Я люблю своего брата

Да, что же он делает? Я, конечно, нехило так охуел от его жеста. В голове звенел один вопрос: ЗАЧЕМ? — С ума сошёл?! — я отпрянул от него и смотрел сквозь туман из-за подступивших слёз, на то как он небрежно стирает с губ слюну и начинает отплёвываться. — Так тебе и надо! — прохрипел он, продолжая тереть свои губы. Он серьёзно? Я даже усмехнулся. Хотел таким образом причинить мне боль? Вот идиот! У меня же наоборот от его поцелуя так член поднялся, что всё сдавило из-за узких джинсов. Я уже настолько привык к поцелуям меченых омег, что реагировал на этот огонь во рту диким желанием трахаться. — Самому-то не больно? — я смахнул с глаз влагу, еле сдерживая улыбку. — Главное, что тебе больно, — буркнул он и стал, подобно мне, растирать маленьким кулаками свои голубые глазки. Какой наивный. — Это неважно… — я закусил губу, бросив на него хитрый взгляд, — мне под силу терпеть эту боль. Я злюсь по другой причине. Он удивлённо на меня посмотрел, часто хлопая ресницами: — Какой? — Какой? — я даже не знал как передать ему насколько я сейчас возбуждён. — Ты ещё спрашиваешь?! — поднявшись, я обхватил его под руками, и резким движением поднял на ноги, поставив напротив себя. — Сидишь тут весь такой сексуальный, целуешь меня… а мне что делать прикажешь?! — я смотрел на него исподлобья, прожигая взглядом, подобно дикому зверю. — Я не понимаю… — он растерянно покачал головой. — Глупышка. Какой же глупенький, — прошептал я, прижавшись губами к его макушке, — у меня уже нет сил… нет сил терпеть… — потянув носом сладкий запах мягких волос, я добавил: — С ума схожу от твоей близости… Мак замер и не произнёс ни слова. Очевидно, не такой реакции он ожидал. Но я уже возбудился и жаждал продолжения. — Ты не против, если мы ещё раз поцелуемся? — спросил и стал толкать его к кровати пока не завалил на спину. Я смотрел в его лицо, в котором отражался шок и ловил движения его зрачков. — И тебе… — вдруг прошептал он, — всё равно, что будет больно? — Всё равно, — я улыбнулся, предвкушая поцелуй и, приблизившись к его лицу, сначала чуть коснулся губ, чтобы дать нам обоим возможность привыкнуть. Мак замер подо мной, зажмурил глаза и не шевелился. Я же стиснул зубы от болезненных ощущений и тихо сказал: — Будто током бьёшься, — после чего уже не смог терпеть и со всей страстью впился в его сладкие губы. — Ри… чи… хва… т… — Мак сопротивлялся, отталкивая меня, но я схватил его за запястья и с силой прижал к кровати. Бедняжка скулил, извивался и заливался слезами. В конце концов, и у меня уже не было сил терпеть и я отпустил его. — Чёрт! — я уткнулся в подушку и часто дышал. Когда пришёл в себя, оттолкнувшись рукой, сел на кровати и посмотрел на обнажённого омегу, который лежал передо мной на боку. Проскользил по его телу взглядом снова рассматривая все мягкие изгибы, молочную кожу и остановился на вялом члене, который он зажимал между ног. Невольно я облизнул губы: так хотелось полизать его там. Э-э-эх… Такой хороший. Как же я его хочу. В этот миг я даже пожалел о том, что он меченый. Хотелось, чтобы он был свободным и был моим. Только моим. Сцепка… я вдруг подумал о сцепке. Войти на всю глубину и кончить в него, чтобы мой узел увеличился внутри него и надолго соединил наши тела. Никогда не делал этого ни с одним омегой, но слышал, что это наивысшее удовольствие. Это были неожиданные для меня мысли, ведь даже, когда я был с Яном, у меня никогда не возникало такого желания. Этот маленький Мак действительно сильно привлекал меня. — Знаешь, что я подумал, — тогда я прервал своё молчание, — если боишься секса со мной, я достану тебе обезболивающее. Сильное. Думаю, это поможет. Мне нужно лишь твоё согласие, как я уже говорил, а точнее — твоя просьба. Мак ничего не ответил, опустил взгляд и натянул на себя одеяло, скрыв от меня свою прекрасную наготу. Он выглядел неважно: грустные глаза и поджатые губы. Тогда я осознал, что тороплю события. Ему и так плохо из-за этой тяги, а тут ещё я ношусь со своей идеей как бы его побыстрее трахнуть. А он даже не завтракал. Пиздец! О чём я вообще думаю?! — Тебе нужно поесть, плохо выглядишь, — тогда сказал я и, поднявшись с кровати, направился на кухню. Там перевёл дух и успокоился. А после насобирал ему кучу всякой разной еды, что нашёл в холодильнике, и притащил в комнату: — Лопай! — я поставил перед ним поднос с едой и напитками. — Так много… — он искренне удивился, сев в кровати и продолжая кутаться в одеяло. — Не знаю, что ты любишь, — я пожал плечами, — к тому же я отлучусь на какое-то время, нужно с Филином погулять, да и… не важно. Возможно, вернусь поздно, так что… — я кивнул