Я люблю своего брата

***

Не знаю, почему так происходит, когда мы безумно жаждем любви, а полюбив, в итоге — лишь страдаем. Но хотел ли я полюбить Яна? И хотел ли я полюбить Эрика? Был ли это мой выбор или мои желания, или же это всё — судьба и неизбежность? И, если я не могу этому противостоять, не могу сопротивляться, тогда в чём меня можно обвинить? Если всё это идёт откуда-то изнутри, и я не могу остановить поток этих эмоций и чувств… почему кто-то может осудить меня за это? Разве это моя вина? Я только лишь хотел любить и быть любимым… «Ян твой брат! Вам нельзя создавать пару и женится!» — всплывали в голове воспоминания из детства, когда меня отчитывал па-омега. «Ты альфа и я тоже. Мы с тобой наследники, верно? Есть ли смысл продолжать? Ты ведь не глупый, сам понимаешь, к чему я клоню», — следом возникли слова Эрика. Но я не выбирал эти чувства. Я просто чувствовал. Я просто любил. Мак лежал ко мне спиной и сдавленно всхлипывал, верно не хотел плакать передо мной. Пытался скрыть свои чувства, и я его прекрасно понимал. Показывать свои эмоции другим — всё одно, чтобы быть полностью обнажённым. Ему явно не нравилось ни то, ни другое. В чём-то мы с ним были похожи, а в чём-то совершенно разные. Его жених… его можно любить, и всё это по правилам, никто не осудит, но Мак никогда не любил его. У меня же всё наоборот… я любил, но мои чувства всегда были под запретом. Но сейчас, всё же был шанс всё изменить для нас двоих: мы с Маком можем быть вместе. И мы можем влюбиться, выйти замуж друг за друга и завести прекрасных детей. И это будет по правилам этого мира и это будет по любви. Осталось лишь дождаться его признания. Я так хотел, чтобы он сказал, что любит меня. Мне так нужны были эти его слова. Потому что… в отличие от признания Яна и от признания Эрика… после мы будем вместе и уже ничего не сможет этому противостоять. Мак говорил мне одно, брыкался, сопротивлялся, даже пытался сбежать, но тело не обманешь — наш секс расставил всё по своим местами. Я чувствовал, что он влюбляется в меня. Только вот я всё же продолжал ему врать о своих планах, решил, что открою правду, сразу после его признания. Скажу, что люблю, что поставлю метку и что возьму замуж. Теперь я точно его не отпущу! Ни за что! — Почему ты плачешь? — спросил я, и, убирая с лица свою непослушную чёлку, сел в кровати. — Я не плачу, — сдавленно выдавил он, продолжая прятать от меня свои эмоции. — Но ты плачешь. Похоже на то, что ты влюбился в меня, — я улыбнулся. — Нет, — буркнул он и потянул носом влагу. — Сказал ведь, что не сможешь без меня. Выходит, влюбился, — продолжал я вести свою игру. — Я никогда не скажу тебе этого. — Значит, никогда не выйдешь отсюда, — я продолжал ставить свои условия. — Ты сам сказал, что я тебе когда-нибудь надоем, так что… рано или поздно ты всё же отпустишь меня, — попытался защититься он. «Ты издеваешься? После такого секса хочешь, чтобы я тебя отпустил? Тц! Как наивно!» — Маленький хитрюга, — я усмехнулся, а после, наклонившись, обвил его тело руками и притянул к себе. — Знаешь, Мак, — прошептал я, крепко прижав его обнажённую спину к своей груди, — долго ты так не протянешь. А знаешь почему? — Почему? — тихо спросил он. В его теле отозвалась дрожь. — Потому я заставлю тебя кричать от наслаждения. Каждую ночь. Каждое утро. Каждый день, — мои губы нежно касались его уха. — Я выжму из тебя все соки. И однажды в приступе очередного крышесносного оргазма ты закричишь, как сильно любишь меня. Так что прекрати этот бессмысленный спектакль, мы ведь оба прекрасно знаем, чем он закончится.

