На кончике карандаша

Минут пять Брок тупо пялился в пустую чашку с коричневыми кофейными разводами на стенках, словно пытаясь разглядеть свое будущее. Будущее в его мечтах было большим, теплым и таращилось из-под светлой челки голубыми глазищами. Правда, за его плечом маячило суровое настоящее и грозило Броку металлическим кулаком. Брок вздохнул и тоскливо заглянул в чашку, — гадай не гадай, а если он хочет заполучить Роджерса, договариваться придется с Барнсом. Да еще некстати вспомнился недавно подслушанный на парковке разговор Роджерса с Романофф. Наташу Брок разумно опасался. Если хрупкая на вид женщина может вырвать горло здоровенному мужику и даже не испортить прическу, она заслуживает как минимум опасения. Но черт бы ее побрал с дурацкими ассоциациями, принцессами и драконами. Разыгравшееся в последнее время воображение сразу же выдало картинку, когда героически спасенная принцесса, нахмурив светлые брови, говорит незадачливому принцу: «Спасибо, конечно, но не стоило». И идет залечивать боевые раны нагло ухмыляющемуся дракону. Брок снова вздохнул. В последнее время с ним творилось что-то ненормальное, отчего хотелось выть и смеяться одновременно. Роджерс пробрался ему в душу, влез под кожу в самое нутро, обосновался там с комфортом и надолго. В реальности Брока ждали одинокая холодная постель, тяжелые сны и мечтания. Да жгучая ревность. О том, что он может так яростно и жадно ревновать, Брок до этого и не знал. Наблюдая на последней миссии за прыжкам и кульбитами Роджерса, Брок обмирал от восторга и ужаса, а в голове билась только одна мысль, что в любой момент, да вот прямо сейчас, он может сдохнуть и так и не узнать, каково это — по-настоящему любить его, касаться горячей кожи, обладать им и принадлежать ему. Просто быть с ним, быть кем-то для него. Брок решительно отставил чашку. Пора перестать предаваться пустым мечтам и решить вопрос с Барнсом. Он поднялся и направился к кабинету Роджерса. Где еще искать Зимнего, как не на посту номер один. Разговор не задался, и винить в этом было некого. При виде Барнса у Брока моментально срабатывал какой-то потаенный инстинкт, не позволяющий договориться с потенциальным соперником. Как перестать бегать по замкнутому кругу, Брок не знал. Он бы забил на все и, возможно, рано или поздно взял бы под контроль свои неуместные, неудобные, не вовремя вылезшие чувства, но взгляд теплых голубых глаз и мимолетная улыбка лишали его воли. Чертов Роджерс сам подпустил Брока очень близко, позволяя себе быть домашним и расслабленным, не скрывать усталость и раздражение. Быть самим собой — не Капитаном, а просто Стивом. И Брок хотел все это себе в собственность на постоянной основе.

***

Брок устало плелся по коридору, проклиная Фьюри, Щ.И.Т. и Старка, которому приспичило испытать новую модификацию своего костюма. Добрый директор Фьюри не придумал ничего лучше, чем выделить для этого мероприятия элитное подразделение С.Т.Р.А.Й.К.а. В итоге они всем составом два часа прыгали под огнем репульсоров и уворачивались от железных кулаков. Обошлись малой кровью: одной сломанной ногой и бессчетным количеством синяков и шишек. А виноват во всем оказался Брок. Радовало только то, что Роджерс яростно отстаивал честь группы. Он и сейчас еще митинговал в кабинете начальства, выбивая потерпевшему компенсацию как при боевом ранении. Метнувшуюся к нему тень Брок заметил, но среагировать не успел. Холодные пальцы сомкнулись на горле стальным капканом. Брок рванулся, но Зимний Солдат только встряхнул его, как щенка, и прижал спиной к стене. Брок подергался для порядка и затих, настороженно глядя в пустые глаза. Зимний молчал. Брок поднял тяжелую руку и помахал раскрытой ладонью перед его застывшей рожей. Барнс моргнул: — Я тебе не верю, и ты мне не нравишься, — сообщил он спокойным равнодушным тоном. Брок помычал, выражая свое согласие. — Спрошу еще один раз, последний. Чего ты хочешь от Стива? — Хватка на горле чуть ослабла, позволяя вздохнуть. — Всего хочу, — прохрипел Брок. — Всего, что сможет дать. Сам отдам все, что есть, — добавил в приступе неожиданной откровенности, вызванной не иначе как кислородным голоданием. Барнс смотрел ему в глаза, словно гипнотизировал, пытаясь найти что-то понятное только ему. Потом медленно кивнул, убирая руку, отступая на шаг. Еще раз смерил Брока нечитаемым взглядом и ушел по коридору с достоинством, присущим, видимо, всем ненормальным суперам. Брок потер горло, почти чувствуя наливающиеся синяки. Вот и поговорили.