в сторону своего ноутбука, который всё ещё лежал на смятой подушке, — можешь пользоваться. Интернета нет, я отключил, но утром успел накачать тебе разных фильмов. Хоть какое-то развлечение. Надеюсь, это не плохая идея оставлять его тут совсем одного. Думаю, что цепь должна выдержать, лишь бы он сам себя не покалечил. У выхода я обернулся, и, прищурив глаза, строго сказал: — Даже не пытайся сбежать. Дом на сигнализации. Попытаешься выйти — я сразу узнаю. — Понятно… — лишь буркнул он и отвёл взгляд. Обиделся. Оно и ясно. Не по-человечески это держать такого милого омегу на цепи. Да ещё и совершенно голым. Но выбора у меня не было: его я точно никуда отпускать не собираюсь. Мак будет моим. Хочу его так сильно, что аж зубы сводит от яда, который просится скорее попасть в его тело. Я вышел из комнаты и, собрав наспех вещи, переоделся и отправился во двор, где меня ждал Филин. Заметил его ещё утром. Пёс, как знал, что я еду за город, прибежал сюда на своих четверых. Балда! А, если бы что случилось? Не стоит мне его вот так оставлять дома, нужно было сразу брать с собой. — Ну и чего ты? — я присел перед Филином на одно колено и почесал за ушами. — Дурында ты лохматая! Зачем прибежал? Вон весь в репье каком-то! Подождать не мог? Я бы сегодня тебя забрал! Он посмотрел на меня виноватыми глазами, а после начал прыгать вокруг и звонко лаять от радости. — Тише-тише, — я угомонил его и посмотрел в коричневые глаза, — мне в город нужно. Но я вернусь. Ладно? Будешь здесь, — я указал на дом и краем глаза заметил, что Мак стоит у окна и смотрит на нас. — Охраняй Мака. Понял меня? Филин тявкнул и начал активно махать хвостом. — Вот и хорошо, — я игриво потрепал его шерсть на холке, — будь хорошим мальчиком, а я куплю тебе вкусняшку. Проводишь меня, ладно? Но только до реки, а потом сразу обратно, — я строго на него посмотрел. Пёс открыл пасть и, высунув язык, стал часто дышать, зажмурив глаза — это он дал понять, что всё принял к сведению и таким образом улыбнулся мне. Подойдя к калитке, я бросил взгляд на окно, но Мака там уже не было. И, когда Филин скрылся из моего вида, я направился по знакомой тропе через лес к месту, где произошёл обвал. Шёл с тяжёлыми мыслями. Интересно, Ян с Эриком уже уехали? Совсем не хотелось столкнуться с ними. Особенно с Яном. Боль от нашего расставания ещё не прошла. Конечно, близость Мака здорово меня утешала, но рана моего разбитого сердца всё ещё не затянулась. И я совсем не уверен, что смогу сдержать эмоции, если вновь увижу брата. Но главная цель моего похода всё же была зайти к своему знакомому, который продавал те сильные таблетки от боли и заодно узнать у него про антидепрессанты, которые принимал Ян от тяги. Последние Маку бы здорово помогли, а то бедняжка совсем расклеился. Я невольно сжал свою руку в месте укуса и поморщился. Себе бы тоже какую-то заживляющую мазь купить не помешало. Ещё и губа саднила после того как Мак мне её разбил. Думал, поедем в любовное гнёздышко, а в итоге оказался на поле боя. Я усмехнулся своим мыслям: и почему у меня в жизни всегда всё шиворот навыворот? *** К счастью, мой поставщик лекарств нашёл для меня всё необходимое. Осталось только закупиться продуктами. И я уже думал вовсе не заходить домой, но всё же очень хотел взять свою камеру, которую в спешке оставил дома. Да что тут говорить, я так торопился сбежать с Маком, что даже про Филина забыл. Бедняга, наверное жутко переживал. Но он у меня умный парень, быстро сообразил, что раз я не ночую дома, значит уехал в загородный дом. Наверное, часа два добирался, не меньше. Глупышка. Было уже около девяти вечера, когда я доехал до дома. Вошёл через заднюю калитку — часто так делал, чтобы не тревожить родителей, особенно, если надолго где-то пропадал. Осмотревшись, я убедился, что никого нет и двинулся через сад к второму входу в дом, который располагался также с противоположной стороны от парадной лестницы. Но только я потянул руку, чтобы открыть дверь, из неё вышел Эрик. Нуёбанвыйврот, только его не хватало! И чего ему тут понадобилось? — Дай пройти, — нахмурившись, сказал я, когда он, очевидно специально, облокотился об дверь, чтобы заблокировать мне путь. — Куда крадёшься? — он смотрел на меня с высоты своего роста, хитро прищурив глаза. — Никуда я не крадусь… я тут живу вообще-то… — моё тело охватило волнение. Я нервно сглотнул и посмотрел в сторону — тяжело было выдерживать его прямой взгляд. Эрик сложил руки на груди, и я невольно обратил внимание на его сильные мышцы, которые выпирали под обтягивающими рукавами футболки. По сравнению со мной, он был просто огромный. И не скажешь сразу, что мы оба