Не моя мечта

Трое старших шехзаде с нетерпением ожидали учителя. Младшего Шахина они намеренно оставили на уроке по итальянскому языку. - Ирем точно не появится? - уточнил Ферхат. - Не переживай, брат. Сафийе умная девушка, она её задержит, - ответил Омер, тут же с волнением обратившись к старшему брату. - Мурад, это должен сделать я. - Омер, мы уже говорили об этом. Я старший брат, это моё дело, - решительно возразил старший шехзаде. - Не могу поверить, что Хасан так поступил, - вставил слово Ферхат. - Я знаю, что я видел, - отрезал Мурад. Хасан с улыбкой вошёл в зал, застав своих учеников за каким-то серьёзным разговором. - Шехзаде, - поклонился молодой учитель. - Что-то случилось? - Да, Хасан ага. Случилось, - жёстко ответил Мурад. - Я вызываю тебя на бой. Ты ответишь за всё, что сделал прямо сейчас. - О чём вы, шехзаде? Мурад кинулся на удивлённого молодого человека, которому пришлось отбивать сыпящиеся градом удары, защищая свою жизнь. Омер и Ферхат наблюдали за поединком, их руки тянулись к оружию, но братья не вмешивались, уважая право старшего. Ирем вышла из своих покоев в мужском костюме, готовая к любимым урокам фехтования. Лёгкая счастливая улыбка играла на губах девушки. Мечты уносили её вдаль. Завернув за поворот, она столкнулась с какой-то светловолосой служанкой. Рабыня несла кофе в кувшине и споткнувшись разлила напиток на молодую султаншу. - Что ты наделала? - вскрикнула Ирем. - Простите, простите меня, госпожа, - запричитала Сафийе. - Я случайно. Умоляю, не наказывайте меня. Ирем, не слушая причитания бестолковой рабыни, бросилась к своим покоям, чтобы переодеться, понимая, что безнадёжно опаздывает на урок. Сабли взлетали вновь и вновь встречаясь с металлическим звоном. На противниках всё ещё не было ни царапины. - Шехзаде, скажите, что я сделал, - пытался спросить Хасан. - Ты оскорбил мою сестру, - сделав выпад ответил Мурад. - Ты умрёшь за это. - Шехзаде, я никогда ничего подобного не делал. Прошу выслушайте меня. - Я не буду тебя слушать, предатель! Хасану было всё труднее отбивать атаки Мурада и стараться не нанести вреда ему. На учителе появились первые лёгкие раны, почти царапины. Двери раскрылись с грохотом. Ирем ворвалась в зал в тот самый момент, когда Мурад сделал удачный выпад. Сабля вошла в плечо влюблённого учителя. - Нет! Хасан! - Раздался крик, заставивший всех замереть. Оттолкнув старшего брата, Ирем упала на колени рядом с возлюбленным. - Хасан. - Всё, хорошо, госпожа, - сквозь боль улыбнулся молодой воин. - Рана не страшная. Поняв, что Хасан будет жить, Ирем стремительно развернулась к братьям. - Что здесь происходит? - почти кричала она. - Мурад, что ты наделал? - Я лишь защищал твою честь. - Что? О чём ты говоришь? - Я видел, что произошло в саду. Тот поцелуй, и как ты убежала в слезах. - Всё, я поняла, - смутившись оборвала брата Ирем. - Но Хасан не виноват. - Что значит не виноват? - возмутился Мурад. - Я сам всё видел своими глазами! - Тише, - прошипела Ирем. - Айше-Хюмашах султан его подставила. Мурад растерянно посмотрел на сестру и раненного учителя, крови было много, она уже залила одежду. - Хасан ага, я прошу у тебя прощения, - произнёс он, протягивая руку. - Что вы, шехзаде. Вашей вины здесь нет. В это время в султанских покоях меня ждал неожиданно сложный разговор с Мехмедом. - Кто такой этот Хасан ага? - с раздражением в голосе спросил султан. - Он учитель наших шехзаде. Превосходный воин и очень достойный молодой человек, - мягко ответила