Довольно радужно!

Ригби очень хотел бы знать, как до этого дошло, но осознавать свою вину было как-то неутешительно. Ведь он всё это предложил! Сначала просто встретился с Джереми, чтобы поговорить и излить душу, никаких других мыслей у него и не возникало. Они спокойно говорили, жаловались, Ригби частенько оставался ночевать у Джереми, так как не хотел поздно тащиться домой или просто не хотел туда, чтобы не лицезреть глупо улыбающегося Мордекая, который по любому сообщит, что всё-таки пригласил Маргарет на свидание. Глупый Мордекай с его такой же глупой Маргарет, чтоб им пусто было! Джереми тоже сетовал на то, что толком не общается с Чадом, хотя определённо испытывал к нему какие-то чувства, далеко выходящие за рамки дружбы. То работа, то неожиданно пробудившаяся скромность, но слышал он родной голос всё реже и реже. Что первый — влюблённый дурак, что второй. Почти одинаковая беда хорошо их сдружила, так что они спокойно спали в одной кровати или на диване, положив головы друг на друга. Не было неловкости, недопониманий, грёбанных чувств тоже не имелось. Оба чувствовали себя отлично, зная, что не одиноки в своей проблеме, а Ригби было вдвойне хорошо, так как не было искушения в виде голубых волос и этих чёртовых губ. Он даже не знал, любит ли он их или ненавидит. На самом деле, ничего не предвещало беды, пока в один момент он спонтанно не заявил: — Знаешь, такими темпами нам легче друг с другом переспать, эти идиоты всё равно не заметят. Так ли начинаются все приключения? Наверное, но сейчас это абсолютно не важно. Важно то, что Джереми принял это всё всерьёз. И согласился. Конечно, Ригби сначала пытался отнекиваться и вразумить товарища по беде, мол: «Одумайся, какой секс? Ты не привлекаешь меня, а я не привлекаю тебя, ничего не получится!», но спустя пару разговоров он всё-таки согласился. Им же ничего не будет от попытки, новый опыт, так сказать. — Кто сказал, что нам обязательно смотреть друг другу в глаза? Кроме того, ты спокойно можешь представить на моём месте Мордекая, а я на твоём — Чада. Ну и замечательно. Попытка не пытка, не так ли? Итак, после пары недель подготовки к этому не совсем лёгкому делу, они сделали это. Ригби лишился девственности, хотя и немного иначе, чем он представлял, когда был подростком. А Джереми неплохо провёл время, представляя, что имеет Чада. А яркая и сумбурная фантазия енота была ему только на руку, так как от представления того, что его имеет лучший друг он возбуждался до того момента, пока вообще не смог встать с кровати. Джереми, так же истощённый энтузиазмом и энергией Ригби в этом деле, курил в кровати, кладя всё, что только можно положить, на чистоту простыней. Им всё равно хуже не будет. Ригби же молча пялился в потолок, не возникая даже тогда, когда нос и горло начало жутко драть от дыма. Похуй. Похуй на дым, похуй на чувства к чёртовому сойке, похуй на желание грубого, неаккуратного секса, что было полной противоположностью мягкому и нежному стилю альбиноса. П о х у й. — Я первый в душ, ты не против? — хриплым голосом спросил Ригби, найдя в себе силы подняться с чересчур удобных подушек, на которых он чуть не уснул. Джереми кивнул, продолжая курить и выпуская брюнета из однорукого объятия, молча наблюдая, как он ковыляет до ванной комнаты. Он, конечно, пытался быть нежным, но с некоторой болью всё равно придётся встретиться. Включив горячую, почти обжигающую воду, Ригби налил в руку жидкого мыла, натирая уставшие мышцы. Когда небольшая комната начала благоухать то ли вишней, то ли черешней, Ригби вспомнил, как летом часто подворовывал с сойкой эти ягоды у соседей, так как тот очень любил их. И это стало последней каплей. Сдерживаемые всё время, слёзы хлынули так, что он едва ли различал цвета. Сев на корточки, Ригби пару раз задушено всхлипнул, понимая, что он просрал всё, что только можно. Как же он ненавидел всё это! Этого тупого Мордекая, который ничего не понимает, не менее тупую Маргарет, чтоб её, парад, на котором он его увидел! Но больше всего он ненавидел себя. За то, что хотел, чтоб его взяли грубо, как распоследнюю шлюху, но чтобы это сделал не кто-то третий или даже Джереми, а Мордекай, его хренов друг и названный брат. Прижимаясь к стенке душа, Ригби старался не сильно шуметь, пока его сердце медленно, но верно разрывалось от всего навалившегося дерьма, чувствуя, как сперма чужого ему человека вытекает из него и смывается в водосток. Он отвратителен. Но не похуй ли?

