Еще одна Уизли

Конечно, тебе хочется любви. Но какую цену ты заплатишь за нее?

Выходные обрушились на Хогвартс спасительной лавиной. Ученики, вооружившись теплыми шапками и рукавицами, как муравьи разбежались по волшебной деревне Хогсмид. Настроение Поттера было похоже на погоду вокруг – мрачно и серо. Чжоу что-то щебетала про квиддич, каникулах и своей кошке. Поттер молчал: он не мог рассказать ей про Сириуса, про дом на площади Гриммо, с Роуз, в этом плане, ему было проще. Пошел дождь, холодные тяжелые капли зашлепали по лицу и затылку. Дождь усиливался, и Чжоу неуверенно спросила: — Не хочешь выпить кофе? — Давай, — сказал Гарри и огляделся. — А где? — Тут подальше есть славное место. Ты никогда не был у мадам Паддифут? По переулку Чжоу привела его к маленькому кафе — раньше Гарри его не замечал. Оно оказалось тесным и полным пара, и все было украшено какими-то оборочками и бантиками. Это неприятно напомнило ему кабинет Амбридж, и пальцы непроизвольно дернулись к шрамам на его руке. — Правда, мило? — сказала радостная Чжоу. — А... да, — неискренне согласился Гарри. Девушка толкнула дверь вперед, и прежде, чем окунуться в «розовый ад», Поттер услышал смех. По улице, словно не обращая внимания на холодный дождь, шагала толпа слизеринцев, вместе с Роуз, что весьма органично вписалась в их круг. Парень, который любил называть ее «Рози», активно жестикулировал руками, Уизли смеялась, искренне и по-настоящему, сердце Гарри защемило, рядом с ним она перестала даже улыбаться, что уж говорить про смех. Кудрявый парнишка, кажется Нотт, смахивал с ее шапки последние февральские снежинки. Гермиона была права – ему, как и всей семье Уизли, не нравился ее выбор, потому что никто из них больше не мог повлиять на нее. — Видишь, она украсила его к Валентинову дню! — Чжоу показала на золотых херувимчиков, паривших над каждым круглым столиком и время от времени сыпавших на посетителей конфетти. Поттера окутал приторный запах корицы и горького шоколада – разве его место сейчас было здесь? После неудачного свидания, о котором он, конечно же, рассказал Рону и Гермионе, Поттер вспомнил маленькую деталь, и поведал о Роуз в компании слизеринцев. — Значит, Нотт? – угрюмо поинтересовался Рон, и метнул взгляд в сторону стола Слизерина. — Ну, хоть не Малфой, - вполне жизнерадостно объявила Грейнджер. — Пойду, повешусь от этой радостной новости, - фыркнул Гарри, уставившись в тарелку с курицей. Почему Роуз не могла выбрать в объекты своей симпатии кого-то из Гриффиндора? Гарри вполне бы понял, если бы она сдалась под напором Дина, да даже мысль о том, что она может пойти на свидание с Симусом, была приятнее, чем разговоры с тем же самым Ноттом. Глаза Поттера пробежались по столам Хогвартса, среди Когтеврана и Пуффендуя тоже нашлись «рыцари», которые вполне могли претендовать на сердце Роуз, но как печально – все они ей были просто не интересны. В середине марта Гарри решил, что его ученики готовы к Патронусу. — Это должно быть самое счастливое воспоминание, - начал свою речь Поттер, проходя мимо студентов Хогвартса, которые уже вытянули вперед свои волшебные палочки. Роуз нахмурила брови, пытаясь выискать в недрах своей памяти небольшой лучик света, но как бы глубоко она не копала, все нити приводили ее в один зимний вечер. « Уизли и Гринграсс с видом маленьких детей, оккупировали подоконник мужской спальни и считали снежинки, которые красивым ковром застилали окрестности Хогвартса. Обещанная бутылка с огневиски опустела за один вечер, Забини вполне мог ими гордиться. Пьюси мирно посапывал, уткнувшись носом в подушку белого цвета, Нотт, вообразив себя великим поэтом, принялся читать стихотворения русских классиков, путая имена и рифмы, Блейз лениво оглядывал своих друзей, на смуглом лице блуждала довольная улыбка. — Мне это было нужно, - улыбнулась Роуз, прислонившись лбом к холодному стеклу. — Напиться? – весело поинтересовался Тео, опускаясь у ее ног. Тонкие пальцы пробежались по его кудряшкам, словно пытаясь подчинить их себе, как новорожденных котят. — Нет, - она покачала головой, закрывая глаза от мимолетного наслаждения, — Почувствовать себя дома. — Жаль, что