Я люблю своего брата

***

Что ж… Я поднял взгляд на небо. Теперь можно. Больше не нужно сдерживаться. Больше нет необходимости притворяться. Никто не смотрит. Никто не осудит. Я нервно усмехнулся и, закрыв глаза, почувствовал как по щекам покатились слёзы. Ян… Мой прекрасный любимый Ян… Я всё-таки не смог… Рукавом пиджака я стёр с лица влагу и усмехнулся. Н-да… Как глупо всё получилось. Какой же я идиот. Он, как всегда, оказался прав. А я же просто мелкий придурок, младший братик со склонностью к драматизму, который до последнего верил в невозможное… Но всё закончилось. Наша история подошла к концу. Мы вышли под ливень, но дождь прошёл и грозы больше нет. И теперь мне придётся учиться жить заново со своим израненным сердцем. Отпустить свою любовь и отправиться на поиски новых чувств. Мои мысли звучат, как реквием по законченным отношениям из уст сопливого малолетки, но по факту я и есть этот сопливый малолетка. И по-другому я пока не умею. Да и вообще, я впервые узнал, что такое разбитое сердце. Всё это звучит паршиво, но, пожалуй, я к этому готов. Готов закончить, подвести черту и… И всё же… почему в груди так больно? Сидя на холодном граните у колонны я, наклонил голову к своим коленям и, наконец, смог дать волю своим эмоциям. Позволил себе эти минуты слабости, чтобы выпустить всю боль и отпустить чувства, которые переполняли меня столько лет. Горло сдавила обида, а лицо скривилось в гримасе боли, и я уже без стеснения всхлипывал. Выплакивал всё, что накопилось, чтобы, наконец, всё забыть. Закрыть эту главу своей жизни навсегда. Но в моих мыслях то и дело возникало милое лицо Яна, его улыбка и очаровательные ямочки: — Я буду твоим. И ты поставишь мне свою метку. Через год… — звучало в моей голове. Чёрт! Да, сколько можно?! Нервно, резкими движениями снова вытер слёзы, похлопал ладонями по своим покрасневшим щекам и, посмотрев вверх, несколько раз вздохнул глубоко через нос. Ну всё, хватит. Пора возвращаться. Ян теперь с Эриком, а меня ждёт Мак. Этот маленький омега всё же смог затронуть что-то внутри моего сердца. И интуиция подсказывала мне, что наша встреча с ним была не случайной. Но главное успокоиться. Засунуть свои переживания об этой помолвке куда подальше. И тут я вдруг вспомнил тот обвал на дороге. Да, нужно просто заблокировать все воспоминания, завалить их камнями, и ни за что не искать другого пути. Его просто нет и быть не может. Всё. Теперь точно хватит. Правильно сказал Эрик: мне пора повзрослеть. Наклонившись вперёд, я упёрся на свою ладонь и поднялся на ноги. Небрежно отряхнув штаны сзади, неторопливо направился в дом. Войдя в дверь, я направился к туалету, чтобы умыться и привести себя в порядок. Нужно было смыть с себя остатки этой… слабости. Я зачерпывал прохладную воду и погружал в неё своё лицо, пока не прошла краснота под глазами. Не хотел, чтобы Мак видел меня таким. Для него я буду сильным и красивым альфой, таким, которого можно полюбить навсегда. Навсегда… Дурацкое слово. Разве что-то в этом мире может быть навсегда? К чёрту мысли и разум, буду действовать на инстинктах! Нужно было поторопиться пока на улице было ещё достаточно светло. Я должен был забрать Мака. Сделать это как можно быстрее! Больше всего я боялся того, что он всё расскажет Яну, и тот в итоге его отговорит. Но с другой стороны, брат сейчас был, как и я когда-то, околдован Эриком. Этот альфа действительно пугал меня. Я вспомнил как он облизывал свой палец передо мной и ухмылялся, и от этой картины по телу сразу пробежала морозная дрожь. Чёртов извращенец! После ужина все разбрелись по дому, только родители остались внизу и с бокалами в руках о чём-то мило ворковали. Хотя, чего тут гадать: удачно пристроили своего омегу вот и празднуют. Они, наверное, уже и не надеялись, что смогут подобрать для Яна кого-то достойного, а тут подвернулся богатый наследник да ещё и талантливый бизнесмен, о которым не раз уже писали в нескольких в деловых журналах. Но меня это больше не касается. Точка. На свою удачу, я нашёл Мака внизу, когда он направлялся к лестнице. Быстро схватил за руку, увёл в свою комнату и, закрыв дверь, крепко прижал его к себе. Он даже толком понять не успел, как