***

— Рамлоу… — Роджерс на секунду застыл на пороге кабинета Брока, словно сомневаясь, и шагнул к столу. — Кэп, отчеты о последней операции будут готовы через полчаса. Заявка в арсенал — в течение дня, — отрапортовал Брок, поднимаясь навстречу. В его кабинете Роджерс был нечастым гостем, и Брок гадал, с чем связан этот визит. — Отлично. Роджерс прошелся по кабинету, застыл у окна, раскачиваясь с пятки на носок, заложив руки за спину, и уставился на вечернее небо, чуть запрокинув голову. Его лицо стало задумчиво-мечтательным. Брок смотрел на него, мучительно подбирая слова. Впервые за последнее время в молчании между ними чувствовалось напряжение. — У моей матери было единственное украшение: брошь с янтарем, — сказал Роджерс. — Красивый такой камень в серебряной оправе. На солнце он становился горчично-желтым, почти прозрачным. А в тени — шоколадным с золотистыми искрами… Брок смотрел на его отражение в стекле, пытаясь поймать взгляд, но Роджерс упрямо изучал темнеющее небо. — Знаешь, твои глаза тоже меняют цвет, как тот янтарь. Брок удивленно моргнул. — Стив, — тихо позвал он. Роджерс чуть заметно вздрогнул. — Между нами что-то происходит или я ошибся? Роджерс молчал так долго, что Брок успел пожалеть о своем вопросе. — Когда Баки злится, у него глаза как это небо, — Роджерс вздохнул, обернулся и печально посмотрел на Брока. — Ты не ошибся. Брок шагнул к нему и замер, почти уткнувшись носом в плечо, ощущая тепло тела. Руки горели — так хотелось прикоснуться. — Брок, я не прошу меня понять, но по-другому я не могу. У меня всегда будет Баки… Брок закусил губу, внутри стало холодно. — Эй, говоришь обо мне как о неприличной болезни, — раздался за спиной насмешливый голос. Брок вздрогнул и обернулся. — «Баки головного мозга», — хмыкнул стоящий в дверях Барнс. Роджерс громко фыркнул и неожиданно рассмеялся, словно сбрасывая тяжкий груз. Барнс прошел мимо Брока, задев его плечом, и впервые Броку не хотелось вступать в борьбу за доминирование. — Мелкий, — Барнс погладил Роджерса по щеке, и тот неосознанно потянулся за прикосновением, — если он действительно тебе нужен, я потерплю. Роджерс на мгновение прикрыл глаза, прижимаясь к ласкающей ладони. Барнс смотрел на него с щемящей нежностью. И эта картина почему-то не вызвала у Брока ни раздражения, ни протеста. — Я люблю тебя, Бак, — прошептал Роджерс. — И я тебя, Стиви, ты же знаешь. Барнс снова осторожно провел кончиками пальцев по его щеке и повернулся к Броку, разглядывая его по-новому, без привычного раздражения и угрозы. — Обойдемся без банальностей, — хмыкнул он. — Но ты знаешь, на что я способен. Брок кивнул. Барнс вытащил из заднего кармана штанов блокнот и бросил его Броку. — Случайно нашел. — Баки! — возмутился Роджерс, но Брок уже листал страницы, с возрастающим восторгом рассматривая рисунки: свое лицо — серьезное, злое, веселое, усталое. Барнс усмехнулся, хлопнул Роджерса по плечу и пошел к выходу. — Да, Стиви, не смей лишать меня сотки под Рождество, — подмигнул он, оборачиваясь в дверях.