я, подходя ближе к любимому. - И только поэтому я должен отдать за него свою дочь? Айлин, пойми, Ирем моё сокровище, она султанша, в ней кровь нашей великой династии. Она достойна большего, чем простой учитель. - А любви? Любви она достойна? - Разумеется. Но я уверен, что это лишь детское увлечение. И хватит об этом. Мехмед вышел из покоев, оставив меня в растроенных чувствах. Я совсем не ожидала такого ответа. Но переубедить его сейчас не было никакой возможности. Мои прекрасные покои, одни из лучших во дворце. Нет, не те, что принадлежали покойной Хюррем-султан, на этот шаг я не пойду. Мои покои были лишь чуть скромнее. Светлые ткани, мягкие цвета, на удобной тахте опустив голову сидит моя старшая дочь. Она не плачет, даже при мне Ирем не желает показывать слабости. - Как же так, мама? Вы говорили мне, обещали мне, что я выйду за того, кого полюблю, - почти спокойно произносит моя дочь. - Ирем, - я сажусь рядом и беру её руки в свои. - Я обещала тебе, и я сделаю всё, чтобы выполнить обещание. Твой отец считает, что это детское увлечение... - Мама, это не так, - спичкой вспыхнула моя султанша. - Я люблю Хасана. - Я знаю, - успокоила я её. - Мы с тобой похожи, доченька. Если любить, то один раз и навсегда. - Что же мне делать, мама? Ирем подняла на меня свои серо голубые глаза, в которых стояли слёзы, которые она старательно сдерживала. - Ждать. Вы не должны встречаться с Хасаном. - Но, - попыталась возразить Ирем. - Не спорь. Это нужно ради безопасности Хасана. Скоро поход. После возвращения, я вновь поговорю с Мехмедом. - Спасибо, мама. Я так боюсь этого похода. Только бы он вернулся. И Ирем послушала меня. Встреч больше не было. Для уроков по фехтованию, от которых султанша не желала отказываться, был нанят другой учитель. Лишь изредка Мурад, чувствуя вину перед сестрой и учителем, служил влюблённым почтовым голубем, передавая их полные любви письма друг другу. Только однажды перед самым походом Ирем и Хасан увидели друг друга на несколько минут. Я сама устроила эту встречу, слишком больно было смотреть на погрустневшую и будто увядшую и потерявшую радость жизни дочь. Поход. Снова страх каждый день, снова жизнь от письма до письма. Снова надежды и молитвы за самых любимых. В этот раз ещё сложнее. Трое моих шехзаде отправились вместе с отцом покорять Рим. В Европе царил хаос, церковь переживала страшный раскол, христиане безжалостно уничтожали друг друга. А я молила Аллаха, чтобы они не успели объединиться перед новой угрозой. Я молила сохранить в этой войне моих любимых. "Ты далеко в чужой земле, Там под чужими небесами. Я здесь одна в туманной мгле Молю Аллаха со слезами. Ты воин в праведном бою. Но там в пылу жестокой сечи Не забывай Айлин свою. О как я жажду нашей встречи. Услышать снова голос твой, Почувствовать вновь губы, руки. Ты снова рядом здесь со мной. Жизнь не мила с тобой в разлуке. Я верю, что пройдёт война. Врагов навеки одолея. Вернёшься ты. А я должна Лишь подождать, ведь я умею." Полные любви строки улетали к тому, кто был мне дороже целого мира. Он шёл за мечтой, за победой. А я мечтала об одном, чтобы он и наши сыновья вернулись живыми. Европа в панике пыталась собрать воедино враждующих правителей, ради защиты Рима. Но войско султана Мехмеда острым ножом шло по землям неверных. Ни на суше, ни в море не было равных османским воинам. Вести о победах приходили в Топкапы, радуя наши сердца. Я всегда точно знала, когда приходило письмо от Хасана, в эти дни Ирем