оказался в моих объятиях. Я же не теряя времени, ласкал его спину и запускал пальцы в светлые, мягкие волосы. И минуту спустя он уже как маленькая льдинка таял под моими прикосновениями и часто дышал: — Ри… Ричард, — прошептал он. — Можешь звать меня Ричи, — я наклонился и посмотрел в его покрасневшее от стыда личико. Меченые омеги всегда такие — понимают, что творят глупости, занимаясь постыдными вещами с другими альфами, винят себя, но продолжают изменять. Только вот на что они рассчитывают — не всегда понятно. Мака я пока не раскусил, и в целом пока не оценил всю ситуацию: с ним я был совершенно не подготовлен и действовал спонтанно и на эмоциях. — Ричи… — тихо повторил он своим милым голосом. — Да, — я одобрительно кивнул и уткнулся в его макушку и потянул носом его невероятно вкусный запах, который портили лишь эти злосчастные нотки дыма. — А ты ведь… меченый? — Да… — выдавил он. Прозвучало обречённо. Но эта обречённость имела свои причины, и я уже догадывался какие. Скорее всего, это очередной брак по расчёту. И поэтому Мака мне было искренне жаль, в отличие от тех омежек, который собирали метки как трофеи. — Давно? — я снова его обнял, продолжая гладить хрупкие маленькие плечи. — Давно… — Так ты помолвлен? Мм? — я закрыл глаза от удовольствия, которое доставляла его близость. Возможно, я повторюсь, но от него шло какое-то невероятное тепло, он был для меня словно маленькое солнышко, рядом с которым мой мир заливался светом и расцветал. — Да… — Мак тяжело сглотнул, — скоро свадьба… через… через две недели уже, — сдавлено добавил он. Я мысленно усмехнулся. А вот это уже интересно. Хотя дело было даже не в том, что он был меченый и даже не в том, что скоро у него намечалась свадьба. Всё же в большей степени он был интересен мне по двум другим причинам. И первая — его любил и трахал Ян. Поиграть с любимым котёнком моего брата… только от этой мысли, меня охватывала волна жажды завладеть этим омегой. При чём не так, как я делал с другим, я хотел владеть им полностью, хотел поставить ему свою метку, украсть у всех и сделать своим. Я уже представлял как охуеет Ян, когда узнает, что его мальчишка теперь полностью в моей власти. Вторая причина — меня жутко тянуло к Маку, и, когда он был рядом, я ощущал такое невероятное спокойствие и наполненность. В голове даже мелькнула мысль: «А что, если он мой истинный? Эрик сказал мне, что, возможно, его тянуло ко мне, так как я был братом его истинного. А вдруг тут похожая история? Что, если Мак влюбился в Яна, потому что я — его брат, предназначен ему?». — Хм… И ты любишь этого альфу? За которого выходишь? — я осторожно заправил светлый локон за его маленькое ушко. Мак вдруг отпрянул, растерялся, стоял передо мной совсем грустный и, нахмурившись, нервно покусывал губы. Ясно. Неудобный вопрос для омеги, которого насильно пытаются женить ради семейной выгоды. — Ты его не любишь, — тогда ответил за него я. Мак вдруг поднял на меня взгляд больших синих глаз: — Почему… почему ты так решил?! — у него вдруг прорезался голос. Сжал кулаки и смотрел на меня хмуря свои милые брови. Господи, он даже когда злится, такой милашка. Не удивлён, почему Ян так привязался к нему. Мак действительно был удивительным омегой. Не удержавшись, я усмехнулся, снова сгрёб его в охапку и прошептал, щекоча его ухо губами: — Ты предназначен мне. Я знаю. Я в этом уверен. Моя стандартная фраза. Да, даже с ним я не был оригинален. Хотя всё же этот омега был для меня действительно особенным. Интуиция и логика подсказывали мне, что я обязательно должен его забрать себе. — Я? Предназ… чен… тебе? — растерянно пролепетал он, хватая ртом воздух в моих сильных объятиях. — Ну, что сбежим? Как договаривались? — я снова ласкал его волосы, а после прильнул губами к нежной коже его шеи. Он тут же прогнулся, повинуясь моим ласкам. — Сбе… что? Сбежим? — он томно прикрыл глаза, когда я стал водить носом по его щеке. По его сбившемуся дыханию я понял, что он взволнован не меньше моего. — А как же… свадьба? И моя… метка… — он с трудом выговаривал слова. — Сколько времени прошло? Когда он тебе поставил её в последний раз? — шептал я, продолжая скользить руками по его дрожащему от