***

Мак был со мной в загородном доме уже неделю. Осталось всего несколько дней, когда его метка сойдёт, и я смогу навсегда забрать его себе. После нашего первого секса, у меня сорвало тормоза и я уже не мог остановиться: занимался с ним любовью, с утра до вечера, пока действовало лекарство. Он будто был создан для любви… у меня всё взрывалось внутри от нашей близости и я уже с трудом контролировал желание сцепиться с ним. Из-за таблеток, которые я тайно продолжал ему давать, тяга стала меньше. Но однажды он всё же попытался позвонить Тони, когда я случайно забыл в спальне мобильник. К счастью, во время спохватился. Правда пришлось здорово ему врезать… опять же я сделал это не специально, просто испугался и пытался выбить телефон из его рук. Мне было очень страшно его потерять. Если Тони заберёт его у меня… я тогда совсем расклеюсь. Мак был моим маленьким островком счастья. Я полюбил его всем сердцем и был готов бороться за него. Мы с Маком стали ближе, больше говорили, даже ходили гулять к реке несколько раз, только не менялось одно… он так мне и не признался. И это сводило меня с ума… его стоны во время оргазма. Его сбившееся дыхание. Ласка и нежность… всё… ВСЁ кричало о том, что он любит меня. Кроме него самого — он молчал. И это было невыносимо! В этот день мы сидели на газоне у двери и, зажмурив глаза, смотрели на ясное небо. Не смотря на такой солнечный день, настроение у меня было паршивое. Мак просто игнорировал меня, погружённый в свои мысли, он снова пропустил мимо ушей моё признание, лишь презренно хмыкнул и отвёл взгляд. — Почему? Я не понимаю… Я же вижу, что любишь! — я уже был на грани отчаяния. — Любовь должна выражаться в поступках, а не в словах. Ты много говоришь о любви, но… — он тяжело вздохнул, не закончив фразу. Снова совсем отстранённый. Совсем не такой, как в те моменты, когда он кричал подо мной от оргазма. — Что «но»? — Держишь меня тут взаперти, как какую-то зверушку… — с обидой в голосе произнёс он, обнимая свои голые колени. Опять стеснялся, что был полностью обнажён передо мной. На его ноге снова была цепь, и на этот раз я затянул её потуже, чтобы точно не мог снять. — Ты же знаешь почему! — взревел я, поднимаясь на ноги. — Как только тяга пройдёт, я обещаю, ты будешь свободен! Я просто хочу быть с тобой, здесь, сейчас! И телефон я не даю по той же причине: не хочу, чтобы ты сбежал от меня к человеку, которого не любишь. — Да уж… Бла-бла-бла… Снова лишь одни слова… На большее ты не способен, — тихо прошептал он, устраивая свой подборок на коленях. Да сколько можно?! Поступок? Ему нужен поступок! Отлично! Будет ему самый настоящий поступок! Я ему докажу! — Бесишь! — я несколько редко схватил его за руку выше локтя и поволок за собой в спальню. — Хочешь доказательств? Будут тебе доказательства! Швырнул его на кровать, закрыл дверь на улицу на ключ и с шумом открыл ящик тумбы, извлекая оттуда всё необходимое. — Руку! — скомандовал я. Мак со страхом посмотрел на меня, но всё же руку протянул. Я тут же затянул жгут. Наполнил шприц лекарством и ввёл в его уже посиневшую, от частых инъекций, вену. Мак зажмурил глаза и часто дышал, ему не нравились уколы. — И что это доказывает? — недовольно пробурчал он, глядя на то, как я стягиваю с себя одежду. — Мы каждый день делаем это. — Скоро узнаешь, — я натянул резинку, и, убедившись, что она надежно обтягивает мой член, забрался на кровать и устроился между разведённых ног Мака. Медленно склонившись над ним, сглотнул слюну, предвкушая боль, и нежно его поцеловал. Мак отвечал мне с той же нежностью и, томно прикрыв глаза, часто дышал через нос. — Тебе даже мало того, что я терплю эту дикую боль лишь бы целовать тебя? — я тяжело выдыхал в его губы, глядя на него сквозь туман из-за, заполнивших глаза, слёз. — Этого мало… — с хрипотцой в голосе ответил он, мило краснея. Он поджал губы и отвернул голову. Ну просто сама невинность! Вот