apartment 504

Квартира 504.

Как только Чанель переехал в этот дом, он постоянно слышал о квартире напротив и разведенной омеге, что живет там с шестью детьми, как описывали их соседи, очень шумными и активными детьми: Намджун — парень 13 лет, самый старший. Говоря, что парень он то умный, только вот к обычной спокойной жизни совершенно не адаптирован, проще говоря дай ему очки — он тебе сломает их меньше чем через минуту. Юнги — 12 лет, спокойный, но в тоже время самый громкий, если его разозлить, вообще о нем не так много говорят соседи, потому что видят не часто, однако известен он своей пассивной агрессией. С ним бы Чанель не хотел встретиться ночью у квартиры. Хосок — веселый и самый шумный паренек лет 10, но на удивление его соседи любят больше всего, потому что он самый милый с ними, всегда поздоровается, узнает как дела, поможет донести пакеты. Тэхен, или как его называют — странный паренек десяти лет, про него много чего говорят, но обычно на такое Чанель затыкает уши; ну верит ребенок в лунных кроликов, и что теперь, клеймо сумасшедшего вешать? Чонгук и Чимин — двойняшки четырех годов, про них мало говорят, обычно это что то не слишком лестное, говорят даже, что мальчики запуганы своим папой, который их бьет. Бред, думает Чанель. Он видел их однажды и не похожи они на детей, которых бьют. Они улыбаются и веселятся, только между с собой, не пуская чужаков в свой собственный мир. Ах да. Джин — омега 31 года, папа шестерых детей, с момента переезда Пак не видел его ни разу, одни соседи говорят, что он просто работает сутками напролет, другие, что давно сбежал с ухажером, третьи, что он шлюха давно забившая на своих детей, оставив все на старшего сына. Чанель, возможно, и сам бы так думал, если бы не слышал каждую ночь стуки входной двери напротив посреди ночи. Но не сегодня. Пак давно привык к характерному стуку входной двери ровно в 2:00, это стало для него своего рода традицией. Обычно сразу после того, как Джин приходит домой, он засыпает. Но вот уже на часах 2:10, а в подъезде по прежнему тишина. — Как будто я слежу за ним, — улыбается своей мысли и уже собирается ложиться спать, как слышит громкий плач. Такое было часто, Чимин плакал почти всегда: если ему не досталось что-то вкусное, если отобрали игрушку, если кто-то повышает голос, и этот список можно продолжать до бесконечности. Но обычно Чонгук его быстро успокаивал, просто беря за руку или гладя по голове, но сегодня явно был день не из ряда «обычных». Спустя двадцать минут непрекращающегося плача Чанель все же решил навестить семью напротив и узнать в чем же все таки дело. Если это и не злит его, то вот соседей точно да. Накинув кардиган на футболку и быстро обув тапочки, Чан направился к соседям. Позвонив в звонок он прождал минуты три, прежде чем ее открыли. Перед ним появилась высветленная макушка, которая упиралась ему в грудь, взгляд шоколадных глаз упирался прямо в Чанеля, являя ему хмурую складку между бровями. — Тебе какого хера надо? — с явной агрессией спросил паренек, скрестив руки на груди. — Я ваш сосед напротив, стены тут тончайшие, а я уже двадцать минут слушаю, как орет ваш брат, — вторя Юнги, Пак скрестил руки на груди, вот что-что, а проигрывать он не любил, даже детям, — так понятно, что мне надо? Юнги только хотел ответить, как из коридора послышались громкие шаги, а затем крик: — Папа! Пампотька! Этьо ти? — Чимин выбежал перед Юнги, что не успел его схватить и мертвой хваткой вцепился в Чанеля. — Нет, малыш, это не он, — парень медленно отцепил ребенка от своих ног, поднимая того на руки, он увидел, как тот снова собирался заплакать,понимая, что перед ним не его папа, — что случилось? Почему ты плачешь? — Хде пампотька? — малыш явно хотел спать, то и дело потирая глаза,— я хотю к няму. — Джин скоро придет, отцепись от дяди, пошли, — Джун уже было начал тянуть руки, что бы забрать брата, как Чим начал плакать еще сильнее, цепляясь своими коротенькими пальчиками за кардиган Пака со всей силы. — Я не хатю! — голос срывался, — я хочу уидеть папотьку! Он обящал покушатьс нями! Он обящял! Чанель перевел взгляд на детей, что собрались в коридоре. Все выглядели расстроенными и сонными, хотя самый маленький, Чонгук глядел на него с ясной агрессией и обидой, будто взглядом прося вернуть ему брата. Но Пак лишь сильнее притянул паренька к себе и перевел взгляд на белокурого. — А если я покушаю с вами? — Чанель нежно посмотрел на ребенка в его руках, — давай так, мы начнем готовить, а потом придет твой папа и поможет нам! Чимин будто о чем то задумался, внимательно смотря на лицо паренька, что увидел только сегодня. — Ти знаешь папотьку? — Да, мы с ним друзья! — Чанель снова перевел взгляд на детей, прося помощи в его маленькой постановке. — Точно! — тут же подхватил Хосок, — они лучшие друзья! — Как ми с Чонглуком? — Чон тут же покраснел и отвел взгляд, отложив убийство Чанеля на неопределенный срок. — Точно! — тут же добавил Тэхен, — именно так! Поэтому он нам поможет, а потом придет папа! — Хорощо тогьда! — явно повеселев, стал щебетать Чи, — тогьдя на кухню! И выпутавшись из сильной хватки Чанеля, оказавшись на земле и тут же схватив Чонгука за руку, он побежал на кухню, весело что-то крича. — Итак, у вас есть продукты? — получив утвердительный кивок, он направился в сторону кухни, по указаниями Джуна найдя холодильник и начав раскладывать продукты. — Мы поможем, — прошипелявил Юнги за спиной, закатывая рукава, — тебе бы лучше не делать лишних телодвижений, у нас дома есть пистолет для самозащиты, — и улыбнулся, как кот, смотря на ошарашенного Пака, — шучу. — Даже так, — но Чанелю это явно не показалось шуткой, — я могу и сам справиться, не стоит- — Ты правда думаешь, что мы просто будем стоять и смотреть как парень, что как снег наголову свалился к нам из неоткуда, успокоил нашего брата, а теперь собирается приготовить нам ужин, стоит и один корячится здесь? — прервал его Джун, который вернулся после того, как оставил детей в гостиной рисовать, — нет, мы поможем. Тем более это вина Джина, что он об этом не позаботился, — последнее он процедил сквозь зубы с некой обидой, замаскированной под злость, пока не мере так показалось Чанелю. — Хорошо, — все же спорить бесполезно, проще сдаться, - Юнги почисти морковку, Хосок лук, а Джун карт… — взгляд застыл на удивленных лицах парней, — что? — Знаешь, как нас зовут? — ухмыльнулся Юнги, будто уже заранее зная ответ. — Тут вас все знают, — и от чего то немного стыдно. — Веришь? — смотря в пол прошептал Хосок. Сначала Чанель даже не понял к чему был вопрос, но после пришло осознание. — Нет, — и больше ничего, кроме ответного <Ясно.>, и нет, он не врал, он правда не верил этим слухам, что ходили вокруг этой квартиры, детей и Джина. Слушал — да, но никогда не воспринимал их всерьез. Процесс готовки на кухне напоминал больше вакханалию, в самом лучше смысле этого слова. Напряженную атмосферу как ветром сдуло, а Чанель давно так не смеялся, смотря на то, как Хосок пытается отчитывать Джуна за то, что тот неправильно чистит картошку и в ведре остается большая ее часть. Как Юнги потирая виски пытается не лопнуть то ли злости, то ли раздражения, иногда рыкая на братьев, когда те уже начинают переходить на громкие дебаты, Чимин и Чонгук, который иногда забегали что бы узнать как все продвигается, или показать свои рисунки. А Тэ, он, кажется, просто уснул на диване, попросив разбудить, как все будет готово. И для многих это было бы чересчур, он понимал в принципе почему соседи недолюбливают этих детей, почему считают шумными. Потому что они никогда не были тут с ними, небыли в этой теплой атмосфере, что царила на фоне криков и претензий. Такие моменты для Пака были редки, ведь он рос один, единственный сын в семье, который решил заняться музыкой, чем не оправдал ожидания семьи. Ведь те хотели, что бы он поступил на юридический, не беря его желания в расчет. Он никогда не слышал от них пожелания доброго утра, нежного, а не сухого поздравления с днем рождения. Они не кушали вместе, не разговаривали на бытовые темы, они никогда не были близки. Они небыли семьей. Даже при том, что его родители истинные. Даже спустя столько лет Пак оставался один. С омегами его отношения не ладились, самые долгие — один месяц, и то с натяжкой. То он не устраивал партнера, то его финансовое положение, то мечта или стремления, так все ему говорили, но он прекрасно понимал что все дело в истинности. В этом мире она имеет большую значимость, по статистике