альфы. — Ян волнуется, — он не сводил с меня взгляда. — Зачем забрал Мака? Хочешь таким образом отыграться? Чего задумал? Говори. — Тц! Не буду я перед тобой оправдываться! — тогда вспылил я. — Не твоё дело! — А, если моё? — Да, с чего вдруг?! — я посмотрел в его наглое лицо возмущенным взглядом. — Ну, допустим потому, что Ян — теперь мой омега, — сказал он спокойным голосом, — и, кстати, у него теперь моя метка, — от этой фразы по телу пробежал неприятный холод обиды, и я невольно обнял себя руками. Эрик продолжил: — Мак его лучший друг. Да и ты… — он расцепил руки, вытянул одну из них и запустил пальцы под корни моей чёлки, — теперь мой младший братик, — схватив мои пряди между пальцами, он с силой надавил, заставив поднять меня подбородок выше. Я смотрел с обидой в его властное лицо и не мог вымолвить и слова. А он продолжал держать меня и дырявить своим тяжёлым взглядом. Всё моё тело сходило с ума от его близости. И почему я так реагирую на этого альфу? Когда это уже прекратится? — Обидишь Мака, и я за себя не ручаюсь. Не натвори глупостей, ясно? — Пусти! — только смог выдавить я, стиснув зубы. — Ладно, — он выпустил пальцы. — Тогда ответишь на вопрос, зачем тебе Мак? — он снова сложил руки на груди и внимательно на меня посмотрел. — Он мне нравится, — бросил я в сторону. — У него свадьба через две недели. В курсе? — Да. — Это тебя не волнует? — уголок его губ приподнялся. — Главное, что это не волнует его. Он сам хотел сбежать. — Вот, значит, как. Тогда ответь мне на последний вопрос и я тебя пропущу, окей? Я кивнул. — Это никак не связано со мной? Ты не обиделся, что я выбрал Яна, а не тебя? — Не обиделся, — сдавленно ответил я, покачал головой и нервно облизнул губы. Но как бы я не пытался бороться со своими эмоциями, всё равно покраснел. Потому что соврал. Меня волновало всё, что произошло: и то, что Ян выбрал Эрика, а не меня, и то, что он, альфа, который мне нравился, выбрал Яна. Но я старался абстрагироваться от этих мыслей и думать о Маке, который остался там, за городом, совсем один. Выходило не очень, согласен. Но, что я мог поделать? Он весь такой сексуальный стоял передо мной. Кровь сразу хлынула к паху, а как известно: либо она в члене, либо в мозгах. — Хорошо, — тихо сказал он, — говоря откровенно, на самом деле мне только на руку, что ты забрал Мака. Ян явно к нему неровно дышит и я ревную. Я правда очень сильно люблю Яна и хочу, чтобы он был только моим. Эй… что у тебя такое, — он распутал руки и потянулся к моей разбитой губе. — Что с тобой случилось? — он коснулся кончиком пальца моей раны. — Не важно, — я отвернулся и закусил нижнюю губу. — Не больно? — он был встревожен. Меня тронула его забота и мысленно я даже поплыл, но всё же изо всех сил старался держаться отстраненно. Да, и вообще почему рядом с ним я должен чувствовать себя так странно? Он же альфа! — Не больно, — но противореча своим же мыслям, я снова покраснел и негромко отвечал, глядя себе под ноги. Эрик шумно вздохнул и, растерев лицо ладонями, с какой-то обречённостью произнёс: — Ну почему ты такой? Я, честно говоря, теряюсь, когда ты рядом… «Что-то не похоже». Он расслабил руки вдоль тела и проложил: — Ричи… я тебя обидел, да? — его взгляд отражал грусть. — Мне так хочется тебя понять. Но ты… даже не даёшь мне шанса. «И не дам. Был шанс, но ты его профукал. А сейчас о чём вообще говорить, если ты собираешься замуж за моего брата?» — Когда вы уедете? — нахмурив брови, спросил я. — Завтра утром, — ответил он и сложил руки в карманы джинсов. — Понятно… — Ты когда-нибудь простишь меня? — Эрик кисло улыбнулся. Сначала я хотел ответить что-то вроде: «Давно простил», но это была бы самая настоящая ложь. А ведь он так жаждал правды, хотел меня понять, поэтому я решил ответить честно: — Никогда не прощу, — я посмотрел в его глаза. — Ни тебя. Ни Яна. А теперь дай мне пройти! — я решил идти напролом. Внутри снова скопилась обида и эмоции зашкаливали через край. Да, что ему надо? Хочет, чтобы я мило улыбался и называл его старшим братом? Да нихуя подобного! Такого не будет никогда! Но когда я решительно пошел в сторону двери, стараясь его обойти, он вдруг схватил меня за руку и, резко развернув, припечатал к двери. Его лицо нависло над моим так, что я кожей ощущал его дыхание. — Чего ты добиваешься, Ричи?! — прорычал он. — Пусти! — я стал сопротивляться. — Да пусти ты меня! Я был напуган его близостью и растерян. Не дай бог он сделает это… — Ненавижу тебя, — процедил я сквозь зубы, задыхаясь от его близости. Чёрт! Вокруг всё поплыло, а моё тело обмякло в его сильных руках. Его губы накрыли мои, и я уже не мог сопротивляться. Просто