волнения телу и согревать теплом частого дыхания его пылающее лицо. — Две недели… кажется… — пробормотал он. — Значит, через две недели я поставлю свою, — заявил с улыбкой я. — И тогда… — Тогда?.. — он смотрел на меня томным взглядом. — Ты станешь моим. Только моим, — твёрдо проговорил я. После чего несколько секунд я вглядывался в его глаза, следя за движением зрачков. Какой он удивительный. Я еле сдерживался, глядя на его приоткрытый ротик. Как же хочется его поцеловать… — Мак, — прошептал я и наклонился ниже, сократив расстояние между нашими лицам на каких-то несчастных пару сантиметров. Он смотрел на меня испуганными глазами, но не отстранился. И тогда, я наклонился ближе и соединил наши губы. Старался сделать это как можно осторожнее, но всё же, что было ожидаемо, причинил ему боль. — Мгмх… ммм… а-ай! — сначала он даже пытался бороться с болью, но после издал болезненный стон. Он обхватил себя руками, слабые ноги подкосились и он, стиснув зубы, упал на колени. На пол начали падать крупные капли его слёз. — Чёрт! — я нервно провёл тыльной стороной ладони по губам. — Жжётся. Я скривился от боли, но всё же для меня довольно терпимо. Очевидно, яд его альфы был для меня не таким опасным, как, например, яд этого проклятого Киры — тогда меня неплохо шибануло. Пожалуй, это был самый сильный яд на моей памяти. Как вспомню, так всё тело пот прошибает. И тут я услышал жалостливый голос Мака: — Не надо… больше так никогда не делай… — он обнял свои плечи. — Больно… это очень-очень больно… Я нервно запустил пальцы в свою шевелюру и растрепал аккуратно уложенные до этого волосы. Несколько раз смерил комнату шагами: видеть его боль было неприятно. Сердце сжималось от его искажённого от боли личика. Но времени у нас было мало, на какое-то время замер, обдумывая дальнейший план действий. Мак всё ещё сидел на полу и смотрел на меня большими глазами полными слёз. Он беспокойно облизывал и покусывал свои милые губы, скривив грустную гримасу. В отличие от меня, привыкшему к яду, ему, наверное, было совсем стрёмно. — Ладно, — я снова потрепал свои волосы, — давай, вставай, — я схватил его за предплечье и рывком поставил на ноги. Потом начал подталкивать к выходу, вышло грубо, но нужно было поторопиться: — А теперь, собери свои вещи. А я пока переоденусь и вызову такси. — А как же Ян?.. — он, стоя ко мне спиной, повернул на меня голову и смотрел растерянным взглядом. Ян… «Ян уже в прошлом. И тебе и мне следует о нём забыть». — У него есть Эрик. Всё у них будет хорошо. Так что тебе не о чем беспокоиться, — пытаясь бодриться ответил я. — Но… — Что «но»? — я вышел перед ним, сложив руки на пояс, и властно посмотрел сверху вниз. Нужно было действовать грубо пока тяга не начала действовать, иначе Мак может отказаться, и весь мой план пойдёт коту под хвост. — Ничего… — пробормотал он, то ли смущаясь, то ли пугаясь моего прямого взгляда. — Вот именно — уже нет никаких «но». Я думаю это будет очень интересно, — я хитро ухмыльнулся и, ероша его светлые волосы, игриво произнёс: — Ты, пожалуй, станешь моей самой любимой куклой. Да, всех своих омег я называл куклами или игрушками. Ведь они становились частью моего плана, частью моей весёлой игры. И Мак не был исключением. *** Я буквально зашвырнул растерянного Мака в такси на заднее сидение, после обошёл машину и сел с другой стороны. Нервно хлопнув дверью, сказал водителю, чтобы тот отъезжал, а после резко повернулся к Маку и процедил: — Какого хрена ты рассказал всё Яну? — Он же будет волноваться… — тихо ответил тот, глядя на меня напуганным взглядом. — Я же… у него в гостях. Будет странно, если я уеду и ничего не скажу. — Чёрт! — я нервно провёл рукой по лицу. Надеюсь, Ян не бросится на наши поиски. Но, если так подумать — им сейчас вплотную занимается Эрик, так что на нас ему совершенно плевать. Эта мысль меня успокоила. Плюс, всё-таки кто-то должен был быть в курсе, что мы сбежали: мало ли что может случиться. Меченые омеги опасные. Особенно те, что меткой ходят много лет. А, если учесть, что таких в моей практике у меня ещё не было — от него всего можно было ожидать. Я сделал шумный вздох. Надеюсь, хотя бы до дома доберёмся без приключений.

