Я люблю своего брата

***

— Только не стоит расценивать это как признание, — вдруг добавил Эрик, глядя на меня прямым взглядом прищуренных глаз. — Ты сам понимаешь, что мы совершили ошибку. Я не знал, что сказать ему в ответ. Просто стоял в каком-то оцепенении и чувствовал боль от ногтей, которые впивались в мои ладони. Сказал мне, что влюбился, а в итоге пошел напопятную. Это нечестно! Так нельзя! Эрик, заметив мою реакцию, сложил руки на груди, приняв защитную позу. — Можешь себя не винить, — тихо произнес он, — это моя вина. Из нас двоих, взрослый здесь только я. А ты… ещё можешь ошибаться. Но я не должен был себе позволять себе так… так жестоко играть с твоими чувствами. Выразился так, будто не он, а я только что сказал, что влюбился. — А как же твои чувства? — спросил я, ощущая как моё тело начинает заполняться обидой. Эрик нахмурился и сначала отвёл взгляд в сторону, будто над чем-то размышляя, а после, наконец, взглянул на меня. Его лицо вдруг расслабилось, в глазах появился блеск и он улыбнулся, только улыбка вышла какая-то печальная: — А они тебе нужны? Эти чувства? Его вопрос загнал меня в тупик. Но он не дал мне времени собраться с ответом и продолжил: — Ты альфа и я тоже. Мы с тобой наследники, верно? Есть ли смысл продолжать? Ты ведь не глупый, сам понимаешь, к чему я клоню. — Всё сказал? — я почувствовал как меня охватывает не только обида, но и злоба. Я смотрел на него из-под ресниц и прерывисто дышал. С братом нельзя. С альфой нельзя. Почему я должен стараться быть тем, кем не являюсь? — Злишься? — он сложил руки в карманы и посмотрел на носки своих ботинок. — Мне жаль… Он сделал паузу, и я тут же воспользовался ей: — Жалеешь, что поцеловал меня? Или что? — я с трудом выговаривал слова, но заставлял себя говорить. И что дальше? Мы просто разойдемся? Притворимся, что ничего не было? Эрик молчал, стоял будто каменный, лишь тонкая пульсирующая жилка на его шее выдавала волнение. Зачем были все эти его слова про влюбленность? И зачем был этот… этот прекрасный поцелуй? Его губы тронула улыбка и тело снова расслабилось: — О поцелуе я не жалею, — сказал он глядя мне в глаза. — Жалею лишь о том, что не смогу взять тебя замуж, — после чего с ухмылкой добавил. — Был бы ты омегой, я бы хоть сегодня это сделал. Шок! То есть… он действительно решил, что я его истинный? — Когда твой отец нас представил, я до последнего не хотел верить, что ты альфа, — продолжал он. — Не представляешь, как я надеялся, что всё это лишь какое-то притворство. Что ты попросту разыграл меня. Ведь в тебе мне нравится всё: и твой запах, и твоя внешность и то… как ты мило краснеешь, — он протянул руку и коснулся моей щеки кончиками пальцев. — Но всё же… — его рука буквально упала вдоль тела, — всё это ничего против того, кем ты являешься на самом деле. Выходит… он хотел… Хотел… Хотел убедиться. Вот значит для чего Эрик привёл меня сюда. А я решил, что ему плевать на мой пол. И то, что возникло между нами — эти чувства — они имеют право на существование. Не важно альфы мы оба или нет. Но в итоге мы преследовали разные цели. Я хотел просто стать ближе к нему. Хотел узнать с ним вкус запретной любви. Заняться сексом. Стать любовниками, не заботясь о том, что будет дальше. Но Эрик хотел большего. Намного большего. Теперь я понял его фразу: «Я хочу тебя всего». И в этот момент я уже осознал, что он не переступит эту черту, что образовалась между нами. Ему были не важны наши чувства, пусть даже самые что ни на есть настоящие. И ему не нужно было моё тело и возможность получить удовольствие. Он видел всё совершенно иначе. Он искал истинного омегу. Он хотел семью. Смотрел намного дальше в будущее. В котором, очевидно, меня он не видел. Все эти мысли заполонили мою голову. Их было слишком много. Слишком много для меня, мальчишки, которому только исполнилось пятнадцать. Тогда я не знал, что могу сделать и вообще есть ли смысл что-то предпринимать. Я смотрел на Эрика и понимал лишь одно — ничего не будет. Даже если я вцеплюсь