расцветала. Словно солнце выглядывало из-за вечно тёмных туч, на её губах появлялась загадочная улыбка. Селим вновь был регентом, но меня больше это не пугало. Дильшах старалась быть приветливой со мной при Селиме, но приглашение на ужин от неё после долгих месяцев, за которые мы обменялись лишь несколькими фразами, было неожиданным. Стол был накрыт на балконе, стояло жаркое лето, уже второе лето без любимого, войско долго, слишком долго, было в походе. - Госпожа, - приветствовала меня снова беременная фаворитка рыжего шехзаде. - Прошу проходите. - Здравствуй Дильшах. Как ты? Я села напротив наложницы и указала девушке служанке на еду, понятливая девушка попробовала блюда из моей тарелки и сделала глоток из кружки. - Госпожа, вы мне не доверяете? - обиженно спросила Дильшах. - Я никому не доверяю, Дильшах. Ты о чём-то хотела со мной поговорить? - Я лишь исполняю волю шехзаде. Он желает, чтобы во дворце был мир. Надеюсь, вы не держите на меня зла? Я думаю будет хорошо, если мы сможем подружиться. - Не думаю, что это возможно, Дильшах. Но не будем расстраивать шехзаде. Ужин прошёл странно. Мне не о чем было говорить с этой женщиной, но и вражды между нами не было... Я теребила перо, глядя на почти полностью исписанный лист, ещё несколько строк и письмо отправится в далёкое путешествие, чтобы вновь рассказать о моей любви. Немного болела голова, мешая писать, но я просто отмахнулась от боли, мне не терпелось закончить письмо. - Госпожа, к вам Ханде-хатун объявила Рана, отрывая меня от размышлений. - Конечно пусть войдёт, - с улыбкой сказала я. Ханде в красивом изумрудно зелёном платье с высокой причёской, украшенной драгоценными камнями смотрелась великолепно. - Госпожа, - поклонилась она, войдя в мои покои. - Ханде, как я рада тебя видеть. Я с искренней радостью обняла подругу. Мы очень давно не виделись. - Как ты, Ханде? - Всё хорошо. Только так хочется ещё детей. Мальчика или девочку, не важно. Но так и не получается. - Ханде, я уверена. Вот вернётся паша, и Аллах вам пошлёт малыша. - Это было бы счастьем. Я встретила Ирем по дороге. Она была очень грустна. Что с ней? - Думаю, тебе я могу рассказать, - решилась я. - Она влюблена. Но Мехмед не хочет этой свадьбы. Ирем дочь султана, а Хасан простой учитель, и... Я не успела договорить. Ханде резко схватила меня за руку, обрывая на полуслове мою исповедь. - Хасан? - как-то возбуждённо переспросила меня подруга. - Учитель фехтования? - Ну да, - несколько опешив от такого напора ответила я. - Айлин, пусть Ирем больше не печалится. Хасан ага не простой учитель. Он родной племянник Айяза-паши. Он очень упрямый и не хотел, чтобы ему всё досталось только из-за положения дяди. Поэтому он пошёл служить в янычарский корпус, не называя своего настоящего имени. - Ханде, это же прекрасно! - воскликнула я. - Но пока лучше не говорить ничего Ирем. Надеюсь, что их чувства настоящие, но расстояние - это серьёзное испытание для любви. Рана ворвалась неожиданно, с каким-то животным ужасом глядя на меня. - Госпожа, Клара хатун, служанка, которая пробует вашу еду, она заболела. - Что? Рана, успокойся, - попыталась я вразумить испуганную женщину. - Ну заболела и что? - Сания-хатун говорит, что у неё оспа. Силы резко оставили меня, я почти упала на тахту. Оспа. Головные боли, ощущение, что у меня небольшой жар. Оспа. Она убивает, почти невозможно пережить эту болезнь. - Ханде, иди домой, - приказала я. - Айлин, нет, - попыталась возразить подруга. Ужин у Дильшах. Больна