нашедшие друг друга истинные живут с браке счастливо до конца своей жизни, нежели те, что не имеют истинных, обычно все заканчивается либо разводом, либо один из партнеров находит своего истинную пару и уходит к нему, такова природа. Каждый партнер Пака хотел найти своего истинного, а он не желал привязывать к себе человека. На том все и заканчивалось, и нельзя сказать что он совсем одинок, у него есть его давние друзья: Сухо, Кенсу, Кай и Бэкхен, но насколько сильными их узы дружбы небыли, они отличаю от семейных, настолько, что Паку иногда хотелось плакать когда он видел, как родители его друзей их любят и поддерживают. Одному быть сложно, для некоторых невозможно, Пак Чанелю — бесконечно больно. Из самокопания его вырвала мелодия, которую напевали рядом. — Красивая, — Юнги вздрогнул, как кот, который накосячил, но виду не подал,- я ее раньше не слышал. — Потому что я сам ее написал, — прошептал Юнги. — Сам? — удивился Пак, — любишь писать песни? — кивок, — я тоже, это моя профессия, так сказать. — Ты продюсер? — Юнги потянулся к сковородке, перемешивая лук и морковь, на заднем фоне по прежнему из-за чего то спорили Хосок и Джун, а Пак стоял столбом не зная что ответить - ляпнул совершенно случайно. Он не работает в крупной фирме, он вообще нигде не работает. Продюсер слишком громко сказано, ведь он перебивается копейками за свои труды, пишет песни и продает их в интернете, не имея на них больше никаких прав. Когда то давно он пару раз отправлял свои работы в крупные лейблы, но в ответ были либо отказы, либо тишина, на этом все и закончилось. — Типо того я — Не успевает договорить, как из коридора слышится звук открывающиеся двери, а потом топот пары ножек, что несутся к пришедшему. Пак отчего то сутулиться стараясь стань незаметным, будто он воришка, что пойман на месте преступления. Но вся напряженность тут же исчезает, как только на кухню заходит он с Чимином и Чонгуком на руках. Его тут же окружают дети, даже Тэ встал услышав, что его папа вернулся, встал и быстро прибежал на кухню, с лету обнимая того за талию. Ну а сердце Чанеля, кажется, остановилось, в горле пересохло, а взгляд, навечно остался прикован к этому парню. Он еще никогда не встречал столь красивую омегу, что за одно мгновенье бы украла его сердце. — Это Чанель, пап, — Юнги указал на Пака, заставляя того краснеть, — как твой друг, — он посмотрел на Чимина, — он согласился нам помочь с ужином. — Вот как, — Джин многозначительно глянул на него, будто оценивая, но после улыбнулся самой нежной улыбкой, — спасибо что помог, Чанель-щи, без тебя я бы не справился. — Конечно не справился, тебя ведь дома не бывает, — прошипел с долей злобы и презрения Джун, стоя поодаль ото всех, — ты обещал Чимину еще вчера, что ты придешь домой пораньше и вы вместе приготовите ужин, и что же у нас имеется! Ничего! Ты опять нарушил обещание! Это работа тебя нахрен убьет, только тогда, видимо, ты вспомнишь о нас. После это тирады Джун хлопнув дверью своей комнаты, скрылся внутри. На кухне повисла напряженная тишина. Джин тяжело выдохнул и обняв Чимина крепче, прижавшись своим лбом к его, обратился к нему. — Прости, малыш, — он мягко погладил его по голове, — папа опять все испортил, — перевел взгляд на остальных, — мне жаль. Чимин лишь быстро замотал головой, показывая свое несогласие. — Неть! Папа холоший! — он указал на Чанеля, — тем болиие я познякомилься с новим длугом! Все холошо! — Все правда хорошо, пап, — Хосок улыбнулся, — ты же знаешь. — Угу, — сонно проборотал Тэ, забирая Чонгука с рук, что так и рвался к Чимину. — Не волнуйся, — Джин посмотрел на Чанеля, — все в порядке, я не против. — Спасибо, Чанель-щи, — и о Господи, ради этой улыбки Чанель готов готовить им хоть 25/8, — что ж, давайте поедим тогда! Не зря же вы старались! — А Намджун? — после вопроса все резко напряглись и Чанель уже успел пожалеть, что задал его. — Он позже придет, не обращай внимания, — будто мимо делом отвечает Юнги и принимается раскладывать тарелки на столе, попутно давая указания остальным. Пока все бегали по кухне, накрывая на стол, Паку было приказано просто стоять около стенки и наблюдать. Чанель боковым зрением заметил движение сбоку, а когда обернулся, то чуть не умер от остановки сердца. Джин красив, а вблизи он прекрасен. Пухлые красноватые губы, изящная форма подбородка, красивые темно-карие глаза, будто топленый шоколад, нежные черные волосы, что от каждого Движения парня развиваются в разные стороны, которые так и хочется потрогать. Если бы не простейшая адекватность в Паке, он бы прямо тут предложил тому сходить на свидание, но вместо этого он просто стоит, пялясь во все глаза на Джина. — Ты меня слушаешь? — нет, не слушаю, подумал Пак, глядя на то, как изящно двигаются губы напротив, — Чанель-щи? — А, да, — все же пришлось оторвать взгляд, встречаясь с насмешливым взглядом Юнги, — простите, что вы сказали? — Говорю, Ким Сокджин, приятно познакомиться, друг мой, — Джин слегка улыбнулся, протягивая руку. — Пак Чанель, — он сжал протянутую руку чуть крепче, чем нужно было, просто потому что эту нежную ладонь он хочет держать в своей вечно, — взаимно. — Мы раньше встречались? — Ким все таки аккуратно выдергивает ладонь, поворачиваясь к своим детям, следя что бы никто из них ничего не уронил, — еще раз спасибо за помощь, предлагаю остаться тебе на поздний ужин. — Нет, не встречались, но я по вам часы сверяю, ровно в два, — Чанель скривил лицо, похожее на сонное, делая недовольный вид, что рассмешило Джина, — я ваш сосед из квартиры напротив, который с радостью примет ваше предложение. И не переживайте, я был только рад помочь, если нужно будет еще в чем то помощь, то обращайтесь. Всегда готовый помочь, ваш дружелюбный сосед — Пак Чанель. И Пак лучше смеха в своей жизни не слышал, смесь чего то прекрасного, родного, что заставляет сердце трепетать и стеклоочистителя. Но такой смех он бы слушал на повторе каждый день. — Без обид, но супергероем ты не выглядишь, — за это Джин получил ладонью вбок, пораженно вскрикивая, — но хорошо-хорошо, надеюсь чуть что и наш дружелюбный сосед придет нам на помощь. «Конечно приду.» — подумал Чанель, но решил оставить это лишь в мыслях, ведь даже если это не будет сказано, стоит только Джину попросить и он придет. Поздний ужин прошел в приятной суматохе, будто он знает их всех лет сто, будто они давние друзья, что спустя столько лет собрались снова. Напряженная атмосфера давно ушла, с первым кинутым в Хосока Юнги спагетти, с рассказом Тэ о лунных кроликах, и песне на языке, придуманным Чимином с Чонгуком. Семейная теплая атмосфера царила на кухне, только вот чего то не хватало, для полной картины. Но сколько бы Чанель не напоминал о Намдруже, все только отводили или закатывали глаза, говоря что если захочет, то придет. Один раз Джин сходил к тому в комнату, но вернулся с хмурым лицом, и вот вот готовыми заплакать глазами, как показалось Паку, но все быстро забылось, стоило Хосоку рассказать очередную смешную историю связанную со школой и его кружком танцев. И пускай завтра никто не сможет без труда встать, пускай Чанель не допишет очередную дешевую песенку, сейчас он счастлив, сейчас он хочет остаться здесь. На часах уже четыре часа утра, Чимин и Чонгук зевают сонно потирая глаза, а это значит, что уже пора закругляться. Убрав все со стола, Чанель под вопиющий протест Джина помог убрать стол и помыть посуду, пока Ким укладывал детей спать. — Спасибо еще раз, — уже когда Чанель подходил к себе, сказал в след Джин, — правда, это было очень мило с твоей стороны. — Не за что, я был рад помочь, — все так же стоя в полуобороте ответил Пак, — я рад, что Юнги меня не пристрелил в итоге, видимо готовить я все же умею. — Оу, так он тебе рассказал? — Джин хотел было рассмеяться в голос, но вспомнил, что дети уже спят, потому прикрыл рот ладонью, — а ты отважный, — он посмотрел за Чанеля, прямо на дверь, — твоя омега не будет против, что ты не ночевал дома? — и тут же смутился, будто сам не ожидал от себя такого вопроса. — У меня нет омеги, — Пак же просто завороженно за ним наблюдал, — я живу один. — Ясненько, — слабая улыбка тронула его губы, — хорошо, понятно, спокойной ночи Чанель-щи. — Спокойной, Джин-хен,— только после этого дверь закрылась и Чанель смог выдохнуть, заходя в свою квартиру. Это было первая ночь за долгое время, когда у него появилось вдохновение, когда придя домой он не ложился сразу спать, а до самого утра сидел за своим столом, раз за разом переписывая текст песни.