таял в этом тёплом омуте, куда он меня затащил, и, поддавшись порыву, стал также страстно отвечать ему. Его поцелуй был грубый, властный, и он, контролируя процесс, не давал мне шанса даже отдышаться. Я тянул носом воздух и, продолжая подчиняться, уже сам не понимал, что происходит, а, главное, почему? Почему я так легко поддался? Ведь мог приложить усилия и оттолкнуть… Наконец, он отстранился и посмотрел в мои глаза. — Зачем? — тихо спросил я, дрожащими губами. — Только не говори, что ты этого не хотел, — его лицо было серьёзным. — А ты… ты хотел? — плаксиво спросил я. — Разве поцеловал бы, если бы не хотел? — ответил он вопросом на мой вопрос. — А как же… Ян? Эрик тут же сделал шаг назад и шумно вздохнул: — Ты прав… сам не знаю, что на меня нашло. Ну вот опять! Опять он такой! Я старался справится с эмоциями, но это было бесполезно. Меня прорвало: — Эрик, ты урод! Каким был, таким и остался! Тогда ты сказал мне тоже самое! Сказал, что это была ошибка! Ошибка, да? Ничего серьёзного? — я сделал вдох. — Хватит… хватит уже! Так легкомысленно играть со мной! Я никогда не… — я посмотрел на него с обидой и, поджав губы, стал бороться с желанием заплакать. Только не перед ним! Нельзя, Ричи! Нельзя! — О, чёрт! — Эрик потянулся ко мне и, обняв, прижал к своей груди: — Прости меня, мой маленький. Я постоянно забываю о том, что ты ещё подросток, — он гладил мою спину под лямками рюкзака. — Прости… я был так жесток с тобой. Я ожидал чего угодно, но только не этого. Он застал меня врасплох. В итоге уткнулся носом в его плечо и закрыл глаза. Это бесполезно, я не могу бороться, сопротивляться этому чувству. Мне так хорошо рядом с ним. И так приятно, когда он обнимает меня. Наконец, он отстранился и, нежно погладив моё лицо, спросил: — Ты правда хотел бы… быть со мной? — К чему этот вопрос… ты ведь… всё равно женишься на Яне? — я кусал губы, продолжая сдерживать свой порыв расплакаться перед ним. — Ты прав. Конечно, я люблю Яна и он всегда будет моим. И он обязательно родит мне наследника. Но я хочу, чтобы ты знал, что тебя я полюбил первым… Ты не выходил у меня из головы с момента нашей встречи, когда на той вечеринке нас представили родители. Я всегда искал своего истинного, поэтому у меня было не так много отношений. Наверное, я тогда испугался… ведь ты оказался альфой. Но я думаю, если бы я тогда тебя догнал, то уже никогда не отпустил бы. Ричи… — он наклонился и потянул носом запах моих волос и тихо сказал: — На самом деле ты был первым, кого я полюбил… По-настоящему полюбил. Но теперь у меня есть Ян. Прости, что поцеловал тебя… снова… Придурок! Ненавижу его! Разве не понимает, что от его слов мне только больнее?! — Я… я не понимаю, какой смысл ты вкладываешь в то, что ты называешь любовью. Ведь ты же ничего не сделал… совсем… — Но а что… что я мог сделать? — он растерянно посмотрел на меня. — Ты был мальчишкой. А я… я и не знал, что делать. Только представь, что взрослый альфа вдруг начинает бегать за альфой-подростком? Что сказали бы другие на это? Сам подумай! Да, все его слова о любви полный бред! — Всё? Высказался? Теперь я могу идти? Меня Мак ждёт, — сквозь зубы ответил я. Но в глаза ему не смотрел. Не мог. Знал, что если посмотрю, то заплачу. Держался уже из последних сил. — Ладно, — он тяжело сглотнул. — Иди… — он отошёл в сторону. Тогда, ничего не сказав, я схватился за ручку двери и, распахнув её, бросился внутрь. *** Мне понадобилось около двадцати минут, чтобы привести себя в чувства. Я скинул рюкзак, лёг на свою кровать и, обнимая подушку, часто дышал через нос, подавляя в себе желание расплакаться. Из-за него не хочу! Самое смешное в этой ситуации то, что Эрик даже не догадывается о том, что мы с Яном на протяжении нескольких лет были любовниками. Он думает, что я злюсь только из-за него. Но не только из-за него… Хотя… это же он украл у меня Яна. Если бы не он, через год мы бы с Яном были вместе и никогда не расстались! Врезать бы ему от всей души! Но я такой слабак… А рядом с ним так вообще в лужицу превращаюсь. Тошнит от самого себя. И ведь Ян тоже не в курсе, что Эрик и есть тот самый альфа, который мне нравится. А, если рассказать ему? Ян бы позволил мне спать с Эриком? А Эрик — спать с Яном? Или все вместе?.. Я ведь уже когда-то думал об этом. Хм… Но теперь у меня есть ещё один козырь — это Мак. Ян любит его. Я позволю им трахаться, а сам буду спать с Эриком. Или можем заниматься этим вчетвером… Моё настроение тут же сменилось. Я усмехнулся и перевернулся на спину, подложив руки под голову. Да! Это просто гениальный план! Осталось только забрать Мака себе! *** Пришёл в загородный дом только за полночь уставший как сволочь. Наспех перекусив, принял душ и отправился отсыпаться на второй этаж дома. К Маку заходить не стал, так как понимал, что он уже спит. И, судя по спокойному поведению Филина, понял, что всё в порядке. И только моя голова коснулась подушки, я тут же провалился в сон. На утро привёл себя в порядок и осторожно прокрался в спальню к Маку. На моё счастье, тот ещё крепко спал и не заметил моего вторжения. Сделав несколько пробных кадров, я настроил баланс белого и присел на корточки у кровати. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Сфотографировал, посмотрел на снимки и широко улыбнулся — только заметил, что Мак спит в моей футболке, которую я вчера забыл по неосторожности. Какой милашка. Просто пупсик. Мои подписчики будут в восторге от этих кадров. Господибожемой готов любоваться этой картиной вечно. Щёлк. Щёлк. Ресницы Мака дёрнулись и он сонным взглядом посмотрел на меня, а после спросил хриплым спросонья голосом: — Что ты делаешь? — Фотографирую тебя. Ты такой миленький, когда спишь, — игриво ответил я, не скрывая своего хорошего настроения. — Зачем? — буркнул он и закрыл лицо рукой. — Просто так. Захотелось. — Убери… — Мак перевернулся на другой бок. — Что не так? Разве это не мило? — Вот именно, — продолжал недовольно ворчать он, — так делают, когда влюблены… думаю в наших отношениях это лишнее. — А сам уснул в моей футболке, — я усмехнулся и, убрав камеру на прикроватную тумбу, забрался на кровать и лёг рядом с ним. — Мне просто нужна была одежда, — промямлил он, а после резко добавил: — И я не хочу её снимать! — Эй, — я нежно коснулся его плеча, — я не против. Если хочешь, можешь носить её. Мне будет приятно. Мак некоторое время молчал, а потом тихо спросил, недовольно водя плечом, чтобы скинуть мою руку: — Где ты вчера был? — В городе, — я перевернулся на спину, подложив руки под голову, — достал лекарство, о котором говорил вчера. — Так сильно хочешь переспать со мной? — обиженно бурчал он. — Да. Очень хочу. — И что дальше? — Ты знаешь… — Почему… почему ты это делаешь? — в его голосе чувствовалась обида. — Потому что люблю тебя, — я снова устроился за его спиной и обнял, целуя в макушку. — Но со мной всегда так. Я жажду секса, а получив его раз, другой, третий, чувства угасают, поэтому я не хочу тебе давать никаких надежд. Сначала признался, а потом сказал, что мои чувства несерьёзны. Да, это моя фишка. Подсаживать омег на эмоциональные качели — создаю вокруг себя некую ауру недоступности. Отличный способ создать крепкий тип привязанности. Я для них становлюсь неким призом, который хочется завоевать. С Маком было труднее всего, так как метка у него давно, поэтому тут все методы были хороши. Он мне так нужен! — Мне кажется, ты ещё не понимаешь, что такое любовь… — голос Мака звучал отстраненно. Ему очевидно было некомфортно оказаться в такой ситуации. Ведь он явно с детства был окружён вниманием. Да с такой-то миловидной внешностью, это и не удивительно. Поэтому мне пришлось идти на разного рода уловки. Я нарочно не стал ничего отвечать. Доказывать и распинаться, как я умею любить, я не собирался. Поднялся с кровати, вышел из комнаты и наспех сообразил для него завтрак. — Приятного, — поставил перед ним поднос, а сам уселся в кресло и стал возиться со своей камерой. Мак поел, иногда украдкой поглядывая на меня, после чего сходил в туалет, и выйдя из ванной, подошёл к окну и замер. Он всё ещё был в моей футболке, которая соблазнительно чуть прикрывала его попу. На лужайке Филин увлечённо гонял мяч. Мак вроде смотрел на него, но выглядел грустным, и при этом сосредоточенным, будто разрабатывал какой-то план. Я направил на него камеру и сфотографировал. Хотел поймать эти эмоции. Интересно, что сейчас в его мыслях? — Перестань, — он нахмурился. — У тебя был такой задумчивый вид. О чём ты думал? — Какая разница? — грубо ответил он. Хм… совсем не похож на того милашку, которого я похитил. Нужно как-то дать ему те таблетки, которые принимал Ян, чтобы снизить тягу. И лучше сделать это незаметно. Думаю, по своей воле он принимать их не будет. Смоет в унитаз и ещё врежет мне от души. Я машинально облизнул губу, где ещё саднила ссадина. — Мне интересно. Я хочу понять твоё настроение, — сказал мягким голосом я. Мак поджал губы и, кажется, стал ещё грустнее: — Я думал о папе. О своём доме. О… Яне и Энтони. Я хочу вернуться к ним! — кажется вот-вот и он заплачет. — Со мной так скучно? — я даже немного расстроился от его слов. — С тобой… по-другому, — признался он. — Я не понимаю, как мне с тобой вести себя. Мы не друзья и не любовники… Ты мне нравишься, но… ты знаешь… Я