только Клара и я. Как же это? Болезнь от которой я когда-то спасла Мехмеда теперь может убить меня. - Ханде иди. Ты должна думать о сыне. Найди Зейнаб-хатун, где бы она не была и пришли ко мне. Все выйдите. Уже к вечеру у меня поднялась температура, жар сжигал меня изнутри. В голове будто кузнец бил по наковальне тяжёлым молотом. Тело скручивало, моя мягкая постель перестала быть удобной. Сания хатун приготовила отвары от которых я проваливалась в тяжёлый короткий сон. Но стоило проснуться, вновь начинались мучения. В старом дворце статную русоволосую красавицу с округлившимся животом встретила Михримах-султан. - Госпожа, я всё сделала, как вы приказали. Всё получилось, можете больше не думать об Айлин-султан. - Это прекрасно, Дильшах, - улыбнулась Михримах. - Она наш общий враг. Пока она жива, ни тебе, ни мне не подняться выше. Теперь всё изменится. - Госпожа, но султаном остаётся Мехмед. Он не простит... - Он никогда ничего не узнает, - резко оборвала её султанша. - А когда рядом не будет Айлин, мы с братом быстро помиримся, и тогда я не забуду о тебе, Дильшах. Войско возвращалось домой. Одержав величайшую победу султан спешил в Стамбул. Рим пал. Непобедимый, нерушимый, величественный Рим был взят молодым султаном Мехмедом. Карта Европы изменилась, христианский мир потерпел небывалое поражение. Мехмед и наши сыновья с каждым днём были всё ближе к дому, но дождусь ли я их? - Госпожа, - сквозь туман услышала я голос Сании. - Клара хатун умерла. Умерла. Значит, скоро моя очередь? С каждым днём становилось всё тяжелее бороться. В нескольких местах появились чёрные язвы. Только бы не на лице мелькали глупые мысли. Я выпила отвар и снова провалилась в тяжёлый сон. Кто-то звал меня, хотя и другим именем. Голос так пож на голос Ханде. Снова непонятные фразы, но открыть глаза и посмотреть, кто же это, не получается. Какая-то сила открывает мне глаза на мгновение. Передо мной мелькает незнакомое лицо, вокруг что-то белое. Но яркий нестерпимый свет вновь ослепляет меня. И вдруг ужасная боль пронзила всё тело. Словно молния ударила меня, из груди рвётся крик, но звука нет. Открыв глаза, я увидела склонившуюся надо мной Зейнаб-хатун в белой накидке. - Госпожа, - низким грудным голосом произнесла . - Всё получилось. - Я жива? - искренне удивилась я. - Да. Теперь вы будете жить. Средство, которое я дала вам и мёртвого вернёт к жизни. Топкапы сверкал чистотой и праздничным убранством, встречая своего повелителя. Я вполне поправилась, от страшной болезни не осталось и следа. Зеркало показывало мне красивую женщину с блестящими зелёными глазами, к которым очень шли изумруды в волосах. - Госпожа, - почти шёпотом позвала Разие. - Я должна вам кое-что рассказать. Девушка выглядела очень встревоженной. - Что случилось? - тревога девушки передалась и мне. - В гареме мне рассказали... Выслушав Разие, я выбежала из своих покоев, ноги несли меня быстрее северного ветра. Я остановилась только у перил балкончика над гаремом. Все девушки были у меня как на ладони. Мехмед. Мой любимый. Мой повелитель. Он нежно обнимал молодую девушку в лёгком бежевом платье. Она не стесняясь ласково провела рукой по его лицу и улыбнулась. Сердце предало меня, кажется оно начало стучать с перебоями, желая остановиться навсегда. Девушка сделала шаг назад, чтобы поклониться султану. И тут я увидела. Она была беременна... Я выдержу всё, и боль, и разлуку, Мне никакая беда не страшна, Перенесу страшную муку, Только бы знать, что тебе я нужна.