врёт же! — Мало, значит? Тц! — я усмехнулся вводя сразу два пальца в его горячую дырочку откуда уже обильно вытекала смазка. Мак издал соблазнительный стон и посмотрел на меня взглядом, в котором читалась мольба: «Войди уже!» Вот похотливый сучёныш! С ума схожу, когда он так на меня смотрит! Ненасытный, мелкий… блядь! Как же он меня бесит! Я снова впился в его рот и с одного толчка вошёл в него. Резко. Глубоко. Из Мака вырвался крик удовольствия, разрывая наш поцелуй, он выгнулся дугой, закинув голову назад и глубоко дышал, периодически облизывая соблазнительные губы. — Обожаю, когда ты так делаешь, — с ухмылкой произнёс я и снова толкнулся до основания. — Аа-ах, — Мак томно прикрыл глаза и я почувствовал, что внутри него снова выделялась смазка. Он такой мокрый. Не помню, чтобы у меня был настолько влажный секс с кем-либо. — Мак… — я стал с жадностью целовать его плечи и ключицы, настолько ненасытно, чтобы его кожа покрывалась постыдными синяками, — какой же ты сладкий, мой маленький Мак… — после чего я снова и снова погружался в его мокрую дырочку и чувствовал, как кружится голова от возбуждения. — Ричи… — Мак глубоко и шумно дышал, крепче обхватывая моё тело стройными ногами. Какой же ненасытный… — Я люблю тебя, — сладко шептал я ему на ухо. — Люблю, люблю, люблю… — Ах, Ри… — Мак впился в мою спину ногтями и прижался щекой к моей шее. Самое удивительное, что мы с Маком никогда не меняли позы. Он меня так сильно возбуждал, что я не видел в этом необходимости. И мне очень нравилось быть сверху и видеть его лицо. — Скажи… скажи это, — продолжал нашёптывать я. Ну, признайся ты уже, наконец! И я скажу тебе, что никогда не отпущу! — Я… я… Ааа-ах! — Мак обхватил мою спину руками, и я почувствовал дрожь в его теле — он уже был на пороге оргазма. — Скажи уже! — начал умолять я, целуя его за ухом. — Прошу тебя… — Ричи, я… те… бя… — из его глаз потекли слёзы удовольствия, — я… Ааа-аа! — в следующую секунду я ощутил как его сок орошает наши тела. Боже… как… голова кружится… Мой узел… такой большой… — Ма… к… — я ощутил как из меня выстрелила сперма. Ещё и ещё. Узел погрузился внутрь него и становился всё больше, после чего меня охватил долгий непрекращающийся оргазм. Не в силах контролировать своё тело, я завалился на Мака и, закрыв, глаза чуть дышал. Центр моего удовольствия был выкручен на максимум. Как хорошо… — Мак… ты чувствуешь это? — слабым голосом спросил я, ощущая как мой узел продолжает увеличиваться. Тело будто охватил паралич, и, как я не пытался, не мог пошевелиться. — Да… — на придыхании ответил Мак. — Ты л-любишь м-меня? — мой голос дрожал. Я с трудом мог контролировать себя. — Да… люблю, — тихо ответил он, после совсем размяк подо мной, закрыл глаза и, кажется, вовсе отключился. Наконец, признался… где-то в моих мыслях раздался вздох облегчения. Значит, всё-таки не зря… Всё это было не зря. Я продолжал тонуть в волнах удовольствия, которые накатывали и накатывали внутри моего тела. Не мог представить, что сцепка это настолько круто. Мы с Маком будто стали единым целым. Такое необычайное опьяняющее чувство, и куда круче алкоголя. Хотя тут даже сравнивать не стоит. Какое-то время я находился будто между сном и явью. И, когда, наконец, начал приходить в себя, понял, что сплю на Маке, и я всё ещё внутри него. Опираясь на руки, осторожно приподнялся и стал вынимать член из его ануса. На лице невольно возникла улыбка: я вспомнил его признание, и по телу разлилось приятное тепло. Но внезапно… Чёрт! Презерватив слетел с моего вялого члена, и из дырочки Мака начало что-то очень обильно вытекать. Что это? Моя сперма? Или его смазка? Меня охватило сильное волнение и паника. Блядь, а, если я кончил в него? Что, если презерватив не выдержал? Нет! Что же делать? Я почувствовал как моё лицо побледнело. Такое со мной случилось впервые. Но ведь возможно всё обойдётся? Может, я зря паникую? Дурацкая