смотрел на него и не мог оторваться, он был таким красивым в этот момент. Особенно мне понравилось его лицо, когда он сказал: «Ты мне нравишься…» — Можно мне ещё тебя пофотографировать? — невольно я перебил его. Мак как-то странно на меня посмотрел, а после кивнул в сторону прозрачной двери, которая вела в сад: — Откроешь дверь? Я удивился: — Зачем? Погулять всё равно не получиться: цепь позволит тебе сделать всего пару шагов. — Этого достаточно. С ума уже схожу в четырёх стенах, — он закатил свои синие глаза. — Хм… ладно, — я поднялся с кресла и, достав из кармана ключ, открыл дверь, продолжая осторожно поглядывать на Мака. Какой-то сегодня он подозрительно спокойный. Он осторожно переступил босыми ногами на ещё влажный от утренней росы, газон и, почувствовав натяжение цепи, присел на свои ноги, опираясь пятками в голые ягодицы. Сложив руки на колени, он смотрел вперёд погружённый в свои мысли. Потом закрыл глаза, подняв подбородок выше и потянул носом воздух. Он такой красивый! — Так и сиди, — я вышел за ним во двор, устроился сбоку и сделал несколько кадров, восхищаясь каждым их них. Только я всё же позволил себе расслабиться и забыл кое о чём. Ко мне уже со всех ног бросился Филин. И как только подбежал, начал игриво скакать вокруг, напрыгивая на меня передними лапами. — Филин, не мешай мне, — я стал пятится от обезумевшего от счастья пса, но лишь раззадорил его. В итоге, Филин завалил меня на спину и стал вылизывать моё лицо: — Аха-ха! Ай, ну прекрати! И тут я заметил, что Мак поднялся и вернулся в дом. Я строго посмотрел на пса, чтобы тот успокоился, поднялся на ноги и вернулся в дом вслед за омегой: — Что случилось? Ты так быстро… Его поведение вдруг изменилось. — Уходи! Не хочу тебя видеть! Проваливай! — грубо закричал он. Милое личико исказилось от гримасы гнева. — Эй, Мак… — я вытянул руку, чтобы коснуться его и успокоить, но он отпрянул и залез на кровать. — Я ненавижу тебя! — Мак укрылся одеялом с головой. — Ну что такое?.. — боже, походу, снова тяга… — Я хочу к Тони… — начал хныкать он. — Мак, послушай… — начал говорить я, но я вдруг произошло то, чего я точно ожидать не мог. Он пулей выпрыгнул из-под одеяла, бросился обратно на улицу, выбежал во двор, а после вдруг закрыл дверь с обратной стороны. При чём на щеколду, к которой с этой стороны у меня доступа не было. Не думал, что цепь так легко позволит ей закрыться. Этот нюанс я не учёл. Так вот о чём он размышлял всё утро. Вот почему вёл себя так подозрительно спокойно. Пиздец! — Мак, открой! — я стал взволнованно стучать ладонями по стеклу. — Сейчас же открой! — Нет! — Ты всё равно не убежишь, ты прикован, не забыл? — Убегу! — Мак вдруг сел на мокрый газон и стал стягивать металлическое кольцо со своей стопы. Влага отлично помогла ему. И после небольшого усилия с его стороны, он ловко освободил себя от оков. Только не это! Опять бегать за ним по лесу? — Мак! Мак! Не делай этого! — я стал ещё сильнее стучать ладонями в стекло. — Да пошёл ты! — оглянувшись через плечо, бросил он и рванул к калитке. Ну, блядь! Не хотел я этого делать… — Филин, взять его! — закричал я, что есть мочи, а сам бросился по лабиринтам коридоров к выходу на улицу. Как только выбежал на улицу услышал истошные крики Мака. Блин… Я идиот! — Аа-а-а-а! — стонал Мак, лёжа на газоне, где Филин сжимал в крепких тисках его руку. — Филин, фу! Фу, я сказал! — грозно приказал я и, убедившись, что Мак на свободе, увидел как с его руки уже течёт кровь. — Совсем ёбнулся? — дыхание сбилось от жалостливого вида маленького омеги. — Мозги у тебя есть? — Больно… — плаксиво сказал он и прижал окровавленную руку к груди. Пиздец! Злился я, конечно, только на себя. Зачем… можно же было просто догнать его. Придурок я. И точка. Нужно срочно остановить кровь. — Больно? Больно ему! А ну поднимайся давай! Живее! — одним рывком я поставил его на ноги. — Топай домой! — я весь на нервах стал его толкать обратно к стеклянной двери. Но Мак, видимо от слабости, снова упал и начал реветь. — Хватит валяться! Домой я сказал! — я снова поднял его на ноги и потащил за собой. Когда я вижу кровь, у меня всегда начинается паника. Я должен был бы пожалеть его, но я, напротив, стал вести себя грубо. Моя стандартная защитная реакция: когда я паникую, делаю совсем не то, что нужно. Дотащил его до кровати и, закрыв все двери, кроме той, что вела в ванную, помчался за аптечкой. Пока собирал все нужные лекарства, кое-что придумал. — Снимай футболку! — сказал я, убирая всё, что принёс на тумбу. Мак обиженно поджал губы и отрицательно мотнул головой. Он обнял себя руками, явно защищая свою одёжку, которую он, как видно, без боя решил не отдавать. — Тц! Она грязная и в крови. — Нет. Она моя! — он смотрел на меня глазами полными слёз. