Еще одна Уизли

Там, где начинается любовь, кончается свет и тьма.

Выручай-комната оказалась хорошим местом для их свиданий, тихим и уеденным. Порой они просто проводили время за книгами, иногда разговаривали о ерунде, о будущем после школы, и конечно же целовались, как малые дети прячась по углам. Сегодня никто их них не вернётся в гостиную, выручай - комната умеет хранить секреты. Их поцелуй длился чуть больше минуты, когда Роуз почувствовала влагу на своих щеках. Пушистые ресницы дрогнули, нет, она не плакала, слабости поддался парень, стоящий напротив. — Драко? – в ее голосе скользнули нотки страха, слезы – вечный спутник страдания. Малфой опустился на примятые подушки, оставленные после их прошлой встречи. Выручай-комната создала им идеальное убежище, где они могли скрыть свою любовь от посторонних глаз. Цветастый плед на диванчике, два потертых красных кресла у камина, рядом с аккуратной стопкой дров примостился огромный цветок невероятной красоты. Роуз сразу же почувствовала себя здесь дома, хотя чувство «дома» сопровождала ее везде, куда ступала нога Малфоя. Девушка скинула туфли, и села рядом, уткнувшись носом в белоснежную рубашку. Рука коснулась карамели ее волос, ему был нужен физический контакт с ней, и длинные пальцы тут же нашли тепло в ее ладонях. — Она не должна была пострадать. Проклятие предназначалось не ей. Речь шла о Кэти Белл. Сердце пропустило один удар и рухнуло вниз, и теперь каждый удар отдавал болью в ее пятках. Поттер оказался прав. Чертов Поттер, оказался прав так не вовремя. Теперь Роуз знала правду, и логическая цепочка построилась в ее голове слишком быстро, и прежде, чем основная мысль взорвется в ее голове, Уизли попыталась заглушить ее словами. — Драко, - рука коснулась напряженной груди, что почти в агонии вздымалась то вверх, то вниз. — Кому предназначалось проклятие? Малфой промолчал, а Роуз не хотела давить. В большой семье быстро учишься терпению, и в этом ей не было равных. Блондин смотрел в ее глаза, словно решался задать самый главный вопрос в своей жизни. — Ты сказала, что твои чувства ко мне ни что не изменит, - его руку коснулись её щек, заставляя заглянуть в самую глубину его души. Девушка прильнула к его руке, как домашняя кошка, не хватало только блаженного мурчания, чтобы довести сравнение до конца. Когда бледные веки снова дрогнули, Роуз прошептала: — Я не отказываюсь от своих слов. Он решительно закатил левый рукав своей белоснежной рубашки. До этого момента он игнорировал это «пятно» на своем теле, и теперь, вместе с ней, открывал себе собственный секрет. Девушка побледнела - метка, чёрная метка. — Драко, нет.. — Он выбрал меня, Роуз! Меня! Она не понимала: метка – это привилегия! Его оценили, его заслуги заметили! Теперь на пути Драко Малфоя не существовало преград, все мог решить один взгляд. Но Роуз, она смотрела на него по-другому. В ее глазах смешался страх и дикий ужас, к сожалению, Малфой не сразу понял – она боится за него! — Что ты наделал, Драко? — Доверься мне, - прошептал парень, губами касаясь рыжих волос Роуз. Она закрыла глаза, и слезы побежали по холодным щекам. Гарри снова оказался прав, теперь, когда она с радостью увязла в этих отношениях, выбрать сторону будет гораздо сложнее. Уизли ненавидела Поттера за его правду, ненавидела Малфоя за эти секреты, но любила, любила двоих, но совсем непохожей любовью. Драко опустился на пушистый ковер, положив голову на обнаженные колени. Платиновые волосы щекотали ее кожу, заставляя толпу мурашек исчезнуть где-то в складках ее бледно-розового платья. — Роуз, - шепчет Малфой, наблюдая за пламенем камина. — Скажи что-нибудь. Он почти умолял ее. Раньше это казалось так просто, взять и открыть ему все мысли в собственной голове, но как поступить сейчас? И вдруг, она вспомнила Билла, ставшего ей ближе матери, и его будущую жену, которая дала самый верный совет – никогда не лги о двух вещах: о дружбе, и о любви. — Мне страшно, Драко. И это было чистой правдой. Они были просто детьми, и бояться перемен было нормально, если бы не одно но, смертельная опасность, что приближалась к ним слишком быстро. Малфой понимал, ему тоже было страшно. Серые глаза вернулись к любимому лицу, вот она – его слабость и сила в одном флаконе. — Я не позволю никому причинить тебе боль. И Уизли несмело улыбнулась, ей нужно было во что-то верить, так почему бы не избрать эти слова своей верой? Драко