была идея! Но блин всё же было так круто! И Мак, наконец, признался мне. Только вот… Я смотрел на белесую жидкость, которая уже впитывалась в простынь. Пожалуйста! Пусть всё будет хорошо! *** Мак пришёл в себя только через пару часов. Он несколько раз облизнул губы, мило причмокивая, а потом приоткрыл синие глаза и стал водить зрачками. Наверное, ещё не осознавал, что произошло. Ох, надеюсь, он в порядке. — Как себя чувствуешь? — спросил я, сидя в кресле. На моих коленях был ноутбук. Я уже принял душ и надел джинсы с футболкой. Мак стал упираться ладонями в кровать и в итоге, с трудом, но всё же принял сидячее положение. Некоторое время он тёр глаза, а потом посмотрел на меня каким-то грустным и потерянным взглядом: — Умираю от голода. Долго я был в отключке? — Два часа примерно. — Это что, сцепка была? — он снова облизывал сухие губы и часто моргал. — Да, — я отложил ноутбук и, поднявшись на ноги, внимательно посмотрел на него: — Ты точно в порядке? Ничего не болит? Он бросил на меня недоверчивый взгляд: — А должно? — Я не знаю, — я пожал плечами и отвернулся к окну, — мало ли… Рассказывать о том, что возможно моя сперма попала внутрь него, я не стал. Вдруг я ошибся? Может быть, я вообще зря паникую? Вроде он в норме, даже про еду спросил. Но всё же предчувствие у меня было плохое. Я ощущал сильную тревогу. А когда мне тревожно, я начинаю паниковать. Я просто становлюсь бесполезным. Хочется сбежать и спрятаться. И я ничего не могу с собой сделать, просто впадаю в какой-то ступор. Вот и сейчас я был уже на грани, потому что знал, что то, что я видел, мне совсем не показалось: эта жидкость не была похожа на смазку… — Это была твоя первая сцепка, верно? — взволнованно спросил Мак. — Да, — я кивнул, но не повернулся, всё ещё не мог посмотреть на него. — У меня тоже… — тихо сказал он, будто смущаясь. — Но ничего ведь не будет, мы ведь предохранялись, верно? Чёрт! Спросил. Не могу ему рассказать о своих тревогах. Не буду говорить. Я такой трус! — Да, — стараясь не выдавать волнения, ответил я. — Принесу поесть, — меня уже всего трясло. Стараясь подавить страх, я дрожащей рукой схватился за ручку двери и сразу удалился.

***

Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Я повторял эту фразу, пока, наконец, моя тревога начала постепенно отступать. Приготовив нехитрый ужин из бутербродов и фруктов, я принёс еду Маку, который уже сидел на кровати, облачённый в белую футболку. Он сложил ноги по-турецки и смотрел в окно, где уже второй час моросил мелкий дождик. — Приятного, — я поставил перед ним поднос и, нарочно наклонившись ближе, рассмотрел его лицо. Выглядел бледным. Но, может просто из-за голода и я только зря переживаю? Взяв с полки свою камеру, я сел на пол, облокотившись о кровать, спиной к Маку, и стал возиться с настройками. Посмотрел один лайфак в сети про эффект боке и хотел его попробовать. — Ричи, — голос Мака оторвал меня от моих мыслей. — Мм? — я продолжал крутить объектив. — Всё в порядке? — Что ты имеешь ввиду? — я сделал пробный кадр, щёлкнув хмурый вид из окна. Кресло оставалось в фокусе, а дождь ушёл в размытый фон. «Хм… что-то не так…», — с недовольством я оценил результат. — Ты как-то притих что ли… — продолжал говорить Мак. — На это есть причина, — немного отстранённо ответил я, увлечённый своим занятием. — Потому что… — тихо начал он, а после неуверенно пробормотал: — Потому что я сказал, что люблю тебя? «Идиот! Кто ж от такого расстроится?» Я отвлёкся от своего занятия и, обернувшись через плечо, улыбнулся и игриво сказал: — Думаешь, это меня могло расстроить? Я очень рад, что ты признался. — Но ведь теперь ты должен меня опустить, — Мак нахмурился и виновато отвёл взгляд. «Ну, да. Ну, да. Что ещё скажешь?» — Я никому ничего не должен. Здесь я сам устанавливаю правила. Так что об этом можешь даже не мечтать, — я снова вернулся к объективу и продолжил ломать голову, в