в этом году не стали проводить Святочный Бал, - печально вздохнула Дафна, рисуя на запотевшем стекле сердечки разного диаметра. — Пьюси бы снова попытал свою удачу, - подал голос Драко, в его бокале еще плескалась янтарная жидкость. — В прошлый раз он отдавил мне все ноги, где, хоть долька, сострадания? - возмутилась Гринграсс под всеобщий смех. — Я бы пошла в своем прошлогоднем платье, - мечтательно улыбнулась Роуз. — Оно прекрасно, впрочем, как и его обладательница, - очаровательная пьяная улыбка снова появилась на лице единственного наследника благородного рода Нотт. — На следующий Бал я пойду с Роуз, - пообещал Драко, — Это официальное приглашение, Уизли. — Малфой, ты пьян, - засмеялась Роуз, забирая из его рук пустой стакан. — Я знаю, - он откинулся на свою кровать, пытаясь что-то рассмотреть в темном пологе, — Но я никогда не нарушаю своих обещаний. — Дружище, - рука Блейза опустилась на его плечо, — У Рози слишком много свидетелей, не боишься, что мы все окажемся на ее стороне? Роуз опустилась рядом с Драко, удобно устроившись на зеленой подушке, она увидела звезды в темной ткани полога его кровати. Созвездия, подобно бутонам жасмина распускались на импровизационном небе. — Может, именно на это я и надеюсь, - едва слышно произнес Малфой, нащупав в темноте ее руку. Никогда еще звездное небо не было так прекрасно, как в этот зимний вечер.» Уизли взмахнула палочкой, повторяя движения, что им пару минут назад показал Гарри. Роуз не знала, насколько радостным можно было считать ее воспоминания, но теплота, что появилась на ее душе, говорила о том, что она сделала правильный выбор, не став искать дальше. — Экспекто Патронум! Серебряная лиса сорвалась с конца ее палочки, и побежала по тренировочному полю, по пути встретив лебедя, зайца, и, ой, надо же, выдру. — Молодец, Роуз, - раздался голос Гарри над ее левым ухом. — Вашими стараниями, мистер Поттер, - улыбнулась девушка. — Возможно, мне пора начать брать плату за свои уроки. Парень огляделся: один за другим с палочек срывались животные, и комната теперь напоминала волшебный зоопарк. Даже Гермиона, которая на занятиях была собранной и сдержанной, сегодня позволила себе улыбку. Патронус Гермионы, отливающая серебром выдра, весело скакал вокруг нее. — Они и правда симпатичные, — сказала она, с удовольствием наблюдая за выдрой. — И какой же будет плата? – полюбопытствовала Роуз, наблюдая, как ее лиса и джек-рассел-терьер Рона, затевают игру в догонялки. — Самая высокая, которую я только могу себе позволить, - улыбнулся Гарри, снова повернувшись к Роуз. Ее черные волосы не могли скрыть свет, что струился в ее душе. — Свидание с одной очень красивой девушкой. — Стоит рискнуть, - согласилась с ним девушка. — Гарри, - обратился Невилл, у которого патронус никак не желал вылезать, — Там что-то шумит. Поттер и Уизли уставились на стену, стараясь прислушаться к звукам в комнате, наполненной смехом. Шум становился все сильнее, и теперь его было весьма трудно игнорировать. — Гарри? – тихо произнесла Роуз, ей не нужны были слова, чтобы понять мысли своего друга – они оказались в ловушке. — Встань за мою спину, - потребовал парень, и она уловила в его голосе незнакомые стальные нотки. Но Роуз была бы не Уизли, если бы решила прятаться за его спиной, и поэтому сделала шаг вперед, поравнявшись с Поттером. Он сжал ее руку, даже сильнее, чем было нужно. — Бомбарда Максима. Их маленький мир содрогнулся от взрывной волны, и каким-то чудом камни не задели никого из присутствующих, словно сама Выручай-Комната извинялась, что не смогла достаточно хорошо их спрятать. Сквозь пелену дыма и пыли, показалась омерзительно розовая кофточка Долорес Амбридж, за спиной которой маячила Инспекционная дружина. «Это, чтобы защитить тебя» - вспомнились ей слова Драко, который сейчас стоял во главе этой банды. Роуз нервно сглотнула, стараясь не смотреть в его серые глаза, что по-прежнему отдавали ледниковыми вершинами самых высоких гор. — Взять их! Слизеринцы двинулись вперед, минуя разлом в стене, на лице Пэнси появилось злобная улыбка. Серебряная лиса растворилась, оседая искрами на кудрявых волосах Теодора Нотта.