***

За весь последующий месяц жизнь Чанеля полностью меняется. Теперь он проводит вечера, а то и дни не в компании старого ноутбука или старой исписанной текстами тетради, а помогая Юнги накладывать биты, обсуждая с ним музыку, помогая Хосоку с танцами, изучая с Тэ различные невозможные вещи по типу лохнесского чудовища, или просто рисуя и играя с Чимином и Чонгуком, второй, кстати, уже меньше прожигает в Паке дыру ревности, относясь к нему более терпимо, но все же истеря, когда Чимин лезет обниматься к Чанелю. И иногда, когда выпадает шанс, разговаривает с Джуном на важные темы, касательно развития или самокопания. С Джином он встречается лишь когда тот возвращается с работы, и да, теперь он стабильно готовит ужин, чем безусловно радует детей, которые его обожают, хотя Чонгук опять же спорно, и облегчает жизнь Джину. Но даже этого времени хватает, чтобы понять как он глубоко и сильно в Джина. Иногда ему кажется, что все взаимно, что иногда Джин будто что то хочет ему сказать, но молчит. Иногда он подолгу смотрит на Пака, но стоит тому повернуться, как взгляд тут же перескакивает на что нибудь другое. Чанель прекрасно понимает, что Джину тяжело, хотя и не знает что с ним произошло, ведь когда ты одинокий отец шестерых детей, что работает круглые сутки, это явно не от счастливой прошлой жизни. И все усугубляют постоянные стычки с Джуном, из-за которых он закрывается у себя в комнате. Чанель каждый раз после этого видел состояние Джина и выражение его лица, что заставляло сердце болезненно сжаться, будто прося обнять его, узнать в чем же дело, помочь, но Пак лишь смиренно стоял и смотрел, как тот, в кого он влюблен, обнимает руками сам себя. — Это круто! — Юнги чуть ли не прыгал от восторга слушая новую песню Пака, — это же то, что мы придумали вчера? — Да, сегодня решил наложить музыку, —заявляет Пак с гордостью. — Вау, — Юнги концетрируется на том, что происходит на экране компьютера, не обращая внимания на Пака. — Можно вопрос? — Чанель все же решился узнать то, что давно его гложило и услышав в ответ отстраненное «мммм» продолжил— почему Джун называет Джина не папой, а по имени? И мгновенно непринужденная атмосфера становиться напряженной, сопровождаясь тяжелым молчанием. И вроде бы нужно отступиться, сказать, что неважно и замять тему, но Паку это важно и он не отступится. — Слуш- — Потому что из-за него они развелись, — Юнги и Чанель оборачиваются к Хосоку, что стоит позади них, — Джин принял решение о разводе и..что? — он смотрит на Юнги, который в нем дыру прожигает своим злобным взглядом, — он тут уже месяц тусуется и не говори, что ты не надеешься, что он тут навсегда. И тут Хосок улыбается как счастливый кот, смотря на покрасневшего Чанеля игнорируя хмурое бормотание брата. — Идиот ты, — Юнги возвращается к компьютеру, — они не были истинными и потому когда отец нашел свою истинную пару, папа его отпустил. Против природы не попрешь. — Ну, — Чанель почесал неуклюже затылок,— а почему тогда Джун на него злится? — Не думаю, что он злиться, — с грустью прошептал Хосок, — просто не может принять, по сути сам ведь понимает, что папа поступил правильно, но отчего все равно винит его в их разрыве. Их диалог прерывает звук ключа и скрип открывающейся двери, что говорило о прибытии Джина. Пак мысленно считает до десяти и вот из детской комнаты бегут Чимин, Чонгук и Тэхен радостно вереща. Хосок спрыгивает с дивана, на котором успел развалиться, а Юнги улыбаясь Паку медленно закрывает ноутбук и направляется к коридору. — Айщ, Чонгук, отдам я тебе Чимина! — Джин пытался увернуться от младшего сына, что пытался по нему взобраться к своему брату, — Чонгуки-и-и-и, пожалей старика! — Этот старик кому угодно еще фору даст, — Хосок начал кружиться вокруг младших, пытаясь их отнять, что бы Джин мог раздеться. — Папа, — Тэ вытянул ручки, показывая как он соскучился и что хочет объятий от папы. — Эхэхээ, мои вы хорошие, — с этими словами Джин, как он делает каждую ночь, по приходу с работы, садиться на корточки, садя обнимающего его за шею Чимина на колено, раскрывая другую руку для объятий. Чанель может часами вот так, облокотившись на косяк, стоять и наблюдать за этим. Ведь долго ждать не приходится, все тут же кидаются к нему, обнимая крепко и пища что-то о том, как они его ждали. Все кроме одного. «Странно, я сегодня Намджуна вообще не видел.» — думает Пак, но решает спросить об это чуть позже, ведь такое и раньше бывало и обычно он оставался у своих друзей. — Ты все купил? — спрашивает Хосок, обнимая Тэ. Все наконец вдоволь на обнимались и теперь у Джина появилось время переодеться. — Что купил? — Джин явно озадачен, что вызывает тихий смешок у Пака. — Продукты, — складывает руки на груди Юнги, — мы все написали тебе СМСки с просьбой купить продукты, так как дома они закончились, — и смешно выгибает бровь в вопросительном жесте. — Понимаете.., — Джин отводит взгляд, судорожно доставая из кармана телефон, — у меня села зарядка, потому я не мог прочитать ничего из этого. И тут же повисла тишина. — Иди в магазин тогда! Сейчас же! — нарушил ее Юнги, громко указывая папе на дверь, — у нас вообще ничего нет! — Но там уже поздно! — но увидев грустные лица двойняшек и Тэ, решил сдаться, — хорошо, папа сходит в магазин. — Я с тобой, — все вздрогнули и обернулись назад, смотря на Пака, — вместе веселее. — Уже поздно, ты, наверное устал, — начал суетиться Джин. — Я не устал, абсолютно, — надевая куртку отрезал парень, — тем более это уже как моя обязанность, я чувствую за это ответственность. И схватив сопротивляющегося Кима за руку, дав наставление детям, что бы они закрыли дверь на замок, направился прямиком в сторону магазина. — Спасибо, — выдал Джин сильнее укатываясь в куртку, все же осень, прохладно. — Сколько раз говорил, — он намеренно сделал строгий тон, кривляясь и стоя из себя строгого преподавателя, — прекратите меня благодарить. Мне нетрудно, абсолютно. Я люблю этих детей, мне весело, я наконец, нашел вдохновение на создание песен, — на слове вдохновение он мельком взглянул на Джина, — я счастлив. — Вот так, — и тишина, но такая уютная, что Чанелю казалось, что он мог просто жить в ней, вечно идти куда то вот так, с Джином, когда он с ним, что бы не случалось, ему казалось, что он бы мог провести так всю жизнь. — Точно! — вдруг вскрикнул Пак громко тормозя, - Джуна сегодня не было дома! Может что случилось? Или он у друзей? Или.. — но его поток мыслей прервала грустная улыбка Джина, которую тот тут же попытался скрыть. — Он у отца, — ответил Ким бесцветным голосом, — его сегодня не будет. — Оу, — Чанель смущенно почесал затылок, — вы же в разводе, точно. — Именно, — Джин попробовал посмеяться, но вместо привычного смеха стеклоочистителя, вышел смех уставшего человека и Чанель не мог его винить. Он видел как тот старается изо всех сил, как сильно он хочет наладить отношения с Джуном, как тот его отталкивает, хотя и заботиться. Как бы он не кричал и не обвинял Джина, он его любит. Он заботится о нем даже сам не понимая того: когда просит Чанеля отнести Джину на работу обед, что бы тот не помер на работе, названивает и просит звонить других, когда Джин не приходит домой в два часа ночи, он единственный,кто всегда ждет, когда тот придет домой, даже если жутко устал и вырубается каждые пять секунд, и он единственный, кто всегда ругается с соседями, когда те начинают сплетничать о Джине. Джун