чём же была моя ошибка. Может контрастности не хватает? Мак какое-то время молчал, а после снова с какой-то грустью спросил: — И что дальше? Когда тяга к Тони пропадёт, ты поставишь свою метку? Я хотел сказать, что да, поставлю. Но ко мне снова вернулось то предчувствие: мне нужно было убедиться, что Мак в порядке. — Кстати, ты ничего не сказал мне по поводу сцепки. Как тебе ощущения? — я снова оглянулся через плечо и посмотрел в его синие глаза. Всё-таки он слишком бледный… — Это было очень круто. Никогда не испытывал ничего подобного, — он засмущался. — А тебе? — Да, пожалуй, я с тобой соглашусь, — я улыбнулся ему и снова вернулся к камере, хотя это был предлог, чтобы не смотреть на него — Мак выглядел хреново и мне не показалось. — Даже не думал, что это настолько крышесносно, — продолжал говорить я как ни в чём не бывало, а сам уже дрожал от волнения. — Но всё же тебя что-то беспокоит, верно? — догадался он. — Надеюсь, что, — я поднялся с пола и ещё раз внимательно посмотрел в его лицо, — я зря переживаю. Сейчас рано делать какие-то выводы. — О чем ты? — он был растерян. Я какое-то время молчал, размышляя: «Может быть всё-таки мне стоит сказать ему правду? Но, если я только напугаю его?.. Но он же выглядит уже плохо! А, если он умрёт? Если моя сперма уже его убивает? И речь идёт не о часах, а минутах?» — Позже зайду, — я вылетел пулей из комнаты. Не смог… Я не могу! Мне страшно… Я словно напуганный ребёнок. Маленький и слабый. Папа… Из моих глаз покатились слёзы. Мне так страшно! Я выбежал на улицу и, выйдя из-под навеса, встал под дождём. Закрыл глаза и подняв лицо вверх, чувствовал как влага стекает по коже. Мне нужно прийти в чувства, собраться. Я должен быть сильным. Я… я должен… его спасти! *** Прошло часа два, как я покинул комнату Мака. Обнимая себя руками, я сидел на ступеньках на улице. Меня всё ещё трясло: предчувствие чего-то ужасного никак не покидало меня. Ничего не получается… Но мне нужно к нему вернуться. Нужно узнать, в порядке ли он. Только вот тело совсем не хочет слушаться… На крыльцо выбежал Филин и начал громко лаять. Он будто с ума сошёл. Рычал, потом скулил и снова заливался лаем. Бегал то ко мне, то к двери дома. Я тут же сорвался с места и бросился к Маку. Филин не просто так беспокоился, и я уже знал, что моё плохое предчувствие было неспроста. Я ведь не опоздал?.. Чёрт! В каком-то полуобморочном состоянии я добежал до комнаты и распахнул дверь. То, что я увидел повергло меня в сильнейший шок. Я никогда в жизни не был настолько напуган. Мак был белый как полотно, его лицо покрывала испарена, он закутался в одеяло и стучал зубами. — Мак, ты как? — я тут же влетел на кровать и приложил ладонь к его пылающему лбу. — Ричи… что со мной?.. — слабым голосом пробормотал он. — Я н-не знаю, — я смотрел на него широко распахнутыми глазами и не мог вымолвить и слова. Его кожа… вены стали чёрными… под глазами были тёмные круги… губы будто в какой-то саже… — У меня… всё болит… всё… — стонал он. — Мак… — я задыхался от страха и паники. Я не могу… не могу… не могу ему помочь… Я бесполезен… — Я тут… — он начал хныкать… — смотри… это… Что со мной? — он вытащил дрожащую руку из-под одеяла и показал мне: вены проступали сквозь кожу и были какого-то странного чёрно-фиолетового цвета. — Чёрт! — не в силах видеть весь этот ужас, я буквально отпрыгнул от него. Это выше моих сил… Я не смогу… — Помоги мне, — он тянулся ко мне рукой и из его глаз текли какие-то серые слёзы. Это конец… Он умирает? Сердце ускорило ритм. — Мак… что же делать? Я не знаю! Не знаю! — напуганный до смерти, в растерянности я отодвигался всё дальше и дальше. Что делать?! Что мне делать? — Мне нужно в больницу… — тихо сказал Мак и его рука обессиленно упала на кровать. — Больницу? К-какую больницу? — кажется, я уже ничего не понимал, что происходило. Был бы на моём месте Ян, он бы точно справился… — Скорую вызвать