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Да я сам сейчас расплачусь! Ну чего ты творишь? Зачем так на меня смотреть?! — Тебе нужно душ принять, с таким грязнулей я спать не буду, — я постарался сделать свой голос мягче. — Нет, — Мак уткнулся носом в колени и плаксиво добавил: — Я не хочу ходить голым. Я тяжело вздохнул и закатил глаза: — У меня есть такая же, только чистая. Я тебе подарю её, если снимешь эту и помоешься, а потом мы обработаем твою рану. Он на некоторое время замер, вероятно обдумывая моё предложение, а после тихо сказал: — Л-ладно… — Ну-ка, подними руки, — я подошёл ближе и, когда Мак послушно выполнил мою просьбу, снял с него окровавленную футболку: — Пойдём помоемся. Мы вошли в ванную, и я тоже разделся перед ним. — Видишь, я тоже голый, — я взял его за руку, помог подняться в ванную и, закрыв шторку, настроил воду. Мак делал вид, что ему безразлично, но я видел то, как он на меня смотрит. Ему явно было интересно увидеть моё тело. — Что? — игриво спросил я, скользя руками по его телу и обильно намыливая. — Нравится? — Нет… — он посмотрел в сторону, а после и вовсе закрыл глаза. Конечно-конечно. Только вот твой взгляд и дрожь тела от моих прикосновений говорили мне совершенно другое. Когда мы вымылись, закутались в махровые полотенца и, вернувшись в спальню, устроились на кровати: — Дай-ка посмотрю, — я осмотрел укус Филина, — видно, пожалел тебя, бывало и до мяса кожу рвал. Кажется, ты ему понравился. Через пару недель заживёт, если не быстрее, — я обработал рану и наложил плотную повязку. — Вот и всё. Ещё выпей таблетки, чтобы воспаления не было. На самом деле, это было именно то, что я придумал, когда ходил за аптечкой. Одна из двух таблеток, которые я ему дал, была как раз той, что принимал Ян. И Мак, не раздумывая, быстро выпил её. Да, я хитрый засранец. Что тут поделать. Когда с перевязкой было закончено, Мак забрался в постель и снова натянул одеяло до самого носа. — Кушать хочешь? — тихо спросил я, склонившись ним и нежно улыбнулся. Мак отрицательно мотнул головой. — А что хочешь? — я аккуратно убрал его влажную чёлку в сторону. — Футболку, — прошептал он, отведя взгляд в сторону. А он не сдаётся. — Футболку? Ладно, раз обещал, — я усмехнулся и, поднявшись с кровати, вышел из комнаты. На втором этаже отыскал такую же белую футболку, которых у меня было полно и вернулся к нему. — Держи! — Спасибо, — Мак прижал футболку к груди. — Что-то ещё? — спросил я. — Я согласен. Эм… он о чём сейчас? — Согласен? — Я согласен переспать с тобой. Сказать, что я охренел — ничего не сказать. Но я был и счастлив, и расстроен одновременно. Счастлив — потому, что до безумия желал этого, а расстроен, поскольку — я не ожидал, что он так быстро сдастся. Чувствовал в этом какой-то подвох. Будто это всё фальшь. Его чувства ко мне — совсем ненастоящие. Он ещё даже не признался мне в любви, но хочет секса? Зачем? Снова что-то задумал? — Понятно, — тихо сказал я и отстранился. Всё ещё пытался разобраться в себе — готов ли я вот так, без каких-либо эмоций с его стороны, переспать с ним? — Что не так? — тихо спросил Мак. — Ничего… — Расхотел? — он вдруг усмехнулся. Мне этот смешок совсем не понравился. Что за игру он ведёт? И кто теперь из нас двоих главный кукловод? Если я поддамся на его предложение, не попаду ли я в очередную его ловушку, как сегодня с этой дверью? А может он… вспомнил те мои слова? О том, что я быстро насыщаюсь сексом, а потом бросаю своих жертв? И решил сделать ставку на это? Пересплю — равно — отпущу? — Так сильно хочешь скорее со всем этим закончить? — я посмотрел на него, изучающе прищурив глаза. — А ты разве сам не хочешь? В конце-концов мы оба получим желаемое: ты — моё тело, а я право вернуться домой. В чём проблема, Ричи? Сучёныш! Знает как меня зацепить. Домой, значит, решил свалить? Ага. Десять раз! Я звучно прицокнул, а после поднялся и, сложив руки на груди, бросил на него прямой взгляд: — Ты кое-что забыл. Было ещё одно условие: ты должен сказать, что любишь меня. — Разве это имеет значение? — он отвёл взгляд, и на его щеках я заметил еле заметный румянец (неужто стесняется?) — Я ведь тебе признался, — я тяжело вздохнул от обиды. Мак вдруг улыбнулся: — Не путай чувства и похоть. Твоё «люблю» равноценно «хочу». Когда полюбишь по-настоящему, поймёшь, что я имею ввиду. — Ты просто… Это всё отмазки! Ты просто хочешь быстрее свалить! Почему никто никогда не воспринимает мои чувства всерьёз? Папа, Ян, Эрик… а теперь и Мак? Я только им признавался! Но все твердят лишь одно: «Ричи, ты ещё не знаешь, что такое любовь!» — Да с чего ты взял? Я умею любить! Ясно?! — я был на взводе. — Тебе семнадцать. — И что? — А то, что я тебя на три года старше. И вижу, что ты ведешь себя очень глупо. — И в чём же моя глупость? В том, что я признался тебе? Сказал, что люблю? Это по-твоему глупо? — Любовь это больше, чем желание. — И что же значат эти твои якобы красивые слова? — Любовь — это готовность отдать свою жизнь. За того, кого любишь. То есть, это, в первую очередь, не слова. А поступки. — Я точно знаю, что я чувствую! — процедил я, указывая на него пальцем, после чего резко развернулся, и направился к выходу из комнаты.

