимая Хюррем-султан сгорела словно свеча, не выдержав горя от потери любимого. Больше всего она боялась стать Валиде-султан и прожила в этом титуле совсем не долго. Ещё не сошёл снег, и войско не отправилось в великий поход, а хасеки Хюррем-султан ушла вслед за своим возлюбленным. Чувствую ли я свою вину? Конечно да. Хотела ли я что-то изменить? Нет. Я сделала всё ради своей семьи. Со слезами на глазах дети провожали в последний путь великую мать. Три сестры султана Сулеймана с каким-то недоумением смотрели на процессию, словно не веря в смерть своего врага. Эта смерть не принесла им победы, через несколько дней им всем пришлось покинуть столицу. Простой народ собрался у стен дворца, чтобы отдать дань уважения почившей султанше. Кто-то её боготворил, кто-то ненавидел, одни считали её ангелом во плоти, другие ведьмой, служительницей тьмы, но все признавали, что с Хюррем-султан ушла целая эпоха. Как же быстро тает последний снег, отступая перед просыпающейся природой, с каждой днём становилось всё теплее. Солнце радостно светило с безоблачного неба, разбивая вдребезги мысли о дожде и холоде. Время пришло. Войску отправляться в поход. - Мехмед, скажи это правда? Шехзаде Селим остаётся регентом? Новость меня действительно очень удивила. Я предполагала, что регентом будет Баязет, а Селим останется в своём санджаке. - Всё верно. Селим будет регентом государства на время похода, а Баязет отправляется со мной. В прошлый раз Селим неплохо проявил себя на этом посту. Селим поставил на стол кружку, не оставив в ней ни капли кофе, и подошёл к книжному шкафу. Все его любимые книги теперь уютно расположились в султанских покоях. - Но тогда с ним рядом была Хюррем-султан, - попыталась возразить я. - А сейчас рядом будешь ты, - улыбнулся мой султан. - Не волнуйся, всё будет хорошо. Но я волновалась. Не думаю, что Селим забыл нашу вражду с Нурбану. Но как оказалось, не о нём мне нужно было переживать. Селим держался со мной подчёркнуто вежливо, пока однажды я не встретила его в коридоре в обнимку с кувшином вина, который он сам забрал с кухни. - Айлин-султан, - окрикнул он меня, пьяно икнув. - Шехзаде, - поклонилась я. - Шехзаде, вам не следует ходить по дворцу в таком виде. - А кто мне запретит? Отца нет, матушки нет, даже Нурбану больше нет! - Шехзаде, прошу, пойдёмте в покои, я вас провожу. - А пойдём, - неожиданно легко согласился Селим. - А ведь ты ненавидела Нурбану, не отвечай. Я знаю, что ненавидела. И она тебя ненавидела. Мы были совсем рядом с покоями шехзаде, он толкнул дверь, отмахнувшись от стражи и потянул меня за собой. - Знаешь, за что она тебя ненавидела? - продолжал Селим, разливая по кубкам рубиновую жидкость. - Ты мешала ей получить власть, ты была выше, чем она. Она это не любила. И меня не любила. Вздохнув, он залпом опрокинул кубок вина, а второй протянул мне. - Выпей со мной, Айлин. Вино терпко пахло, щекоча ноздри. Запах этот вдруг показался таким знакомым, хотя вина я никогда не пила. Я медленно поднесла кубок ближе, втягивая пьянящий аромат. Голова резко закружилась, перед глазами с безумной скоростью замелькали неясные картинки. Кубок выпал из ослабевших рук. На резко ослабевших ногах я покинула удивлённого и даже вроде чуть протрезвевшего шехзаде. Всю дорогу до своих покоев я пыталась понять, что вызвало у меня такую реакцию, и вспомнить хоть одну из картинок. Но всё было тщетно. Я только поняла, что это были картины из прошлого, из другого мира, о котором я совсем забыла. После этого я вновь стала класть под подушку медальон Зейнаб-хатун, может он поможет мне вспомнить хоть что-то. Поход затягивался, холодная снежная зима не остановила войско османов. Захватив Вену Мехмед не пожелал остановиться и двинулся дальше, всё ближе