непонимание.

— Тсс, тихо! — Молчу–молчу, — Саша улыбается мне так светло, что мои губы повторили эту солнечную улыбку. Заглянув за кордон густых ресниц, в голубых глазах, я увидел отблеск полумесяца. Мне так захотелось коснуться его мягкой кожи. Я медленно провёл ладонью по скуле Саши вниз, спускаясь к обветренным губам. Теперь моё внимание удерживают его губы, которые Саша невольно облизывает. Я двигаюсь чуть ближе: теперь между нами меньше полуметра. Заскрипела кожа дивана, и Саша отодвинулся ближе к белой стене, обнажая ещё влажную после душа шею. Он одновременно сверлил и лелеял меня взглядом, и я двинулся ближе, расставив руки возле его бёдер. Саша ухмыльнулся уголком губ незаметно, но я запечатлел этот мимолётный жест, наклонился ближе. Ночь тихая. Соседи немного гремят посудой, машины за окном сверкают фарами в треугольные окна, но тишина такая, что в ней хочется замереть и остаться навсегда. Днём был ливень, смешавший ноябрьский снег с ледяной водой. Идя по размокшему поребрику, я думал лишь о тёплых объятьях и нежной улыбке, ждущей меня дома. Я спешил, иногда подскальзываясь на противном снеге. Я бежал домой, потому что знал, что меня ждёт мой любимый Саша. Я перепрыгивал через закрытые люки, ведь моё сердце не слушалось приказа «быть спокойнее», а рвалось к единственному, где чувствовало себя на месте. Я не знаю, что это: любовь, зависимость или времяпровождение. Одно я знал, выдыхая слова в раскрасневшееся ухо Саши — я никогда не буду собой без него. И не был.