можешь? — и тут он вдруг зажмурился, прогнулся и застонал: — Аа-а-аа! Ричи! Вызывай скорую! — Скорая… скорая… Но она не проедет сюда! Дорогу ещё два года назад завалило! Я не знаю, что делать… Может обезболивающее вколоть и всё как-нибудь обойдётся? — я начал прокручивать варианты, что могу сделать. — Блядь… Это не поможет! Я умираю! Мне врач нужен, — продолжал хныкать Мак. — Мак… я, правда, не знаю… — теперь я совсем потерял силы хоть что-то предпринять. — Что же делать? — от бессилия на глаза начали наворачиваться слёзы. — Дай свой мобильный… — сказал он слабым голосом и он снова протянул обессиленную руку. — Л-ладно, — я быстро снял блокировку и сунул в его руку телефон. Действовал уже не разумом, а на каком-то автомате. Мак крепко стискивая зубы, вероятно справляясь с болью, нашёл нужный номер и быстро набрал его. Положив телефон на свою щёку он слабым голосом спросил кого-то: — Знаешь, где находится ваш летний дом? Наш летний дом? Он говорит с Яном? — Знаешь, где находится ваш летний дом? — повторил Мак свой вопрос, на этот раз стараясь говорить как можно отчётливее. Я не слышал, что ответил Ян, но Мак продолжил: — Кажется, я… — он вдруг начал громко кашлять и из его рта брызнули капли крови, — кажет… ся… я умира… ве… вертолёт… нужен… скорее, Янчик… спаси меня! Мак вдруг обмяк, закрыл глаза и, очевидно, потерял сознание: к, счастью, его грудь слабо, но всё же продолжала подниматься. Я тут же схватил телефон: — Ало? Это Ян? — неуверенно пробормотал я. Сам уже был на пределе. От вида Мака меня жутко мутило. — Это Эрик. Ну и чего ты опять натворил? Говори, что произошло! — Я не… могу… не знаю, как помочь… — Успокойся, ясно? Сейчас от тебя зависит то, будет ли он жить или нет. Так что спокойно отвечай на мои вопросы. Мы с Яном скоро будем. Понял меня? — Д-да… — Расскажи подробно, что произошло. — Была сцепка… и, кажется, моя сперма в него попала… — Кажется или всё-таки попала? — Да… думаю, попала. Эрик шумно вздохнул: — Как? Эм… как вы занимались сексом, если у него метка? — Я вводил ему обезболивающее… — Какое? Я сказал название. — А ты, значит, решил, что резинка тебя защитит? Да? Ну ты и придурок! — Эрик явно разозлился. — Что же мне делать?! Помоги мне, Эрик! — я снова впал в панику и начал реветь, глядя на обессиленного Мака. — Только скажи, что мне сделать, и я всё сделаю! Всё, что угодно! Умоляю тебя! — Успокойся Ричи! Возьми себя в руки. Симптомы мне скажи! — уже требовательно произнёс он. — Без сознания… Дышит… Но тяжело… У него изо рта кровь идёт… Боже! Боже! Он умирает! Его вены такие тёмные! Господи, Эрик, что мне делать? Если он умрёт, я не смогу жить… Я убью себя… Я точно себя убью! Я никогда не смогу себе этого простить… — я просто уже не мог сдерживаться и принялся рыдать, задыхаясь от нехватки воздуха. — Слышу только твои сопли! Хочешь его спасти? Сейчас же включи громкую связь. Будешь мне помогать! Ясно?! — Громкую связь? — я попытался успокоиться, резкими движениями стирая с лица слёзы смешанные с соплями. — Х-хорошо… — дрожащей рукой я включил режим громкой связи и положил телефон рядом. — У него температура есть? Жар? — услышал я решительный голос Эрика. — Не… Не знаю… — Руку приложи ко лбу! И успокойся уже! Прекрати ныть! От тебя сейчас зависит всё! — Боже… Столько крови… Я не… не п-переношу вида крови… — меня начало тошнить. — Не думай об этом! Соберись, Ричи! У него температура есть?! — Да, кажется… — я приложил ладонь к горячему лбу Мака. — Какие у тебя есть лекарства? То обезболивающее, которое ты ему вводил, ещё осталось? — Да, да! Осталось! — Введи ему сейчас же! Так мы по крайней мере избавим его от болевого шока. Это важно. Ты понял меня? — Да, но… Он так тяжело дышит… Меня это беспокоит… — Приподними ему голову, подложи вторую подушку. Наверное, жидкость в лёгких скопилась. Как его пульс? — Частый… Это плохо? — Лучше чем редкий, значит организм ещё борется. — А