***

А он тяжёлый… Интересно, на кого я сейчас похож? На маньяка, наверное, который ищет скрытое от лишних глаз место, где можно закопать труп. Ужасно болит бок, куда он мне зарядил, и ноет рука от укуса. Прокусил мне кожу до крови… Зубастый какой! Два раза пытался от меня свалить и слушать при этом ничего не хотел. Пожалуй, я впервые столкнулся с такой сильной тягой. И мне ничего не оставалось, как прибегнуть к крайней мере и вырубить его. Вот и пришлось в итоге тащить его на себе несколько километров. Когда, наконец, заволок его в дом, то сразу отнёс в родительскую спальню на первом этаже. Здесь было всё для моих игр с омегами, поэтому с Яном мы жили в гостевой комнате наверху. Не хотелось, чтобы брат был в курсе, чем я тут занимаюсь в свободное время. Для начала нужно было его раздеть. Аккуратно положив на кровать, я принялся снимать с него всю одежду. Делал я это в крайне возбуждённом состоянии, так как тело у него оказалось безумно красивое. Такое стройное и хрупкое. Кожа его сияла будто белое молоко. Я с упоением наслаждался его обнажённым видом. Хотелось долго и тщательно рассматривать его с головы до пят. И я, к своему стыду, позволил себе его даже немного полапать, хотя, конечно, с моей стороны это было в чём-то даже отвратительно. Мне и самому было как-то не по себе приставать к омеге без сознания. Но, почему бы этим не воспользоваться, раз выдался такой шанс? Я осторожно раздвинул ему ноги, чтобы посмотреть на аккуратный розовый кружочек ануса. Идеально! До безумия хотелось большего, но я знал, если потревожу его там, он сразу очнётся. Тогда я наклонился и нежно поцеловал кожу выше его дырочки, а после полизал влажным языком яички. Ммм… Как он здесь вкусно пахнет… Чёрт! Я как какой-то маньяк! Нужно успокоиться и скорее связать его, а то всё может закончится очень плохо. Я совсем не думал об осторожности. Мне ещё и руку нужно было срочно перебинтовать. С-с-с… Больно, блядь, кусается!

***

— Наконец, очнулся… — сказал я, когда Мак открыл глаза. Солнце почти село и комнату окутал золотистый полумрак от заходящего за окном солнца. Я сидел в кресле и смотрел, как парень растерянно осматривался вокруг. — Где я?.. — пробормотал он слабым голосом. — Моё убежище, — пояснил я. — Вообще-то это загородный дом моих родителей, но они тут не появляются уже несколько лет. Так что… теперь он полностью в нашем распоряжении. — А почему я голый?! — возмущённо тут же выкрикнул он и начал дёргать руками, которые были привязаны к изголовью кровати. Ноги его также было крепко связаны, плотно друг к другу. Сюрприз, детка! — Ты что, связал меня?! — он начал дёргаться с ещё большим отчаянием. — Ничего не выйдет, — я усмехнулся и, поднявшись, медленно подошёл к кровати, — эти узлы я практиковал несколько дней, так что… даже не пытайся. Только я могу освободить тебя. — Но зачем ты это сделал? — заскулил он, глядя на меня потерянным взглядом. Тогда я поднял вверх правую руку и показал ему плотно перебинтованное запястье: — Знаешь, а ты очень больно кусаешься. Он вдруг на мгновение замер, очевидно вспоминая своё безобразное поведение в лесу, а после начал с отчаянием в голосе умолять: — Я больше не буду… честно… я обещаю! — его голос дрожал от волнения. — Развяжи меня, пожалуйста… Я не буду кусаться… Умоляю развяжи! — Развязать? — я широко улыбнулся. — Хорошо. Но только есть одно условие, — я хитро прищурил глаза. — Какое?.. — он с ожиданием смотрел на меня. Тогда я наклонился ближе, упираясь о кровать коленями, нежно провёл ладонью по его щеке, опускаясь к