не ненавидит своего папу, нет, он прекрасно понимает, что по другому было нельзя. Только вот почему то смелости признаться в этом самому себе нет. — А ты? — Джин смотрит на осенние листья, что лежат на обочине тротуара, оглядывает черное небо, гадая будет ли дождь, смотрит на прохожих, что спешат домой с последней электрички, куда угодно, только не на Чанеля, — ты был женат? Замужем? — Нет, но я встречался, — Пак замечает, как плечи того подрагивают, — но, они длились не больше месяца. Все. — Почему же? — Джин выдохнул на ладоши, пытаясь их согреть. — Истинность, — казалось от этого слова Ким побледнел, — в наше мире она важна, все хотят быть счастливы, и почему то все уверены, что если вы истинные, то это будет так. Так думали и они, а я просто решил не держать их. — Значит ты тоже ищешь истинного? — Джин практически шептал, но Чанель его ясно слышал. — Нет, — Пак хватает ладонь Кима и переплетает их пальцы, засовывая руку в карман куртки, — так теплее, — улыбается он, а Джин лишь смущенно кивает, — даже если мы будем не истинными, я все рано не хочу терять человека, которого люблю, — и сильнее сжимает ладонь. — Все равно природа возьмет свое, — Джин смотрит вперед, будто поддаваясь грустным воспоминаниям, — однажды ты встретишь истинного и ничего с этим поделать не сможешь, влюбишься. — Я не согласен, — Чанель лишь сильнее хмурится, — вот вы встретили своего истинного? Вы смогли вновь влюбиться? — последнее Пак чуть ли не прошептал, с долей надежды, ведь не могут быть все эти прикосновения, взгляды и объятия на прощания просто так, не так, как это делает Джин. — Я не встречал истинного, — мы развелись с мужем, когда мне было 29, за год его найти невозможно, ну вероятность, конечно, есть, — казалось что Джин возмущен этим, но Пак прекрасно видел, как Джину неприятна тема истинности и как он пытается ее замять, но Паку было слишком интересно, чтобы помогать ему в этом, поэтому в качестве извинения он нежно потирал его ладонь большим пальцем, — но я явно ее упустил. И… Чанель замер, ожидая ответа на последний вопрос, но неожиданно Джин выдернул руку из его ладони и рванул вперед. — Кто последний, тот и оплачивает все покупки! — и побежал так, что лишь пятки сверкали. — Да ты прикалываешься! — пускай Чанель и любит Джина, но проигрывать он не намерен. Война так война. В ту ночь они вернулись с четырьмя пакетами еды, запыхавшиеся, потные и усталые, потому что Джину показалось хорошей идеей устроить соревнование «кто последний добежит до дома, тот и готовит ужин», в результате которого проиграл Чанель, но лишь потому что Джин закинул в его пакет три литровых бутылки сока для Чимина и Чонгука. После того, как они приготовили, расставили все на столе и уселись, Юнги решил гордо заявить: — Пап! Чанель-хен помог мне написать песню и наложить биты! — Джин выкрутил губы буквой «о» издавая восхищенный визг, — она такая крутая! — Это не так, — Пак лишь качает головой, — весь текст написал Юнги, он умный малый, я лишь помог ему с мелодией. — Все равно это большая помощь! — вдруг Юни хитро прищюривается, — ты хороший продюсер, тебе бы отправить пару своих песен в крупные лейблы, уверен в один тебя да возьмут! — О нет, — Пак делает испуганный вид, — так позориться я не хочу, уже проходили, больше не буду, неа. — Почему же позориться? — Джин смотрит внимательно, — я слышал отрывки из твоих песен, они прекрасны, тебе стоит попробовать. И если слова Юнги воспринимались больше как шутка, то слова Джина заставляли тепло разлиться по всему телу, заставляя Чанеля покраснеть и отвести взгляд, — давай так, — Ким загадочно улыбается, — ты отсылаешь свои песни в разные агенства вместе с резюме, а я завтра готовлю роскошный ужин на нас всех, — все смотрят на него озадаченно, пока до Джина не доходит, — точно, забыл сказать! У меня завтра выходной! Минута молчания. И тут всю квартиру заполняют крики счастья. Все бросаются к Джину, и даже Юнги, который неохотно участвует в объятиях не может сдержать радости. Даже возмущенное «Ну пап!» на Джиново «Нет, вы завтра все равно идете в школу.» не может разрушить эту атмосферу счастья. За весь месяц это второй выходной Джина и Чанель одновременно удивляется и одновременно восхищается его упорством и выносливостью, и вместе с тем умению дарить, даже после таких тяжелых дней, своим детям самые теплые и нежные улыбки. Все счастливые, все вместе. Все, кроме одного. И пусть Чанель не часть этой семьи, он хочет видеть их всех вместе. И он знает, что Джин хочет этого не меньше. Ужин проходит на радостной ноте, поэтому когда Джин велит всем идти спать, то слышит лишь возмущения и жалостливый скулеж — Спа-а-а-а-ть! — и руки в бог вместе с серьезным лицом делают свое дело. Как только Чанель собирается начать убирать со стола к нему подходит Джин и мило просит подменить его сегодня, потому что Чонгук кое что хотел ему сказать и подмигнувши идет к раковине с грязной посудой. Пак проверяет комнату Хосока и Юнги, и пожелав им спокойной ночи идет к Тэ, тот уже помылся, почистил зубы и давно спит, Чанель лишь тихо закрывает дверь, прежде посмотрев на рамку стоящую рядом с кроватью Джуна. Это фото его семьи, на нем все. Кроме его отца. Видно что обрезано, но Чанель лишь вздыхает и закрывает дверь окончательно, решая позже с ним поговорить. Зайдя в комнату к двойняшкам, он помог им помыться, почистить зубки и лечь спать. У них была одна кровать на двоих и что-то ему подсказывает, что так захотел Гук. Он целует Чимина в лобик под нежный смех первого и пронзительный взгляд второго. И обойдя кровать, с удивлением замечая, что Чимин уже уснул, садиться на корточки перед Чонгуком. — Джин сказал, что ты мне что-то хочешь рассказать, — шепотом, мило и нежно, кладя голову на сложенные на кровати руки, — я слушаю. — Ты хороший, — Чанеля это удивляет, — я люблю Чимина, ты нравишься ему, значит ты нравишься мне, ты добрый и хороший, — Пак лишь нежно улыбается, теребя волосы Гука и вставая что бы уйти. — Ты мне тоже нравишься ,Чонгук, — и выключает ночник направляясь к двери. — Ты останешься? — неожиданный вопрос их темноты. — Я живу напротив, не думаю что в этом есть нужда. — Я не об этом, ты останешься с нами? — и тут Чанеля немного отшатывается, не зная что ответить. Была бы его воля он бы остался с ними навсегда, но увы, это решает не только он. — Все что пожелаешь, Чонгук, — говорит он противореча себе, слыша в ответ детский радостный смех, — спокойной ночи, малыш. Выйдя из детской он направился на кухню, что уже со всем закончил и кивнув ему пошел к выходу. Надевая ботинки он боковым зрением увидел как идет Джин, уже привычно его провожая. — Я ведь не шутил, — ловит непонимающий взгляд Чанеля, — прямо сейчас, как вернешься, отправь свои резюме в компании, а с меня ужин, — и неловко кусает губу, — даже может на двоих только. И оба стоят красные как раки, Чанелю так хочется его поцеловать, обнять, но вместо этого он скомкано прощается до завтра, чуть ли не вылетая, под тихий смех Джина. Он влюблен, черт возьми, как он его любит. Этой ночью ему впервые не страшно, он впервые набирается смелости, ему впервые дают смелость, стимул, и он отсылает свои резюме в крупные лейблы. Именно этой ночью, вспоминая Джина, его голос, смех, движения, глаза, что смотрят прямо в его — он пишет песню, что донесет все его чувства, что расскажет Джину обо всем, что храниться у него на душе. Это песня только для Джина.