вы скоро прилетите? — заскулил я. — Пожалуйста, поскорее! — Мы уже взлетаем, через десять минут будем у тебя. Береги его, ладно? Будь рядом. Не отходи. — Я никуда не уйду! Я обещаю! — Введи лекарство и жди нас, — Эрик сбросил звонок. Чёрт… Дрожащими руками я достал из ящика жгут и стал перетягивать руку Мака. Меня всего трясло, но я всё делал на автомате. Главное, не думать сейчас ни о чём. Просто делать. Ввести ему лекарство, как сказал Эрик, быть рядом и ждать помощи. Пока ждал, освободил ногу Мака от оковы и открыл дверь на улицу. После чего вернулся на кровать: — Мак, мой маленький, пожалуйста, не умирай! Я ведь так сильно тебя люблю. Живи! Прошу тебя, живи! Я обещаю, я никогда тебя не брошу! — я нежно поцеловал его в мертвецки бледную щёку. — Я и не собирался тебя бросать… Прости, что я такой… дурак… Если бы я только сразу обо всём тебе рассказал… Если я бы два часа назад я отвёз его в больницу… Но я просто… трус… Я недостоин его… Наконец, я услышал шум вертолёта. Первым в комнату влетел Ян. Его янтарные глаза были чёрного цвета. Он шёл в мою сторону будто готовый придушить меня на месте: — Ричи! Сука! Что ты сделал с ним?! — Ян! Слава богу вы здесь! — я поднялся с кровати и хотел подойти к нему, но Ян со всей силы удалил меня в плечо так, что я отлетел к стене. — Отойди от него! Отойди! И больше никогда не приближайся! Ты меня слышал?! — казалось, что от его голоса дребезжали окна. — Ян, прости… Я не хотел… Я не знал! — из моих глаз потекли слёзы. — Не знал?! Ты, блядь, не знал! — рычал брат. — Проваливай! — он указал на дверь. — Я не хочу тебя видеть здесь! Мразь! Мне стыдно за то, что ты мой брат! — Ян… Не говори так! — я был готов упасть перед ним на колени. Внутри всё сжалось от страха. Я уже понимал, что в этот день я потерял не только Мака, но и Яна. И я знал, что это навсегда. Никто из них не простит меня, да и не должен прощать… Я не достоин их прощения… — Я простил тебя за то, что ты сделал со мной, но ЭТОГО я тебе никогда не прощу! Какого хуя ты тут натворил?! — Ян продолжал орать на меня так, что у меня тряслись поджилки. — Мне жаль… мне правда очень жаль… — я заливался слезами и часто всхлипывал, продолжая прижиматься к стене, понимая, что только она помогает мне ещё держаться на ногах. — Жаль?! — Ян посмотрел на меня взглядом, в котором горело пламя. Он пошёл на меня, схватил за грудки и с силой потянул на себя, а потом также резко толкнул к стене — в голове отозвалась резкая боль. — Сука! Это мой друг! Он умирает! Я его больше жизни люблю, и, если он умрёт, я обещаю — я найду тебя и собственными руками задушу! Как последнюю тварь! И похуй, что ты мой младший брат! А теперь — убирайся! — он начал тащить меня к двери. — Ян, послушай меня… — я не сопротивлялся, но от бессилия с трудом переставлял ноги. Щёки уже горели от слёз, а в горле першило. От криков Яна тряслись колени и кружилась голова. — Я СКАЗАЛ — ПРОВАЛИВАЙ! КАТИСЬ К ЧЕРТУ, РИЧИ! И никогда не появляйся в его жизни! Только попробуй его искать! Такой как ты ему не нужен! — после чего он ещё раз толкнул меня к стене и, когда я уже почти потерял сознание от боли в голове, открыл дверь и швырнул меня в коридор. Я упал на пол и увидел, как закрылась дверь… Не в силах подняться, я всё ещё пытался собраться с мыслями, но от ударов Яна, даже мой рассудок отказывался мне подчиняться. За дверью я услышал чьи-то торопливые шаги и голос Эрика: — Я собрал всё оборудование. А где Ричи? — Когда я пришёл, его здесь не было. Он бросил Мака умирать… одного. Это так на него похоже. Малолетний мудак! — откровенно соврал Ян. Вот, значит как… … я стал чувствовать как теряю сознание. Похоже, Ян довёл меня до сотрясения. Но я всё это заслужил… да… я всё это заслуживаю… «… готовьте вторую положительную! Сделаем переливание прямо здесь. Времени нет! До больницы он не дотянет…», — последнее, что услышал я перед тем, как провалиться в темноту.