шее, а после уделил внимание ключице, и замер в районе груди. Нарочно молчал, чтобы ещё больше раззадорить его. — Что я должен сделать? — наконец, не выдержал он. — А тебе точно Ян ничего обо мне никогда не рассказывал? — я игриво закусил нижнюю губу. — Он лишь сказал, что бы я держался от тебя подальше, — пробормотал Мак в ответ. Значит, мне не показалось. Тогда за столом они точно говорили обо мне! — А ты его не послушал? Да? — я продолжил его дразнить. — Да… Тогда я наклонился и прошептал ему на ухо: — Ну, и дурачок же ты, Мак. Друзей нужно слушать, они плохого не посоветуют. Но это ничего. Я думаю, у нас с тобой получится отличная игра. Обещаю: будет весело. Трогать его тело так приятно. Он вздрагивает, жмурится, закусывает губы и тихонько постанывает. Гладкая чистая кожа без намеков на какой-либо изъян. Он очень ухоженный, даже слишком. Сразу видно, что драгоценное дитя своих родителей. Смотреть на него — уже наслаждение, а прикасаться — верх блаженства. — У тебя холодные руки, — Мак часто дышал под моими прикосновениями и невольно извивался. Я провёл рукой по его паху и отметил, что там нет ни единого волоска, а после и вовсе обратил внимание, что у него вообще волос не было также на ногах и руках. И кожа была невероятно бархатистая. Надо же, какой он… У меня никогда не было таких милых и ухоженных омег. Ногти тоже блестели от свежего маникюра и педикюра. Нежные мягкие пяточки. Я рассматривал его везде. И не мог насытиться его эстетически красивым телом. Даже его член был очень привлекательным: среднего для омег размера и очень аккуратный. Так и хотелось взять его в рот. А может и не только в рот. Приблизившись к его лицу, я убрал за ухо его светлые волосы и увидел, что у него проколоты уши. Это были маленькие гвоздики с переливающимися камушками. Я снова начал гладить его тело, скользить по нему ладонями и тогда Мак стиснул зубы и начал по-детски хныкать без слёз. Его колени дрожали. — Замёрз? — взволнованно спросил я. — Да… — тихо ответил он, не открывая глаз. — Остановись… пожалуйста. Какой у него милый голос, когда он так сладко умоляет меня. — Тебе не нравится? — прошептал я, остановив свою ласку. — Я не знаю… — Мак часто дышал. — А мне… нравится. Очень нравится, — признался я. После чего забрался на кровать и, перекинув ногу, сел на него сверху, упираясь задом в его пах. Мак дёрнулся подо мной и скривил лицо от боли. — Почему?.. — снова хныкал он. — Почему ты делаешь это со мной?.. Милашка. Такой беззащитный. — Что именно? — тихо спросил я, наклонился к его лицу, упираясь руками в подушку. — Отпусти меня… А-ах! — из его груди вырвался стон, когда мои губы коснулись нежной кожи его шеи. — Хочу тебя… — сказал я с придыханием, водя носом по его, покрасневшей от смущения, щеке. — Ты же знаешь, нам нельзя… — выдавил он, вжимаясь всем телом в кровать. — А ты? Хочешь меня? — спросил я и, отстранившись, расстегнул портупею и в одно движение стянул её вместе с футболкой. Мак вдруг открыл глаза, и я увидел в его взгляде удивление смешанное с восхищением. Он, наконец, успокоился и молча рассматривал меня. Похоже, ему нравилось то, что он увидел. Ян также смотрел на меня, когда я разделся перед ним в ванной. — Не молчи, — попросил я тогда и по-доброму ему улыбнулся. — Ты… — он тяжело сглотнул, — не можешь этого сделать. — Почему? — мои ладони легли на его грудь и принялись нежно ласкать. Он такой сексуальный. — Ты знаешь. Это против правил… — он потянул носом воздух и нервно облизнул губы. Видимо, мой запах от возбуждения усилился и он почувствовал