***

К чёрту всё! Его признание подождёт. Я сходил наверх и взял всё необходимое: жгут, шприц и ампулы. Потом вернулся к Маку и ввёл ему лекарство. Старался быть с ним нежным. Осторожным. Ласковым. Целовал и осторожно, чтобы не причинить боль, гладил его тело. Из него текло так, что смазка нам не понадобилась. И, когда, нащупав его влажное горячее отверстие, наконец, вошёл, он так застонал и прогнулся, что всё внутри меня замерло. — Больно? — обеспокоенно спросил я. — Нет… нет… — он хватал ртом воздух, — не больно… Он, что кайфует? Хотя не удивительно, ведь мне тоже было до безумия хорошо. И знал, что это было не просто так. Мы были будто созданы друг для друга. Я лежал между его разведённых ног, и чувствовал как его анус плотно обхватывал мой член. Идеально? — Понравилось что ли? — прошептал я и, невольно улыбаясь нашей совместимости, стал погружаться в него на весь размер. Боже, как классно. Внутри него так… приятно. Дыхание начало сбиваться, хотя я даже не ещё не начал двигаться. Его руки стали небрежно скользить по моей спине, и это взволновало меня ещё больше. — Аа-ах, — снова застонал он, когда я начал медленно двигаться внутри него. Такой дурачок… поцеловал меня на зло, а теперь решил, что переспит, и я от него отстану? Никогда не отстану. Тогда я наклонился и, жмуря от боли глаза, поцеловал его. После чего стал наращивать темп, ощущая его сбившееся дыхание на своих губах. — Ричи… — со стоном выдохнул Мак. — Что такое?.. — я чуть замедлился и с ожиданием посмотрел в его полуприкрытые глаза. — Я… я… — не договорив, Мак вдруг обвил его мою шею руками и впился губы, которые были ещё влажные после нашего недавнего поцелуя. Он целовал меня так жадно. Страстно. Я еле сдерживался от боли, но всё же позволил ему вдоволь мной насладиться. Обхватив моё тело ногами, он начал буквально насаживаться на мой член. Это было так ненасытно с его стороны. И после он вдруг расслабился, в теле отразилась дрожь и из него брызнула струя сока, испачкав наши тела. С начала акта прошло минуты три, не больше. — О, боже… — вырвалось из его груди, — о, чёрт… — он томно прикрыл глаза и, взволнованно, хватал ртом воздух. Я усмехнулся его противоречивости и, пытаясь нагнать, крепче обнял, прижав к себе, и стал ещё быстрее погружаться в его ещё влажный анус. В итоге наклонился, уткнувшись в его плечо, быстро двигаясь внутри, пока, наконец, не излился. Избегая возможной сцепки, сразу достал из него член и даже после этого, сперма ещё несколько раз выстрелила в натянутый презерватив. Я упал рядом с Маком на кровати, положив руку на его плечо и часто дышал. — Что-нибудь скажешь? — тихо спросил я, нарушая возникшую в комнате тишину. — Не знаю… — Совсем нечего сказать? — я лёг ближе и стал нежно перебирать его светлые пряди. — Не знаю, что сказать… — Ну… — я сделал паузу, — например, что тебе очень понравилось. Ведь это так? — Не вижу смысла, — буркнул он. Смешной. Сам ведь всё уже понял. Долго он ещё будет сопротивляться? — Почему? Мне было бы приятно это знать, — я нежно погладил его обнажённую спину и коротко чмокнул в лоб. — Мне вот было очень хорошо. Я бы повторил. А ты? — Не знаю… — Эй, что такое? Я тебя чем-то обидел? — я приподнял голову Мака за подбородок, чтобы увидеть его глаза. Он нахмурился и опустил взгляд. — Мак, — прошептал я, — что случилось? — Не… важно… — он вдруг шмыгнул носом и плотно сжал губы. Казалось, ещё немного и он заплачет. Что такое? Разве… ему не понравилось? Я причинил ему боль? Но ведь я был так осторожен! — Важно. Мне важно! Расскажи! — настаивал я. И тут Мак посмотрел на меня влажными глазами: — Мне было… хорошо, — признался он дрожащими губами. — Очень хорошо… — он вдруг уткнулся мне в грудь с жалостливо заскулил: — Но я не хочу… не хочу… — Не хочешь чего? — взволнованно спросил я, прижимая его к себе. — Влюбляться в тебя. Не проси меня об этом… — Мак вцепился ногтями в мою кожу на груди, — пожалуйста, Ричи… я ведь не смогу… не смогу без тебя…