в него самой сильной хваткой, он оторвет меня как прилипший репей, отбросит в сторону и пойдёт дальше — отправится на поиски своего истинного омеги. Я так много хотел ему сказать в тот день и одновременно не видел в этом никакого смысла. И в итоге осознал, что сейчас даже слово «Прощай» будет лишним. Просто молча развернулся и пошёл к выходу. Эрик потянулся ко мне рукой, схватил за плечо, но я ловко вывернулся, бросил на него озлобленный взгляд и бросился бежать. Да, я побежал. Глупо, конечно, но это было единственное, что я мог сделать — броситься прочь из его дома и из его жизни. Да, я всегда был один. И это одиночество было моей естественной средой, где я чувствовал себя комфортно. И после того как меня бросил Ян, а после отверг Эрик, теперь мне хотелось ещё больше закрыться от этого мира. Там где никто и никогда не сделает мне больно. Статус-кво был восстановлен. Когда я выбежал из дома, увидев мельком удивленные глаза дворецкого, на миг остановился и обернулся. Эрик за мной не пошёл. Значит всё в порядке. Я всё сделал правильно. Но в груди всё равно давила обида. Воздух от быстрого бега обжигал лёгкие и я, стиснув зубы, поднял голову вверх и сделал медленный вдох через нос. Я не заплачу. Ни за что не заплачу. Да, мне пятнадцать, и для кого-то я ещё глупый ребёнок, но я альфа и я должен быть сильным. И обязательно стану ещё сильнее. *** Снова эти продолжительные гудки без ответа. Ян по-прежнему игнорировал меня. Но я не сдавался. Я скучал. Просто до жути скучал! Особенно сейчас, когда он был мне так нужен… Буквально несколько часов назад я обещал себе быть сильным. Думал о том, что один справлюсь. Но что стоят эти мысли и решения, которые я принял, когда во мне бурлили эмоции, в сравнении с чувством снова увидеть того, кого я по-настоящему любил уже много лет. Вернувшись домой на такси, я вошёл в пустеющую комнату брата и завалился на ещё не убранную постель, где остался его запах. Ян… Мой любимый Ян, если бы ты только был рядом со мной сейчас. Я бы положил голову на твои колени, закрыл глаза и забылся в твоих нежных прикосновениях. Ты был и будешь любовью всей моей жизни навсегда. Неловко поднявшись, я сел, опираясь о стену, и, подтянув ноги к себе, принялся уже в четвёртый раз подряд набирать его номер. Мне просто хотелось хотя бы услышать его голос. Ответь! Ответь! Ответь! Ответь, чёрт побери! Ян! Ты мне сейчас так нужен… Вдруг я услышал в динамике какой-то шорох и скрежет, а после тихое, но агрессивное: — Чего тебе? Тело окутало волнение. — Я… — я разволновался, — хотел сказать, что люблю тебя. И очень скучаю. — Сказал? Всё? Теперь прекратишь меня доёбывать своими звонками? — Почему ты так? — с обидой произнёс я. — Ещё спрашиваешь, урод! — Ян, я… — Больше не звони мне! Никогда! — он сбросил звонок. Да, что я сделал ему?.. *** Не знаю как долго я лежал в постели Яна и обнимал его подушку. В голове было столько мыслей и о том, что подумает Эрик о моём позорном побеге, и о том, почему Ян говорил со мной с такой ненавистью в голосе. Всё смешалось. Я не понимал, что мне делать дальше. Хотелось, подобно мореплавателям потерпевшим крушение, засунуть все свои чувства в пустую бутылку и швырнуть подальше в море. Но, в отличие от них, я бы надеялся, что её никогда никто не найдёт. Да и кто побежит меня спасать? Я остался один на своём островке жизни. Пятнадцатилетний глупый мальчишка. — Вот ты где, — с выдохом облегчения произнес па-омега, который осторожно заглянул в комнату, а после неторопливо вошёл, прикрыв за собой дверь. Я взглянул на него из-под ресниц и, ничего не сказав, отвернулся к стене. Лёжа на животе, я даже не переоделся после этого так называемого ужина. — Не хочешь разговаривать? — осторожно спросил папа. — Нет. — Что-то случилось? — Ничего. — Почему ты ушел? Расскажешь? — я почувствовал, что он присел на край кровати. Я промолчал. Не буду же я рассказывать ему про то, что произошло между мной и Эриком. — Мы тебя потеряли, — я чувствовал волнение в его голосе. — Нашли уже, — буркнул