это. Хм… я мысленно усмехнулся. Ему действительно нравится мой запах. — Боишься боли? — я стал несильно царапать его грудь, оставляя красные полоски на его белоснежной коже. — А ты, разве нет? — тихо спросил он, глядя на меня из-под полуприкрытых век. — Ты же… не тронешь меня сегодня? — я снова ощутил дрожь в его теле. — Почему, нет? — игриво спросил я, продолжая свои пытки. Мне так нравилось его дразнить. — Во мне яд моего жениха и… — И? — я усмехнулся, уже откровенно издеваясь над ним. — Он не позволит нам… — Почему? — я нарочно облизнул нижнюю губу и стал ногтями царапать его милые сосочки. Мак насупился. А потом вдруг нахмурился и выкрикнул: — Потому что! Это больно! Больно! — Кому? — всё ещё ухмыляясь, я несколько раз двинул тазом елозя на его члене. — Мне. Тебе. Нам! Ты же сам это знаешь! Ты же целовал меня! — Мак снова покраснел до кончиков ушей. «Может хватит уже так дрожать? Неужели реально думаешь, что я способен причинить тебе боль?» — Больше не буду. Целовать не буду, — сказал я, хитро щуря глаза. После чего приподнялся на коленях и ловко расстегнул застёжки ремней на бёдрах, а после потянулся к паху и освободил себя от кожаных пут. Расстёгивая ширинку, я посмотрел на него исподлобья и с улыбкой произнёс: — А вот трахнуть тебя мне ничего не помешает. Верно? Лицо Мака моментально побледнело. Он смотрел на меня глазами полными страха. — Но… — только и смог он выдавить из себя. — Да, конечно, — я продолжал свою забаву, — тебе придётся хреново. Очень хреново. Твой организм будет изо всех сил отторгать чужого тебе альфу. Другой запах… возможно, другой размер… — я пожал плечами, — ему-то прекрасно известно кому он принадлежит, верно? А мне-то чего бояться? Меня пугает только яд, который содержится в твоей смазке. Но что мне будет, если я надену резинку? Мм? — я снова соблазнительно облизнул губы и стал поглаживать свой стояк через ткань боксеров. А после освободил свой член из трусов и, заведя руку за спину, достал из заднего кармана презерватив. — П-прошу… не надо… — его побледневшие губы кое-как шевелились. — У тебя безумно красивые большие глаза, а из-за страха они кажутся ещё больше, — я продолжал смотреть на него с усмешкой, натягивая презерватив. — Это я люблю больше всего. — Ч-что?.. — Этот момент. Мой любимый, — я усмехнулся и стал спускать ниже к его стопам. Мак начал дёргаться и хныкать. — Какой момент? — жалостливо спросил он, когда я принялся стягивать путы с его ног. — Ты же сказал, что подождёшь две недели! Ты же обещал, что поставишь свою метку! — он уже был на грани. Ещё немного и он расплачется. Его губы, как и всё его тело дрожали. Наверное, стоило в этот момент остановиться, но я хотел ещё немного его подразнить. Даже не так, я осознанно хотел внушить ему страх. Я знал, чем сильнее я сейчас напугаю его, тем с большей вероятностью он быстрее довериться мне, когда успокоится, поняв то, что я просто пошутил. Злая шутка, знаю. Но я и никогда не говорил, что я добрый и пушистый. Я жестокий собственник. Да, сейчас я злой и плохой мальчик. Но это всего лишь часть игры. Я могу быть разным. Таким каким мне удобно быть в нужный мне момент моего плана. Тогда я продолжил: — Это скучно. Мне весело, когда я знаю, что сейчас заберу чужое. Буду медленно и мучительно рушить вашу с альфой связь. А насчёт метки я… это всё несерьёзно, — я снова улыбнулся. — Прости. И, кстати, Ян ведь предупреждал на счёт меня, — подначивал я его ещё больше. — Тогда… зачем это всё?.. — Мак смотрел на меня широко распахнутыми глазами, в которых застыла