***

Чанель подрывается отлепляя свою щеку от листов со стола, на которых заснул. Оглядывается в поисках часов, подмечая что обычно таким стуком его будят где-то в двенадцать Чимин или Чонгук, а иногда и Хосок, но точно не в девять утра. Встав из-за стола, размяв отекшие конечности он двигается к входной двери, по пути решая кто это на этот раз. Но удивляется, потому что там стоит взъерошенный Джин. — Прости что так рано, но мне срочно, — говорит он, а его глаза бегают из стороны в сторону, — ты можешь посидеть с Чимином и Чонгуком? — Что случилось? — Пак тут же натягивает бомбер и запрыгивает в тапочки, — конечно. — Меня неожиданно вызвали на работу, — Джин достает из сумки ключи и передает их паку, — держи. Юнги, Тэ и Хосок в школе, поэтому я не могу оставить их с ними. Я ненадолго, ужин в силе, — тараторит Джин и после Чанелевского кивка убегает. Зайдя в квартиру он впервые замечает насколько в ней может быть тихо, Чимин и Чонгук еще спят, а значит и Чанель может чуть вырвать времени на сон. Закрыв дверь за замок и щеколду, он направляется к дивану, удобно укладываясь он засыпает. Будят его два милых чертенка, что решили взарбаться на него, словно на гору. — Чаньель-хен, — пищит Чимин и тыкает с лицо Паку, — ти чего зьдесь? А гьде папа? Пак разлепляет глаза, видя перед собой пару любопытных и чуть сонных глаз. Он медленно встает, садя Чимина себе на колени, встречаясь взглядом с Чонгуком, что уже явно думает, как напакостить ему. Но Пак все же подхватывает их обоих и несет в ванную, что бы умыться. — Папе пришлось уйти, — и видя поникшее лицо мальчиков продолжает, — но он звонил мне и сказал что скоро придет, а пока я побуду с вами, вы же не против? — Нет! — в унисон прокричали дети. — Вот и отлично, а там гляди и Хосок, Тэхени и Юнги вернуться, — пропел он, занося их в ванную. Утренние процедуры прошли весело, об этом говорит задорный смех младших, ванная комната, что теперь вся в пене и полностью мокрый Чанель. Их идиллию прерывает звонок в дверь и, думая, что это Джин, двойняшки тут же бросаются к двери, крича Чанелю что бы он поторопился. — Иду я, иду — бубнит он на непрекращающийся поток звонков, — чего это с ним? — смотри озадачено на детей, а те лишь пожимают плечами, прося поторопиться. Открыв дверь он явно удивился. Перед ним стоят не Джин, а хорошо одетый мужчина, видно, что с ниточки, стильно уложенные волосы, а на запястье мерцают дорогие ролексы. За ним стоит столь же красивая девушка, не был бы Чанеля так сильно влюблен в Джина, то точно бы влюбился в нее с первого взгляда. — Добрый день, вам что-то нужно? — Чанель рефлекторно закрывает собой детей, защищая, но из вежливости кланяясь. — Добрый день, да, мне нужен Джин, — ему кланяются в ответ. — Джина сейчас нет, ему что то передать? — Чанель чуть отходит назад, как из за него выбегает Чимин. — Отец! — радостно кричит мальчик, когда отец хватает его на руки и поднимает вверх. — Привет, малыш! — он целует его в щеку, крепко прижимая к себе, обращая внимание на шокированного Пака, — я отец детей, что проживают тут, и бывший муж Джина, Накамото Юта, а это, — он выводит девушку вперед, — моя жена Лалиса. — Приятно познакомиться, — девушка кланяется и улыбается, но в глазах что то не то. — Приятно познакомиться, — протягивает руку и Юта ее пожимает, — я Пак Чанель, сосед Джина, из, — он указывает куда то за Лису, — вон той квартиры. — Что ж, Чанель, я приехал забрать своих детей на пару дней к себе, — он улыбается и делает шаг вперед наровясь зайти в квартиру, но Чанель не пускает, стоит твердо, особенно, когда за него так отчаянно хватается Чонгук, будто ищя защиты и поддержки, — Чонгуки, идем, там Джуни, он хочет вас увидеть. — А Джин об этом знает? — он выгибает бровь, когда чувствует что-то не так, обычно Чонгук бы уже давно устроил истерику, потому что Чимин не рядом, но сейчас его даже не слышно. — Они и мои дети, ему не обязательно, — Юта явно начинает злиться, — не могли бы вы отойти, я хочу забрать сына. — Нет, не мог бы, — выпрыскивает он, — Джин попросил меня за ними присмотреть, что я и делаю, придет он и даст разрешение, прошу забирайте, но если вы заберете их силой я заявлю в полицию, насколько я знаю, Чимина и Чонгука вы не можете просто так забрать. Юта уже было хотел ответить, как услышал всхлип, это был Чонгук. Он вцепился в Пака и уткнувшись в его ногу лил слезы. — Хэй, ты чего? — Чанель опустился перед Чоном, вытирая с его щек слезы. — Не отдавай.. - пытался сказать, но рев лишь усиливался. — Что? — он обнял мальчика, — что ты говоришь? — Не отдавай меня и Чимина ему, — он отвернулся от отца, цепляясь своими слабыми пальчиками за Чанеля, будто за последнюю возможность спасения, — я не хочу к нему! Я хочу к папе, где папа? Ты сказал что он скоро придет! Хочу к папе! Чанель не знал что делать, как только Накамото постарался приблизиться к сыну, тот начал кричать и лишь сильнее плакать. Чонгук сам со себе был тихим и не капризным, только лишь когда забирали Чимина он мог начать плакать или истерить, и то в большинстве случаев он просто пилил человека злым взглядом. Но сейчас он буквально был таким маленьким, беззащитным, что сердце Чанеля сжалось от боли и невозможности сделать что-то. Но тут Чимин начал вырываться из рук отца и ему ничего не оставалось, кроме как отпустить сына. Тот сразу же подошел к Чонгуку, крепко его обняв и прижав в себе. Только тогда Чон перестал плакать, только тогда, уткнувшись в плечо брата и вдыхая его запах, он смог полностью почувствовать себя в безопасности. «Такое бывает один раз в жизни и навсегда.» — подумал Чанель, смотря на детей. — Что здесь происходит? — все обернулись на Юнги, Тэ и Хосока, что стояли на лестничной площадке, — Юта? — Хосок, Юнги, Тэ — он было хотел что-то добавить, но лишь отвел взгляд. — Ты что здесь забыл, Юта? — произнес Юнги с еще большей безразличностью. — Юта? А раньше ты называл меня папа, — с болью улыбнулся он. — Ну, ты раньше и не трахал первых встречных, — Чанель был в шоке, он во все глаза смотрел на Юнги и Хосока, что обычно пытается его остановить, но в этот раз он лишь раздраженно постукивал пальцами по рюкзаку, Тэ лишь тихо стоял в стороне. — Юнги, выбирай выражения, — строго сказал Юта, — так и знал, что нельзя вас оставлять было с Джином, чему он вас учит? — А ты бы чему научил? О, постой, точно, видел твой семинар недавно: «Как жениться на шлюхе, что разбила твою семью нахуй!», а стой, — он переводит взгляд на съежившуюся Лалису, — или это твой слоган? Ну, его вторая часть, — Юта уже что-то собрался сказать, как Юнги продолжил, — так что тебе здесь нужно, Юта? — Я приехал увидеть своих сыновей, — он провел рукой по волосам оттягивая их назад и чуть отходя в бок, открывая вид на заплаканного Чонгука и перепуганного Чимина. — Ты, — пытается сдержать агрессию Хосок, понимая, что если сорвется он, то Юнги уже никто не остановит. — Тебе здесь не рады, — прошипел Тэхен, обходя братьев и отталкивая Юту от их квартиры, мгновенно оказываясь рядом с младшими, обнимая их, — никогда не были рады, уходи. — Я ваш отец! — он переводит взгляд на Чанеля, — а, или я понял, Джин уже нашел нового отца вам, так ведь? И после этого я еще виноват, она сам та еще шлюх- Но договорить ему не дает кулак прилетевший ему в нос. Лиса тут же кинулась к мужу, что лежал на полу со сломанным, кажется, носом, помогая ему встать. Юнги и Хосок ошарашенно смотрели на Чанеля, а со стороны Тэхена послышалось тихое «Да!», — Убирайся, живо, — он впустил в квартиру семью Ким, проследив что бы Чимина и Чонгука отвели в детскую, — жду иск за нос, — и с улыбкой, потирая костяшки, он закрыл дверь прямо перед носом Юты. После этого, когда все переоделись, а Чонгук успокоившись тихо посапывал в объятиях Чимина, Юнги и Хосок не могли нарадоваться тому, что наконец хоть кто то дал ему в нос, а Тэ не прекращал обнимать Пака, говоря какой он крутой. Но через час всех объяла дремота, кроме Чанеля и Юнги, что остались в гостиной, ожидая Джина. — Уже семь вечера, может позвонить? — обеспокоенно начал Чанель, но Юнги успокоил его тем, что Джин всегда так и до восьми можно спокойно сидеть, после уже бить тревогу, — вот как, — он задумался, — можно