***

Проснулся я оттого, что Филин вылизывал моё лицо. С трудом поднялся на четвереньки, а после, опираясь на стену, смог всё же встать на ноги. Мысли путались, и меня сильно мутило. Кое-как переставляя ноги, дошёл до двери спальни, за которую меня вышвырнул Ян, и осторожно потянул за ручку. Когда вошёл, то невольно вздрогнул: вокруг какая-то разруха, вещи разбросаны… вся постель в крови… Кровь… Я тут же отвернулся к стене и меня вырвало. Рвало долго, пока, не начало казаться, что меня сейчас и вовсе вывернет наизнанку. Чёрт! Вытерев губы, я сделал глубокий вдох и увидел на тумбе свой мобильный. Тут же подошёл, схватил его и посмотрел на время. Уже девять утра… Как там Мак? Надеюсь, Эрик успел, и он в порядке. Тело охватило волнение. Яну звонить я не хотел. Да и знал, что он не ответит, поэтому набрал Эрика — его номер я уже давно нашёл, но, правда, ни разу так и не воспользовался. — Да? — услышал я уставший голос Эрика на том конце. — Это Ричи. Не говори Яну, что я звонил, ладно? Просто скажи, как Мак. Больше я ни о чём не попрошу. Эрик шумно вздохнул: — Подожди… — я понял, что он вышел из комнаты, — Ян рядом спал. — Так… как Мак? — тихо спросил я. — Нормально. Отфильтровали кровь. Лежит в реанимации, но, думаю, сегодня переведём в обычную палату. — Слава богу… — из моей груди вырвался вздох облегчения и я нервно начал растирать лицо свободной рукой. — Сам-то куда вчера свалил? — Я не… — я не знал, что сказать. — Ладно, я знаю, что тебе было страшно. Понимаю… — он вдруг замолчал, а потом вдруг спросил: — Ян тебя вышвырнул? Да? — Угу… — Из-за беременности он стал просто ненормальный… — Эрик вдруг начал зевать, а я же был просто в ступоре. — Беременности?.. — А, ну да, — Эрик усмехнулся. — Чего тянуть-то? Так что, ты скоро станешь дядей. — Эм… ну… — я всё ещё не мог прийти в себя от этой новости, — Ян ведь ненавидит меня… — Он простит, ты же знаешь. Дай ему время. Он тебя, на самом деле, просто обожает. Как и я, кстати, — снова он со своими намёками. — Эрик, ну хватит… — Ты сам как? Ян тебя сильно?.. — Эрик поспешил сменить тему. — Вроде сотрясение небольшое… — предположил я. — Ясно. Ладно, Ричи, у меня на самом деле к тебе есть серьёзный разговор. Ты ведь Мака не бросишь? — Ну… эм… я не хочу, но как… Ян ведь меня убьёт, если я подойду к Маку. — Не убьёт. Я не позволю. Понял? Пока затаись, хорошо? А когда придёт время, я тебе скажу, что делать? Ты же любишь Мака? — Да… люблю! Я люблю его! — Так же как и меня? — он снова включил свой игривый голос. — Эрик! Ты задрал уже! Эрик засмеялся: — Обожаю, когда ты так смущаешься. — Бесишь! — Ладно-ладно, — в голосе Эрика чувствовалась улыбка, — но ты должен пообещать, что Мака не бросишь. — Обещаю, — твёрдо произнёс я. — Если не сдержишь обещание, я не буду дожидаться Яна и сам тебя прикончу, понял? — Понял я… — я надулся. — Тогда жди моего звонка. И я хочу, чтобы ты знал, что если ты потеряешь Мака, то потеряешь кое-что ещё более намного ценное. — Что ты имеешь ввиду? — я не понял смысл его слов. — Скоро узнаешь. До связи, Ричи, — Эрик сбросил звонок. О чём он говорил? Что я потеряю?