влага. — Игра. Развлечение. Веселье. Выбирай любое слово — смысл один, — я резко раздвинул его ноги и принялся ласково водить ладонями по внутренней стороне бёдер. — А потом?.. Что будет потом? — жалостливо спросил он, наблюдая, как я устраиваюсь между его ног. — Когда я наиграюсь, можешь делать всё, что захочешь. Хочешь возвращайся к своему альфе. Не хочешь — не возвращайся. Мне всё равно, — я склонился ниже и посмотрел на него прямым взглядом, подарив наглую кривую усмешку. — Ты… ты бессердечная сволочь! — тогда выкрикнул Мак мне в лицо. «Бедняжка сейчас от страха и сознание потерять может». — Это неправда, — тогда мягким голосом произнёс я, — я, можно сказать, влюблён в тебя. — Да разве это любовь?! — выдавил плаксиво он. — Да ты настоящий урод! Ты обманул меня! — Ты ведь меня совсем не знаешь… «Дурачок ты, Мак. Я, конечно, люблю злые шутки, но ни за что, никогда не причиню тебе боль. Что Ян вообще тебе наговорил обо мне?» — И не хочу! Не хочу тебя знать! Я тебя ненавижу! — прорычал он, крепко стискивая зубы. «А это уже было обидно…» — А я тебя люблю. Я так чувствую. Здесь и сейчас, — прошептал я, наклонившись к его лицу. Уперся лбом в его плечо, и несильно надавил членом на его зад. «Ох, главное, сдержаться…» — Ненавижу тебя. Ненавижу. Ненавижу… — скулил он, зажмурив глаза и шмыгая носом. Его тело трясло мелкой дрожью. «Ну, ладно. Похоже, уже перегнул». — Помнишь я сказал, что есть одно условие, после которого я тебя отпущу? — тихо сказал я, замерев над его телом. — Да… — выдавил он, закусывая губы и пытаясь справиться с желанием разреветься. — Ты должен, — я сделал паузу и наклонившись к его уху тихо сказал, — признаться, что любишь меня. По-настоящему любишь. — Нет… нет-нет, — он сильнее зажмурил глаза и начал качать головой, — я никогда… никогда этого не скажу… — А ещё, — продолжил я, — ты должен сам попросить меня, чтобы я тебя трахнул. — Что?.. — он вдруг поднял на меня удивлённый взгляд влажных глаз. — Я к тебе не притронусь, если ты сам этого не попросишь. — То есть?.. — Испугался, да? — я усмехнулся и, нехотя отстранившись от него, стянул с себя резинку, швырнув куда-то за спину, и спрятал свой член обратно в штаны. — Я же сказал, что ты меня не знаешь, — в следующий миг завалился рядом на кровати, сладко потянулся и, закрыв глаза, прошептал: — Давай спать, у нас был тяжёлый день. Мак явно был в шоке. Чего я, собственно, и добивался. — Сам попрошу? — тихо спросил он после нескольких минут молчания. — Конечно, — я приподнялся, выудив из-под нас одеяло и укрыв нас двоих, снова завалился на подушку. — Я этого никогда не сделаю, — пробормотал он, глядя на меня растерянным взглядом. — Ага, — я усмехнулся, — конечно. Все так говорят. Делаю ставку на три, ну может четыре дня, и ты сам будешь умолять меня об этом. — Но через три дня связь с моим альфой ещё будет очень сильной… — тихо сказал он, шмыгая носом. — Вот именно. «Какой наивный. Все признаются, а ты, значит, исключение? Если ты уже голый в моей кровати, куда ты теперь денешься, дурачок?» — Хочешь сказать, что я сам тебя об этом попрошу, зная что это нестерпимо больно? Зная, что омеги даже умирают от болевого шока в таких ситуациях? И я, по-твоему, сам пойду на это? — его голос был готов сорваться. — Вот именно! Пойдёшь. — Нет… Нет! Я никогда на это не пойду! «Тц! Я же уже знаю, что пойдёшь. Но да ладно… член, конечно, болит от желания. Но как же я устал. Это был действительно тяжёлый день». Я перевернулся на бок к нему спиной. Глаза закрылись сами собой и я быстро провалился в сон.