быстро поднялся, словно собирался запечатлеть свое обещание еще одним поцелуем. Но когда пальцы коснулись оголенного плеча, они уже знали, сегодня все зайдёт гораздо дальше. Малфой смотрел в ее глаза, стараясь заглянуть глубже. Роуз давно научилась понимать язык его тела, и двинулась вперед, словно выражая свое согласие. Его губы скользнули к коже ее плеча, пальцы провели невидимую линию вдоль талии, пытаясь отыскать молнию, и скоро воздушная ткань ее платья пала к ногам, как последний признак ее капитуляции. Роуз судорожно поймала губами воздух, она была готова разделить эту ночь с молодым Пожирателем, но все нутро кричало: «Одумайся, глупая, все не закончится одной ночью, ты подписала себе приговор на всю оставшуюся жизнь». Но думать было уже поздно, теперь уже ее руки скользили по его телу, избавляя парня от преграды, в виде его белоснежной рубашке. Уизли чувствует жар, то что нарастает между ними, и не сразу ловит звучание его голоса, Драко зовет ее по имени, словно заставляет очнуться ото сна. — Роуз, - шепчет парень с оголенным торсом. — Пути назад не будет. Тонкие пальцы утонули в его платиновых волосах. Слова не нужны, они будут излишне, и спугнут волшебство момента. Уизли не хочется думать о последствиях, о том, что скоро им придется оказаться по разные стороны непростого пути, и, помедлив с ответом, она тянется к ширинке его брюк. Когда пряжка ремня с фамильным гербом падает, она произносит, голосом, в котором одновременно угадывается нежность и страсть: — Я знаю. Малфой наклоняется ближе, ведь это были его слова, но их решение. Разделить ответственность за ночь любви было непросто, особенно в первый раз. Ему хочется покрыть все ее тело поцелуями, но парень с трудом себя останавливает, ему хочется верить, что у них впереди не просто ночь, но и целая жизнь. Пальцы бегут вниз ведя за собой толпу мурашек. Роуз чувствует, как между ними падает последняя преграда, когда его половой орган касается внутренней стороны ее бедра. Глубокий вдох, и протяжный стон, который дает ей время привыкнуть к новым ощущениям. Малфой был нежен, и Роуз почти не почувствовала боли, разве, что душевную. В момент, когда первый оргазм накрыл два неокрепших тела, подобный разноцветному салюту в темной ночи, ее вечность переплелась с его вечностью, вплетаясь клетками в их ДНК. Нет, это был не секс, это было занятие любовью, о котором так много писали в магловских книгах Гермионы, которые она тайком таскала в школу. Дешевые любовные романы, купленные где-то наспех у вокзала, Рон бы засмеял, Гарри бы улыбнулся, и поэтому только Роуз открылась «тайна чемодана». Два разгоряченных тела на скомканных простынях удивительно белого цвета. Ее платье, вместе с его пиджаком, покоиться где-то в дальнем углу, и с наступлением утро придется приложить немало усилий на поиски собственных вещей. Иногда Выручай-комната собирает свои трофеи. Им не хочется говорить, собственные тела справляются с этой задачей гораздо лучше, чем просто слова. Она кладет руку на его грудь, которую он тут же перехватывает и тянет к губам, поцелуев всегда будет мало. Когда сон касается его лица, Роуз, наконец-то, замечает на нем безмятежность. Ей до боли хочется провести подушечками пальцев по его приоткрытым губам, но вместо этого она смотрит на оголенную руку парня. Уизли касается метки, нежно, словно боясь причинить Драко боль. Тонкие пальцы скользят по черному очертанию, и девушка засыпает с мыслью, что все еще любит его, даже на стороне Пожирателей. Утром она тайком сбегает из комнаты, после рассвета ей удалось поспать не больше двух часов, слишком много эмоций для одного дня. Роуз приняла душ, стараясь смыть с себя следы прошлой ночи, но запах Малфоя буквально впечатался в её кожу. В голове проносятся картины минувшего вечера: его серые глаза, крепкие руки, закалённые годами квиддича, обхватывающие её бедра, нежные пальцы, что скользили по её кудрям цвета карамели, горячие губы, блуждающие по тонкой шее, и его тихий шёпот, кажется, он ещё никогда в жизни не произносил её имя с такой нежностью и страстью одновременно, а луна светит сквозь занавески почти горячим светом. Когда Уизли возвращается в гостиную, то тайком касается своих плеч, воспоминания о прошлой ночи, все, что волнует ее в этот момент. Гостиная встречает Роуз тишиной и еловым запахом, и, поднявшись в комнату девушка вспоминает, что сегодня первый день рождественских каникул.