вопрос? — Валяй, — разлив чай по чашкам и вручив одну Паку он сел на противоположное кресло, подминая ноги под себя, ожидая вопроса. — Ты говорил, что Джин и Юта развелись из-за того, что тот нашел свою истинную пару, — кивок, — и что вы понимаете это, тогда.. — Почему мы его ненавидим? — убедившись в правильности своего предположения он продолжил, — они были в браке практически 13 лет, пока однажды он не встретил свою истинную и не решил переспать с ней прямо у нас с доме в кровати родителей, — Пак сильнее сжал кружку, — когда папа предложил развод, то он просто согласился, ссылаясь на истинность. Понимаешь? — он фыркнул, — истинность, мать ее! У нее даже течки не было! Он просто решил трахнуть девицу, но оказалось, что она его истинная! Вот так удобно то, да? С нами он никогда особо и не возился, вечно у него работа, а Чимин и Чонгук даже его и не помнят в принципе, для Чонгука он вообще сложно чужой человек, что иногда приходит и вскоре уходит. — Да уж, — он посмотрел на свой чай, чуть расплескивая его. — Именно поэтому Джин не скажет напрямую, что он чувствует, — он посмотрел прямо на Чанеля, нет смысла скрывать. — А вы не против? — он чуть усмехается, как то слишком устало. — Ты не заметил? — Юнги и правда удивлен, — мы хотим что бы ты остался с нами. Тут Чанель резко поднимает голову встречаясь с теплым взглядом, он хочет расплакаться, сказать, как он им благодарен, остаться с ними, быть семьей, он хочет признаться Джину, но понимает, что не может. Просто не может, что то не дает это сделать. Он хочет быть с ними, как парень из соседней квартиры, он хочет что бы Джин был счастлив, но будет ли он с ним таковым? Что если все таки однажды Пак встретит истинного, что если он не справиться? Раньше он бы сразу ответил что нет, такого не будет, но теперь он понимает, что в противном случае это может сломать Джина. Чанель впервые боится. Но их прерывает звонок, думая, что это Джин, Пак сразу же отвечает за звонок. — Да? — Здравствуйте, это Пак Чанель? — раздается на том конце. — Да, это я, — Пак мельком смотрит на номер, но он незнакомый, неужто этот мудак так быстро подал иск? — Вас тревожат из центральной больницы Пусана, вы знаете… После этого сообщения все проходит словно в бреду. Он не помнит как они добрались до больницы, он не помнит зачем они взяли всех с собой, все что он помнит это путь до палаты Джина и как ему было тяжело стучать в нее. Он так и не мог решиться, а дети, что стояли позади него, лишь сильнее цеплялись друг за друга. Но вдруг из палаты выходит врач, сталкиваясь лицом к лицу с Чанелем. — Добрый вечер, я Пак Чанель, — он поклонился, — мне позвонили по поводу Ким Сокджина. — Добрый день, кем вы ему приходитесь? — врач что то записывает на листке дожидаясь ответа, а Чанель лишь бегает газами думая что же ответить. — Он наш отчим! — кричит Тэ из-за спины, а остальные подхватывают. — Хорошо, — врач кивает, — он упал в обморок от переутомления, сейчас с ним все хорошо, но он спит еще, посещение разрешено, но будьте тише, ему нужен покой. Поклонившись врач пошел к другому пациенту, а дети тут же ринулись в палату к отцу, Чанель же уже было решил зайти, как услышал голос врача. — Ах да! — он обернулся к подошедшему к нему врачу, — мы звонили Ким Намджуну, его сыну, я так полагаю, он стоит у него в важных-экстренных, но мы не смогли дозвониться, вы не знаете, где он? — Он с отцом, — честно ответил Пак. — Ясно, ну и молодежь пошла, будешь умирать — не дозвонишься, — он похлопал Пака по плечу, после удалившись. Пак тут же стал искать свой телефон, но вспомнив что в спешке оставил его у Джина, он стукнул себя по лбу. Тихо позвав Юнги он попросил у него телефон и номер Джуна, говоря что потом все объяснит. Минут десять он пытался дозвониться до парня и только с раза так пятидесятого у него это получилось. — Алло, — голос на том конце провода уставший, словно человек не спал уже дня два. — Это Чанель, — Пак решил не медлить. — Что? Что то с Юнги? — голос стал взволнованнее и по звукам Джун сел на кровать. — Нет, — облегченный вздох, — но с Джином да, — он вслушивался в тишину на том конце провода ожидая ответа, но через пару секунд ему это поднадоело, — слушай сюда. Я знаю что ты любишь Джина, я знаю что ты не злишься на него, хотя всем своим видом хочешь это показать, я знаю это потому что ты единственный кто всегда о нем заботиться, кто покупает ему лекарства, сует в сумку еду, пока тот не видит, выполняет большинство домашних дел, что бы Джин мог отдохнуть в свой выходной, ты тот кто всегда звонит на работу и говорит что он опоздает, тот, кто верит в него больше всего, в его проекты, кто может и грубо, но указывает на его ошибки в надежде, что он больше их не повторит. Ты хочешь на него злиться, но ты понимаешь что не можешь, и от этого бесишься еще больше. Джин не разрушал вашу семью, он спас вас, закрыл от боли, приняв ее на себя. Он пашет днями и ночами что бы вы, мать вашу, могли спокойно ездить во все эти школьные поездки, хорошо одеваться, что бы у вас всегда было что поесть, что бы вы ни в чем не нуждались. И что он получает? У него обморок от переутомления, а единственному человеку что находиться у него в экстренных они не могут дозвониться?! Это так ты ему отплатил за все! Слушай сюда Ким Намджун, либо ты приезжаешь в центральную больницу Пусана и летишь в палату 101, либо ты остаешься жить с твоим прогнившим отцом, до конца жизни, жалея жалкого себя. Это все что я хотел сказать, пока, — не дождавшись ответа от сбрасывает звонок. Он слишком устал, поэтому он не заходит в палату, а просто садиться на стулья позади него, и прикрыв глаза, кажется засыпает, потому что следующее что он слышит, как кто то громко бежит по коридору и открыв глаза он видит Джуна, что замечая него чуть сбавляет темп. — Он.. — он не смотрит прямо на Чанеля, обращая все свое внимание на дверь в палату. — С ним все хорошо, — успевает он сказать, прежде чем Джун зашел в палату. А он остался видеть в коридоре, отчего то понимая что ему сейчас там не место. закрыв глаза он вслушивается в тишину прерываемую всхлипами и тихими Джуновскими: «прости, папа», « прости за все», « я тебя очень люблю» , что означает, что Джин пришел в себя, в подтверждение Пак слышит как Джин слабо шепчет: «я знаю», «все хорошо», «я все понимаю», «я тоже люблю тебя». И почему то Пак улыбается сам себе. — Джин в этой палате? — он открывает глаза, а его улыбка сползает с губ, он медленно кивает и наблюдает, как Юта заходит в палату. Почему то он не стал его останавливать, почувствовав, что так нужно. Так правильно. Поэтому он встает и бредет на первый этаж за кофе, встречая там Лису, что пыталась получить свой напиток, но он застрял, из-за чего девушка тихо ругалась. Пак же просто подойдя и ударив по боку машины решил эту проблему, девушка ему благодарно улыбнулась и дождавшись пока он купит себе кофе, предложила ему присесть. — Красивая, — сказал Чанель глядя на заставку ее телефона, на котором была изображена она с какой то темноволосой девушкой, — ваша сестра? Лиса долго всматривалась в экран телефона, и тогда Чанель понял, что в ней не то. Лалиса очень красивая, будто модель сошедшая с обложки, такой хотела бы быть каждая девушка. В нее можно влюбиться просто взглянув на нее, таких девушек единицы. Да, прекрасная, только вот, думает Пак, глаза до ужаса грустные. Это ему бросилось в глаза при первом их знакомстве, у такой красивой девушки и такой грустный взгляд. От счастливой ли жизни? — Истинность, — Чанель вздрогнул от этого слова, — она решает кто и с кем должен быть, верно? — усмешка, — до встречи с Ютой у меня была девушка, — она тыкает в экран телефона прямо на девушку, что стоит с ней рядом, — я ее очень любила, мы были вместе около двух лет, но потом я случайно столкнулась с Ютой в баре, мы были оба жутко пьяны и скорее всего в тот момент сыграла свою роль истинность, хоть мы и не понимали. В итоге мы приехали к нему домой и переспали в их с Джином кровати. Лишь проснувшись наутро мы осознали что наделали, осознали кто мы, — она устремила взгляд вперед, сильнее сжимая железную банку, — истинные. Я хотела оставить это все, хотела обрубить с ним общение и забыть как