***

Не то чтобы Мордекай злился. Не-е. Он, блять, был в бешенстве! На освободившихся выходных он правда пытался думать о выходных, а не о своём друге и белобрысом ублюдке в очках. Но вспоминая эту премерзкую ухмылку и загребающие, собственнические руки, прижимающие Ригби к себе, темперамент Мордекая всё больше и больше сходил с ума. А мелькнувшая мысль о том, что Ригби всё-таки пошёл никуда иначе, как на хуй, сойка вообще чуть не разнёс всю их комнату, чувствуя жгучую злобу и красную дымку, затмевающую глаза. Ублюдок Джереми, наверное, всё с той же ухмылкой смотрит на оголённое тело Ригби, на выпирающие ключицы и косточки таза, на его хренову родинку чуть выше пупка, на… На Ригби?.. Теряясь во всей разновидности чувств, Мордекай не заметил не очень маленькую, но безусловно важную деталь. Деталь, при которой всё его спокойное существование с Ригби было просто недопустимо. Его дружок, явно не помогая тяжёлой ситуации, встал на изображение голого друга в его голове. Пиздец. Пиздец! П и з д е ц Отлично, просто замечательно! Оказывается, он извращенец, желающий нагнуть своего друга и у которого встаёт от его голого тела. Ну классно, новые открытия каждый день! Твою. Япона. Мать. — Мне хана. — протянул Мордекай, потирая переносицу и уваливая своё тело с всё ещё возбуждённым органом на кровать. Раскинув руки в стороны и смотря в потрескавшийся потолок, сойка упорно пытался понять, где же это судьба так знатно его наебала и развернула на сто восемьдесят градусов по направлению к жопе. Ключевое слово: пытался. Всё так же думая о всей этой ситуации, не зная, сразу бить Джереми или же подождать объяснений, голубоволосый сел на кровать, слегка потерянно озираясь вокруг и ковыряя что-то в старых простынях. Вздохнув, он всё-таки встал с насиженного места и подошёл к окну, не зная, что ему, чёрт возьми, делать. Он чувствовал себя… потерянным. Обиженным. Ревни… блять. — Ну что за подстава? — вздохнув, парень даже не особо пытался протестовать против своего хренова сердца, которое почему-то решило, что хочет больше приключений на голову хозяина. А действительно! Почему нет?! Если уж всё пошло никуда иначе как на… Аляску льды колоть, то надо доводить это до конца! Как говорил его любимый — наверное, чересчур — друг: «Если уж ты всё испортил, то, будь добр, порть до конца!» Мордекай отошёл в ванну, мудро закрыв дверь на ключ, и включил едва тёплую воду, как он любил. Сняв неизменную синюю толстовку и джинсы, и уже намокая под приятными, слегка согревающими струями, парень понял, что не знает, что ему делать. То есть, он мальчик большой, в двадцать три годика знает, как и что надо делать, но впервые происходит так, что ему приходится дрочить на парня, так ещё и на своего лучшего друга. Не то чтобы этот опыт его сильно радовал, но попытка не пытка. Хуже же ведь не станет, да? Но когда он посмотрел на свой аппарат, тот уже понял, что ничего не будет и благополучно уснул. «Предатель… а когда не нужно, так ты самый первый, чтоб тебя!» Неловко постояв в тишине, Мордекай решил немного поэкспериментировать. Закрыв глаза, он представил себе Маргарет, как он медленно раздевает её, снимает лифчик, мнёт её грудь… с надеждой посмотрев вниз, парень не увидел никаких изменений и, раздражённо вздохнув, вспомнил о том, что он, вообще-то, пришёл сюда окончательно портить свою жизнь. Также закрыв глаза, прислонившись к холодной кафельной стенке, Мордо начал представлять своего друга. Его смех, странные предпочтения в еде и в музыке, жалобы по поводу и без. Лёгкая, тёплая улыбка отразилась на его лице во время приятных воспоминаний, пока он не вспомнил те разы, когда они были непозволительно близко или случайно видели обнажённые тела друг друга. Почувствовав жар, приливший как к щекам, так и к проблемному месту, сойка посмотрел вниз и увидел прилично вставший и находящийся в режиме «готовности» член. Слегка ухмыльнувшись, он снова закрыл глаза и, представляя себе, как грубо кусает уши, острые плечи, спускаясь к этой чёртовой родинке, которая так его заводит, после переходит ниже, к небольшому лобку волос, и… — Блять. — рыкнул Мордекай, быстро надрачивая, думая о том, как бы громко стонал под ним Ригби и выгибался, он бы принадлежал только ему. И никакого белобрысого ублюдка поблизости. Конец произошёл неожиданно, когда яркая фантазия о Ригби выдала очень красивую картину в виде кляпа во рту и связанных рук. Растекающаяся сперма на лице брюнета, закатанные в экстазе глаза… Окончив все свои дела, Мордекай, пытаясь отдышаться, понял, что вся картина мировоззрения пошла трещинами, а кое-чьё маленькое, худое, тощее тело вызывало в дохренилион раз больше интереса, нежели грудастая и вполне красивая девушка. «Пиздец.» — Пиздец. — понял Мордекай, выходя из ванной комнаты и падая на кровать.