я. — Ты так быстро убежал… что-то случилось? Эрик тебе что-то сказал? — он понимал меня намного глубже чем кто-либо другой. Видел буквально насквозь. — Не важно… — я вздохнул и накрыл голову рукой. Я хотел добавить: «Отвали уже!», но сдержался. Явно от общения с Яном такого понахватался. Это он вечно грубил родителям, я же старался быть с ними сдержанным. Наверное, потому что и правда сильно любил их и ценил всё, что они делают для меня. — Я думаю, что Эрику жаль, что он обидел тебя… — Ой, ничего ему не жаль, — немного резко сказал я. Да ему плевать! Жаль ему. Конечно. Десять раз! — Ну, если тебя это утешит, он пытался тебя догнать, но Арнольд его остановил. Начал расспрашивать, что произошло. А Эрик стоял белый как полотно и всё время смотрел в сторону двери. Чего?.. От его слов я выбрался из своего кокона и обернулся. Так, выходит… он всё же побежал за мной? Пытался догнать? Чтобы извиниться? Или по какой-то другой причине?.. — Так что между вами произошло? Что он тебе сделал? — папа смотрел на меня с волнением. И тут меня переклинило. Его вопрос словно переключил во мне какой-то тумблер. Он говорил об Эрике, но я вдруг подумал о Яне. — А что… я сделал Яну? — спросил я, и опираясь на руки, сменил позу: перевернувшись, сел напротив папы и, подтянув ноги, обнял свои колени. — Почему он не хочет разговаривать со мной? — я смотрел на него исподлобья. Папа сразу напрягся, я бы даже сказал, что в его глазах отразился страх, а после он нахмурился, сцепил руки и нервно облизнул нижнюю губу. — Ты правда хочешь это знать? — он явно что-то скрывал от меня. — Да, — я утвердительно кивнул. — Всё это очень расстроит тебя, а ты уже… — он сделал глубокий вздох и замолчал, глядя на меня с сочувствием. — Мне нужно это знать, — твёрдо произнёс я. — Я не понимаю за что он так меня ненавидит. Ту ссору я совсем не помню… Я ведь пил алкоголь? — Да. Ты сильно напился в тот вечер, — папа опустил взгляд. Видно ему было не просто говорить об этом. — И что было? Что я сделал? — в моём теле отразилось напряжение. — Что-то плохое? Папа снова взглянул на меня, а потом рассказал то, о чего у меня на спине выступил пот, а внутри всё похолодело: — Ты его связал и пытался изнасиловать. Он так кричал… Я… Я пытался изнасиловать Яна… Связал его… И пытался взять силой? — Мы отцом прибежали на крики. Ян сильно плакал… — И па-альфа тоже… видел? — меня будто ведром холодной воды окатили. — Да, — папа поджал губы. — Он тебя и оттащил. И, к счастью, ты ещё не успел ничего сделать. Но ты не волнуйся, — тут же начал он меня успокаивать, — никто на тебя не злится… — Ян злится, — тихо сказал я, всё ещё приходя в себя после услышанного. Я ведь был уверен, что мы просто поссорились. Но я сделал что-то действительно ужасное… — Ян сказал, что у него была течка и, что он забыл выпить подавитель, поэтому ты так с ним… Дурак! Вот дурак! Опять меня защитил! Не было у него никакой течки. Я наизусть знаю его цикл. Идиот! Да и я тоже хорош. Так расстроился из-за отъезда Яна, что напился, хотя особо никогда алкоголь не пил, так несерьёзно пару раз что-то выпивал. А тут… кажется, я украл у отца виски и выпил почти целую бутылку. Пиздец! — Не удивительно, что теперь он не хочет разговаривать со мной, — я уткнулся лбом в колени и шумно вздохнул. Значит, теперь между нами всё кончено? И на этот раз навсегда? — Ну что ты, Ричи… Дай ему время. Он тебя простит. Он тебя любит, просто… стесняется, — интонация папы выдавала улыбку. — Ты будто не замечаешь, как он смотрит на тебя. Но тогда… ты его и правда напугал. Но, поверь, со временем всё забудется и он простит. — А ты… — я запнулся, — ты почему… ну… сам всегда говорил мне, что мы братья и нам нельзя… — я поднял голову и посмотрел в его глаза, которые сияли янтарём. — А теперь… будто поддерживаешь меня? — Ну… — он пожал плечами и улыбнулся, — может быть, иногда нужно просто наплевать на весь остальной мир и дать своим чувствам шанс? Разве нет? Я усмехнулся: — К чёрту мир? — К чёрту его! К чёрту этот мир!