страшный сон, вернуться к ней и жить будто ничего не было. Но тогда вернулся Джин, он не устраивал истерик, не плакал, не ругался на Юту или меня, он просто спросил правда ли это, а после сказал что подает на развод, что ему ничего не нужно, но он забирает детей. Я тогда хотела кинуться к нему, просить прощения, обещать что мы больше не встретимся, я надеялась что он будет меня ненавидеть, но он лишь улыбнулся и попросил позаботиться о Юте. Это выбило меня из колеи, я будто попала в ловушку, я была поражена, что существует такая любовь. Он понимал, что чувства Юты изменились, что они больше не могут быть вместе, поэтому сделал единственный разумный выход, — она остановилась, отпивая свой кофе и переводя взгляд на детей что играли в холле, — я струсила, я разорвала отношения с ней, я оставила ее, хотя она умоляла остаться, говорила, что простит, что мы просто уедем куда подальше, где наша с ним связь не будет чувствоваться, но я не смогла. Нам всем вбивают истории, статистики, где говориться, что истинные живут долго и счастливо, только вот, — она переводит взгляд на Пака и его сердце замирает от ее взгляда, — что если истинность неправа, что если даже если человек тебе предназначен, ты не сможешь его полюбить и быть счастлив с ним? Что если любит только один, а второй лишь делает вид? Что, если отказавшись от того, кого мы по настоящему любим, в надежде на возможное счастье, мы сделаем неправильный выбор? Мы станем фальшивками, что каждый день жалеют о том, какими трусами они были. Пак долго смотрит на нее не зная что сказать, кроме одного единственного: — Ты до сих пор ее любишь? — и ответом ему служит улыбка, что так же прекрасна как ее глаза, но точно так же она и разрывающи грустна. — Больше жизни, — и теплый взгляд, что направлен на девушку на мониторе. — Почему не вернуть ее? — и ему самому кажется это вопрос глупым. — Она жената, — она открывает галерею являя ему фотографии со свадьбы, — скинула наша общая знакомая, — она проводит по ее щеке, — а ведь это могли быть мы, — шепчет. — Я… — Не делай того, что сделала я, — она смотрит прямо в его глаза, — не позволяй своим глазам полным любви, нежности и надежды превратиться в океан боли, слез и сожалений. После этих слов она встает и выкинув железную банку их под кофе, попрощавшись идет к Юте, что спускается со второго этажа, направляясь уже с ним к выходу. Пак долго обдумывает слова Лисы и думает о том, как же жесток этот мир может быть. Он и сам не замечает, как проходит час за раздумьями. Он приходит в себя только тогда, когда на его колени прыгает Чимин, обнимая его за шею. Остальные стоят около него, с чуть нахмуренными лбами, а у Джуна красные от слез глаза. «Наконец то», — думает он, — «все вместе.» — Ты чего тут? — спрашивает Юнги. — Простите, задумался, — встает он, перехватывая Чимина на руки, тут же следом подхватывая Чонгука, уже по привычке, — как там Джин? — Спрашивал про тебя, — бурчит Юнги, — а ты кофеек попиваешь? — Я думал, — говорит он, но видя вопросительные лица, сразу передумывает, — ничего, к нему можно? — Нет, — говорит Хосок пытаясь надеть куртку на Тэхена, — завтра только. — Он уже спит, — поясняет Тэ. — И Чимин с Чонгуком хотят спать, уже зевают, — тихо встревает Джун, его голос сел от слез, — пора домой. — Домой, — повторяет Пак, улыбаясь такому простому слову, — да, поехали домой. Они доезжают до дома за час, за это время Чимин и Чонгук успевают уснуть обняв с обоих сторон Тэхена, который то и дело посапывал, Юнги и Хосок успели подразнить Джуна по поводу его красных глаз и недавней откровенный речи, за что так же успели получить. А Чанель думал лишь обо дном, о том, что ему сказала Лалиса. Этот разговор плотно засел в его голове, требуя решительных действий, он не хотел повторять ее судьбу, он не хотел терять Джина и смотреть, как он выходит за другого, как кто-то другой становится близким с детьми. Зайдя в квартиру Кимов, он первым делом уложил Чимина и Чонгука спать, поцеловав каждого перед уходом, пожелал хороших снов Хосоку и Юнги, поговорил с Тэ на тему лунных кроликов, выдвинув новую теорию, чем несомненно осчастливим мальчишку, и получить благодарственный кивок от Джуна и тихое «спасибо», большего и не нужно, главное что он теперь дома. Закрыв за собой квартиру и обернувшись к своей он друг заметил, что она стала какой то чужой. Зайдя в квартиру он задумался о том, а жил ли он когда нибудь здесь? Вот вроде его наброски с текстами, его одежда, его кровать, только вот все серое, чужое, не его. Он сразу же идет в душ и уже намеревается идти спать, что бы завтра наступило быстрее, как видит сообщение на почте, но решает проверить утром, все же за сегодня он знатно устал, он ложиться в кровать и засыпает лишь с одной мыслью о том, что он хочет быть счастливым с Джином. Вместе.

***

Будильник звучит ровно в 11, но Пак уже собран и одет. В прихожей он быстро обувается и чуть не забыв ключи от машины выбегает из нее. У него прекрасное настроение, у него есть столько всего, что он хочет сказать Джину, «сегодня или никогда» — решает он. По пути он заезжает за фруктами и цветами — фиалки, любимые цветы Джина. И вот он стоит перед палатой, его сердце бешено бьется, а ладони потеют, но он стучит и после звонкого — «войдите!», решается и открывает дверь. — О! Чанель-щи! — Джин радостно ему улыбается, принимая фрукты и цветы, — не стоило! — Ты выглядишь лучше, — он замечает что круги под глазами пропали, а кожа начала принимать более здоровый вид. — Да, но кормят тут дерьмово, — он делает гримасу отвращения, что смешит Чанеля, — ты готовишь намного лучше, где то на 3 из 10. — О, даже так, — смеется он, — как щедро. — А то, — Джин начинает щебетать то и дело рассказывая какие то странные истории о больнице. А Чанель просто смотрит на него. Смотрит на его счастливую улыбку, и понимает что хочет что бы она всегда озаряла лицо старшего. Смотрит в его шоколадные глаза и понимает, что просто хочет в них утонуть. Смотрит на его хрупкую фигуру и понимает, что каждую секунду хочет обнимать его. Он хочет жить с ним, быть ним, с ними. И сейчас это в его силах, обеспечить им лучшее будущее. Он не собирается страдать и ничего не делать, пускай все закончиться не лучшим исходом, но он хотя бы попытается. — И вот тогда я- Договорить Джину не дают губы, что накрыли его, утягивая в теплый и нежный поцелуй. Чанель тихонько ведет по его щеке, нежно ее поглаживая. Он не углубляет поцелуй, лишь нежно касаясь губами, позволяя Джину сделать конечный выбор, в душе надеясь на положительный. Но его надежды рушатся, когда Джин упирается в его грудь и грубо отталкивает его. — Джин… — Чанелю больно, сердце словно разрезали а потом подали в жареном варианте к столу. — Нет, — Джин прячет глаза за челкой, трогая свои губы, — прости, Чанель.. — Почему, — он хочет знать причину. — Мы не истинные! — Джин так и не поднимает глаза, голос его начинает дрожать от слез. — И что? Мне все равно! Я тебя не оставлю, не так она и важна, — Чанель подлетает к нему, хватая его ладони и крепко их сжимая. — Природа возьмет свое… — Не возьмет, — настаивает на своем Пак, — Джин, прошу, я тебя люблю, — последнее на что хватает Чанеля прежде чем слезы начинают течь по щекам. — Но я тебя не люблю, — шепчет Джин, что заставляет отпрянуть Чанеля от него, как от огня, — ты был заменой, прости. — О чем ты? — не веря словам надрывным голосом шепчет он. — Я люблю Юту, я всегда его любил, — лишь сильнее сжимает простыни, до побелевших костяшек, — когда ты был у нас, я представлял что это он, когда ты готовил нам, я пытался себя убедить что это все делает он, или когда ты обнимал меня, держал за руку, гладил по щеке, да просто был рядом, — его голос срывается, — я представлял Юту, что мы снова вместе и никто нам не мешает. Ты — замена. Я не могу тебя полюбить. Никогда. Чанель больше не слушает, он выбегает из палаты глотая горькие слезы обиды. Он сам все себе придумал, он знал что так может быть, но не знал что будет так больно, не знал, что это оставит такую дыру с сердце. Невольно он задумался, чувствовала ли она это, когда увидела ее на свадьбе. Когда поняла, что ей больше никогда не быть с ее любимым человеком. Определенно да.