подступая к священной римской империи. Я жила от письма до письма, изнемогая от разлуки с любимым. В гареме раздавали золото и сладости, девушки с удовольствием разделяли радость шехзаде. - Что случилось? - спросила я у Мелек-калфы, которая давно уже заняла должность казначея в гареме султана. - Радуются, госпожа. - Я беременна, - перебила её высокая русоволосая девушка. - Дильшах? Поздравляю, - изобразила улыбку я. Ну, конечно, теперь рядом с шехзаде нет верной мне лекарши. Хоть Сания-хатун и осталась рядом со мной, у шехзаде свои врачеватели. - Благодарю, - вернула мне улыбку Дильшах. - Скоро шехзаде родится, наследник будет. - Наследник? - Ну да, - нагло усмехнулась фаворитка. - Поход затягивается, мало ли что может случиться. А Селим единственный, кто может занять трон. Я очень медленно выдохнула, стараясь остановить подступающую волну злости. - А о Мураде, старшем сыне Селима, ты решила забыть? - решила я поддеть осмелевшую наложницу. - А разве наследником всегда становится старший сын? - невозмутимо улыбнулась Дильшах. - Помнится у твоего Омера тоже есть старший брат не твоей крови. Кого ты выберешь. Я молча смотрела вслед удаляющейся фаворитке, так и не ответив на её вопрос. Да и незачем мне было отвечать, она не поймёт. Жизнь важнее трона. Дильшах родила девочку Фахрие-султан. Она была очень раздосадована, а Селим светился от счастья и не отпускал от себя маленькую султаншу. Наступила следующая зима, ещё одна зима без любимого. В моей душе было так же холодно, как в дворцовом саду. А в это время там далеко в другой стране Баязет отчаянно спорил со старшим братом. - Пора возвращаться, - в который раз повторил Мехмед, стараясь сохранять спокойствие. - Возвращаться? Ты готов остановиться в шаге от мечты? - почти кричал Баязет. - Рим уже совсем рядом, мы можем его взять. - Баязет, войско измучено, нужно собраться с силами. Христианский мир снова объединяется. Англия и Франция посылают войска в помощь Папе. - Они не успеют, у нас есть время. - Баязет, прекрати. Я тоже хочу взять Рим. Но сейчас нужно отступить. Мы вернёмся с новыми силами. Утром султана разбудил встревоженный Ташлыджалы. - Повелитель, шехзаде Баязета нигде нет. Несколько отрядов янычар ночью покинули лагерь, сказали, что по вашему приказу. - Баязет, нет, - с досадой прошептал Мехмед.- Что же ты натворил! Несколько часов поднятое по тревоге войско шло вперёд по чётким следам. Залитое кровью поле битвы остановило султана ненадолго. Среди погибших и раненных Баязета не было. - Повелитель, их не могло остаться много. - Я знаю, Яхъя. Только бы Баязет был жив. Баязет был сильно ранен в плечо, правая рука не двигалась, но он был жив. Освободили его быстро, уничтожив остатки большого отряда римлян. - Зачем ты это сделал? - уже не сдерживаясь кричал Мехмед на раненного брата. - Я не согласен сдаваться, - пересиливая боль отвечал шехзаде. - Кем ты себя возомнил Баязет? Ты решил, что можешь не подчиняться мне? Я падишах, мои решения не обсуждаются. Куда ты надеялся дойти? - Я хотел, чтобы ты пошёл за мной. Рим совсем близко. Поредевшее войско только к лету вернулось в столицу. Все одержанные победы дались тяжёлой ценой. Тем не менее в столице устроили большой праздник в честь великих завоеваний. Сегодня, уже сегодня! В последнее время я замучила служанок. Для встречи повелителя мне шили новое платье. Сначала я долго не могла выбрать ткань, затем отделку, после несколько раз меняла решение. В результате передо мной лежало великолепное бежевое платье, расшитое золотыми нитями, а я уже в который раз перебирала украшения. Очень давно я не испытывала такого волнения, сердце колотилось так, что казалось все вокруг его слышат. Это была ужасно долгая разлука! Наконец вся семья собралась в