***

Когда Мордекай и Ригби делали в свободное время то… то, что делали, они не раздумывали над тем, как они будут общаться в понедельник после выходных. И во вторник. И во все следующие недели после. Так что, их встреча на ежедневном утреннем собрании выглядела так, словно они герои долбанного диалога из учебника испанского, слова которых криво-косо перевели и отдали в печать. — Привет. — неловко поприветствовался Мордекай, взяв инициативу в свои руки. — Привет, — так же неловко ответил Ригби, из-за всех сил стараясь не краснеть. — Как провёл выходные? «Дрочил на фантазии о тебе, словно подросток!» — Играл в видеоигры, потусовался с Масслменом. Довольно скучно, — соврать и не моргнуть глазом сойка умел. В отличие от его друга. — А ты как? — Да так. Ну, неплохо. — сразу взмокнув, Ригби всё-таки покраснел, за что чуть не ударил самого себя за подставу. — Круто. Тусовался с Джереми? — пытаясь скрыть злобу и — ладно, хрен с ним — ревность, Мордекай слегка улыбнулся, что выглядело также естественно, как третья грудь. — Да так… не-немножечко. — после долгой паузы ответил Ригби, улыбаясь также «по-настоящему», как и Мордекай. — Здорово. — Круто. — Может, вы перестанете бубнить и выслушаете работу на сегодняшний день?! — крикнул на обоих Бенсон, который уже десять минут наблюдал за этим цирком, хоть и не особо понял суть разговора. — Потом пощебечите, голубки. — проклянув самого себя за то, что покраснел ещё больше, Ригби мудро промолчал, желая провалиться под землю. Может, он оказался бы в Австралии… Пока Бенсон продолжал говорить о чём-то важном, но безусловно о том, на что им с Мордекаем было плевать, Ригби то и дело задерживал свой взгляд на своём лучшем друге, который, кажется, не замечал пристального внимания к своей персоне. Смотря на такие родные черты лица, которые он знает и обожает с самого детства, енот никак не мог понять, какого хрена вообще происходит и где они свернули не туда. И когда только всё пошло по вселюбимому пути «пиздец»? «Интересно, Мордо злится или ему плевать, что у нас с Джереми… секс по дружбе? Подобие отношений? Твою мать, да я сам не знаю, как это назвать! Чёрт, а ведь если я мог давать какие-то намёки раньше, то сейчас это могут принять во штыки. Ох, ну что за жизнь…» «Почему он так долго на меня глазеет? Ждёт реакций, вопросов? Так, ледяное спокойствие, ледяное спокойствие, ледяное-» — Мордекай, Ригби, а вы должны съездить на одну из фабрик. Там вам выдадут ящики с инвентарём и прочим. И только попробуйте что-то сделать с ними! — дав адрес, написанный на бумажке и наставления, Бенсон удалился. Посмотрев на пункт назначения, парни поняли, что это находится недалеко от границы города… До которой ехать два часа. Вместе. В небольшом салоне автомобиля. «Дерьмо!» «Дерьмо.»