***

На следующий день Джин возвращается домой ближе к одиннадцати, мысленно готовясь к разговору с Паком, он соврал, во всем. Он допустил ошибку, но он надеется, что Чанель его простит, поймет. Он не хочет его потерять. Но сейчас слишком поздно, потому он решает все таки зайти завтра с утра, а не врываться сейчас. Ночь проходит в бессоннице, и сон приходит лишь к утру, поэтому Джин просыпается лишь к пяти часам вечера. Дети в школе или садике, получается Джин один дома. Он медленно поднимается и так же медленно бредет из квартиры доходя до соседней, его руки потеют, и он немного мнется перед тем, как позвонить в звонок. Но ни через минуту, ни через пять ему никто не открывает. — А ты кому звонишь, дружок? — окликает его соседка с четвертого, кажется, этажа. — Другу, спит, наверное, или нет его, — он уже было собрался вернуться к себе в квартиру, как услышал то, что заставило его сердце остановиться. — Так съехал он, утром ее, в Сеул, кажется, переехал, работу там нашел, — тянет старушка. — В смысле съехал? — шепчет почти беззвучно. — В прямом, видела что то кинул в твой почтовый ящик и уехал попрощавшись, — не успела она договорить, как мимо нее пролетел Джин прямиком к на первый этаж к ящикам, и судорожно открыв обнаружил там конверт. Поднявшись на ватных ногах домой он вскрыл конверт в котором было письмо и флешка. Он стал судорожно читать, попутно стирая появляющиеся слезы.

« Привет, Джин. Это Чанель, но наверное ты уже это и так понял. Я знаю что это письмо ты, возможно, просто выкинешь, но все же я решусь написать его. Я люблю тебя, даже не смотря на то, что ты мне сказал тогда в больнице и да, прости, я знаю что ты соврал. Ты наверное сейчас удивлен, как я это узнал? Когда ты врешь, ты всегда прячешь глаза за челкой и покусываешь губы, это твоя привычка, поэтому Хосок вечно ловил тебя на том, что это ты ел его пуддинг. Тогда почему я уехал? Мне поступило предложение из лейбла BigHit, но офис находиться в Сеуле и мне бы пришлось уехать. Я хотел забрать вас с собой. Я хотел стать вашей опорой, семьей, тем, на кого вы бы могли положиться, тем, на кого ты бы мог положиться. Я хотел быть рядом, но ты выстроил слишком большие стены, и одному мне их не сломать, потому что у меня тоже есть страхи, я не супергерой, я просто дружелюбный парень по соседству. Я попытался, но ты не принял эту попытку, так что прости меня, я слишком слаб. Настолько, что позволил глазам полным любви, нежности и надежды превратиться в океан боли, слез и жалости. Эта песня, моя исповедь тебе, я написал ее специально для тебя «epiphany», красивое название, правда? Такое же как ты. Последнее что я хочу сказать, прошу услышь это. Прошу, поверь этому даже пускай это лишь на бумаге. Я люблю тебя, Ким Сокджин. И люблю так, как больше никого не смогу, никогда, до самой смерти. И если судьба все же подарит нам второй шанс — то я никогда вас больше не отпущу. И я всегда буду рядом с тобой, Джин. Твой Пак Чанель.»

Он включил ноутбук, вставил флешку и раз за разом переслушивал песню, что была создана только для Джина, это была не исповедь Чанеля, не его баллада о любви или просьбой любить, она была посланием, наставлением, которое тот пытался донести до него. И у него получилось.

***

Прошло пол года. Столько Чанель живет в Сеуле, работает в известном лейбле, за столько от стал самым востребованным продюсером. Но чего то не хватало. И нет, он был счастлив, когда писал песни, но не так, как когда он помогал с ними Юнги. Он видел, как читают реп здешние исполнители, но они даже рядом не стоят с Джуном. Он восхищался танцорами лейбла, но не так как Хосоком, который каждого из них с легкость мог бы перетанцевать. Он смотрел на луну с балкона, но она не казалось такой же красивой, как когда они обсуждали с Тэ возможность существования на ней кроликов. Он вспоминал рисунки Чимина и Чонгука и понимал, что он бы с радостью вместо всех этих дорогих картин повесил их. Он встретил кучу красивых, разных, прекрасных людей, но раз за разом переслушивая свои песни, он понимает, что все они написаны лишь о нем и для него. Каждый вечер по пути домой его окутывала ностальгия, он закрывал глаза и надеялся что вот сейчас, он придет домой, а из соседней квартиры выбежит Чимин, за ним Чонгук, а ними уже Юнги, которого будет отчитывать Хосок, за какую нибудь маленькую провинность, Джун же будет возиться с Тэ, не давая ему запрыгнуть на братьев, думая что это игра. И потом он увидит его. Он выйдет в коридор весь взъерошенный, поздоровается, а после увидев время и поняв что опаздывает побежит со всех ног, приговаривая, что больше такого не повториться. Раньше эти мысли заставляли его плакать, но не сейчас. Сейчас они просто отдаются глухой болью в груди. И вот снова, двенадцать часов ночи, а он только возвращается домой. Запись задержали, потому что певица не могла вытянуть ноты и пришлось все переписывать, но результатом Пак доволен, а это главное. Поднявшись на свой этаж и подойдя к двери, он услышал жуткий грохот из двери напротив, который не прекращался минут пять, что Пак остался постоять, просто для интереса. Вроде он видел грузовые машины утром, значит только сегодня въехали, а уже мешают соседям. И то ли тоска по прошлому, то ли простой азарт или интерес подтолкнули его к тому, что бы подойти к соседней двери и нажать на звонок. От чего то сердце тут же забилось быстрее, ладошки запотели, в висках стало барабанить, а температура будто поднялась. Дверь перед ним открылась являя ему высветленную макушку, которая упиралась ему в грудь, взгляд шоколадных глаз был направлен прямо в Чанеля, являя ему улыбку довольного кота. — И какого тебе хера надо? — с явной радостью спросил паренек, скрестив руки на груди. Пак не мог в это поверить, он прикрыл рот рукой, а на глазах уже начали собираться слезы, но он взял себя в руки и не скрывая радости произнес: — Я ваш сосед напротив, стены тут тончайшие, а я уже минут пять слушаю, как вы шумите, и я так соскучился по этому, что боюсь больше не смогу без этого жить, — вторя Юнги, Пак скрестил руки на груди, смахивая слезы с щек, замечая копошения в коридоре, — так что, в этот раз, позвольте мне остаться с вами навсегда? И если судьба все же подарит нам второй шанс — то я никогда больше вас не отпущу. Я всегда буду рядом с тобой.