комнате, куда скоро должен был войти Мехмед. Михримах, которая почти не появлялась во дворце, окинув меня высокомерным взглядом встала первой. Что ж, не буду затевать ссору в такой день. Я встала рядом. Следом за мной стояли мои повзрослевшие дети. Дильшах тоже была здесь, держа на руках дочку. А рядом стоял Мурад, крепко держась за руку Джанфеду. Я пристально смотрела на двери, мысленно подгоняя время. - Султан Мехмед-хан хазрет-лири и шехзаде Баязет хазрет-лири, - раздались долгожданные слова. Двери отворились, я снова видела его. Невозможным усилием воли я заставила себя стоять на месте и не бросится в родные объятья. Наши глаза встретились, и весь мир будто перестал существовать. - Айлин моя. Больше ничего не нужно, слёзы счастья незамеченными скатились по моим щекам. - Мехмед, - тихо словно в молитве шептали мои губы. Вечность спустя султан шагнул к детям. - Шехзаде мои, как вы выросли. Трое неразлучных братьев, Мурад, Омер и Ферхат почти одинаковыми глазами смотрели на отца. Омер почти догнал Мурада в росте, но ужасно завидовал тому, что у брата уже начали пробиваться усы. У Ферхата всё сильнее рыжели волосы, он этого почему-то стеснялся, пряча их под тюрбаном. Взгляд Мехмеда перешёл на нашу старшую дочь, не веря глазам, он взглянул на меня, я улыбнулась. - Ирем? Моя малышка. Ирем превратилась в невероятно красивую маленькую девушку. Серо голубые глаза казалось могли легко прочитать все тайны души, вздёрнутый носик показывал её бунтарский характер, но пухлые губы выдавали нежность, и всю эту красоту обрамляли спадающие ниже талии тёмно русые волосы, которые она редко распускала, предпочитая прятать. Близнецы Шахин и Мелексима тоже сильно изменились, больше двух лет отец не видел их, для детей это большой срок. Оба малыша сильно выросли. Одинаковыми серо голубыми глазами, похожими на глаза самой старшой сестры они снизу вверх смотрели на Мехмеда. Султан присел на колено и обнял близнецов. Это был наш вечер и наша ночь. Касания, ласки, поцелуи, слова любви, и будто не было двух лет разлуки. Волшебство ночи и любви зачеркнуло время. Мы словно вновь счастливые влюблённые, и ни о чём больше не хотелось думать. Утром волшебство расстаяло вместе с небесными звёздами, но спокойное счастье в груди осталось, согревая и вызывая лёгкую улыбку на губах. Праздники закончились, пришло время прощаться. Селим тепло расстался с братом. А вот в прощании Баязета я заметила холодность. Не было привычных шуток и тёплых объятий с похлопываниями по спине, братья почти не разговаривали друг с другом. Зато во дворце Михримах Баязет пропадал часто, что меня совсем не радовало. - Какая кошка между ними пробежала? - задавала я вопрос. Ханде стояла рядом со мной на балконе, глядя в сад, но будто не слышала меня. - Ханде, - окликнула я подругу. - Что с тобой? Ты сама не своя. - Ничего, - покраснев ответила Ханде. - Я просто задумалась. Проследив за взглядом подруги, я увидела Мехмеда и Айза пашу, прогуливающихся в тени деревьев. Неужели? Мелькнула яркой вспышкой догадка. - Ханде, надеюсь ты не на повелителя заглядываешься? - решила я подшутить. - Что вы госпожа, - ещё больше покраснела Ханде. Уже вскоре мы вместе с неверящей в своё счастье Ханде выбирали ткань для её свадебного платья. Скрыв счастливую улыбку лёгкой полупрозрачной вуалью, красавица невеста шла навстречу совсем иной жизни. Я искренне радовалась за подругу, но где затаилась грустная мысль. Как же я теперь буду без неё? Я так привыкла, что она всегда рядом. Днём и ночью, в радости и в беде, она всегда была со мной. С первого дня, когда меня испуганной рабыней привели во дворец, она была моей спутницей. А теперь я её отпускаю... Пусть война и беда, Пусть несчастья и кровь, Разбивает всегда Все преграды любовь!