***

Мак спал почти до полудня и, когда он проснулся, сразу начал хныкать, что у него болят руки от верёвок. Пришлось посадить его на цепь: одно кольцо, как обычно, я закрепил на его лодыжке, а второе приделал к массивной ножке кровати. Я думал, что это освобождение от пут обрадует его, но не тут-то было. Он накинулся на меня с кулаками и выудив момент с размаху зарядил мне в лицо, разбив до крови губу. Пиздец! Он реально разозлил меня! Я вообще смогу с ним выжить? — Вот сука! — нервно облизнув окровавленную губу, я с силой толкнул его ногой в грудь — он как тряпичная кукла отлетел к кровати и ударился затылком о металлическую спинку. — Сказал же тебе — уймись! Свернувшись клубком, он лежал на полу и громко кашлял, пытаясь захватить ртом воздух, которого, казалось, после моего сильного удара совсем не осталось в его лёгких. Это было жестоко. Но и мне тоже уже неплохо от него досталось. — Сам не захотел по-хорошему, — сказал я, осторожно подойдя к нему. — Я просто… я хочу… домой. Отпусти меня… домой, — он начал обнимать себя руками и реветь. Пиздец! Я реально ещё ни разу не сталкивался с такой тягой. Но я не для того волок его на себе несколько километров, чтобы так просто отпустить его. Да и вообще. Я хочу, чтобы он стал моим. Две недели, я надеюсь, я как-нибудь переживу. Боже, дай мне только сил! — Нет, — твёрдо ответил я. — Я так не могу… — Мак снова смотрел на меня с зарёванным лицом, — ты ведь знаешь, что это тяга… я не могу её контролировать. Я делаю то, что она мне велит, а в итоге ты наказываешь меня за это… Как ты хочешь, чтобы что-то было ПО-ХОРОШЕМУ?! — закричал он, срывая голос. — Да ты просто издеваешься! — Всё дело в том, — тогда я присел на корточки перед ним и аккуратно приподнял его мордашку за подбородок, — что ты можешь, точно можешь её контролировать. Просто ты ещё не пробовал. Вспомни, когда ты сбежал со мной, у тебя не было таких приступов агрессии, и знаешь почему? — П-почему? — он шмыгал носом и облизывал влажные от соплей и слёз губы. — Ты не сомневался. А сейчас сомневаешься. — В чём же?.. — плаксиво спросил он. — В том, что я — твой истинный альфа, — спокойным голосом ответил я. — Но ты ведь сам сказал, что я тебе нужен только для забавы… Как я могу не сомневаться? — Продолжай верить в это, — я подарил ему тёплую улыбку. — Я не знаю… я не вижу в этом смысла… ты ведь всё равно бросишь меня, — растерянно пробормотал он, снова шмыгнув несколько раз носом. — Зато по-плохому больше не будет. Вот тебе и смысл, — я поднялся на ноги и, подойдя к небольшому зеркалу висевшему на стене, стал озадаченно рассматривать свою разбитую губу. Н-да… Больно. Ещё и распухнет, наверное. Я заметил в отражении, что Мак смотрел на меня нахмурив свои милые брови. Он уже сел и обняв свои колени, растирал свои заплаканные глаза. — Чего так смотришь? — спросил я. — Я хочу одеться, — настойчиво сказал он. — Нет. И больше этот вопрос не обсуждаем. — Я хочу одеться! — он продолжал стоять на своём. — Я сказал — нет, — я оглянулся через плечо и улыбнулся, — ведь это мне решать, как моя игрушка должна выглядеть. — Я не игрушка и не зверушка! Я — живой человек! И у меня есть свои желания! — В этом доме желания есть только у меня, — я вернулся ко нему и грозно посмотрел на него с высоты своего роста, — и я хочу видеть твоё тело таким. Между прочим, это в какой-то степени комплимент, если до тебя ещё не дошло. Ты очень красивый. — А мне плевать на твои грёбанные комплименты, — буркнул он, уткнувшись носом в колени. Ну чего он? Неужели не понимает, что я пытаюсь быть с ним нежным? И то, что я не даю ему одежду — это же ради нас с ним? Чтобы он не убежал. Ёбаная тяга. В городском доме он был совсем другим. А тут… будто подменили. Я опустился перед ним, сев на колени, и ласково погладил его волосы: — Ты мне безумно нравишься. Даже не представляешь, как сильно я хочу тебя. — Какой смысл в этих твоих комплиментах и признаниях? — Мак осторожно поднял на меня взгляд и тут же спрятал его за светлыми ресницами. Смутился что ли? Наконец, он не кидается на меня и не кричит как ненормальный. — Что ты хочешь этим сказать? — я снова погладил его по голове. — Я тебе всё равно не нужен, — сдавленно буркнул он. Так вот в чём дело. Я усмехнулся. Расстроился, что я сказал ему, что метку не поставлю. Забавно. А ведь поставлю. Обязательно поставлю. Но, если сразу скажу ему об этом, то не смогу понять, что он на самом деле чувствует ко мне. Я решил, что помечу его только в том случае, если пойму, что его чувства искренние. Не хотелось бы такого предполагать, но вдруг он как те омеги, что бегали за мной ради моей внешности, или, ещё хуже, из-за богатого наследства. А может он просто решил, что сбежать со мной — отличный шанс избавиться от ненавистного жениха? Я ведь совсем о нём ничего не знаю. Мак какое-то время сидел молча, но вдруг сделал кое-что, от чего у меня по коже побежали мурашки. — Ненавижу тебя! — процедил он, а после поднял свой взгляд, потянулся ко мне руками, обхватил за плечи и прильнул к моим губам в страстном поцелуе.