apartment 504

— Чонгуки? — Чимин чуть удивляется сильным объятиям со спины, — ты чего? Почему не играешь с другими детьми? — Не хочу, — чуть ли не плача шепчет Чонгук, — хочу с тобой. — Со мной? — и младший трется щекой в согласии, — хорошо, — он резко поворачивается, смотря прямо в оленьи глаза брата, — тогда я всегда буду с тобой! — Обещаешь? — Чон чуть выпячивает пальчик, Чимин понимает и тут же скрепляет их обещание. — Обещаю.

15 лет спустя.

Будильник прознает тишину противным звонком, Чимин тут же тянется к нему, чуть ли не кидая в стену, лишь бы тот замолчал. Он смотрит на экран телефона — «7:15», и лишь потом замечает слезы, что текут непрекращающимся потоком. Мин даже не старается их стереть, лишь спускается босыми ногами на холодный пол и упирается взглядом вперед. — Опять этот сон, — шепчет Пак в пустоту, невидяще смотря вперед. Тяжелый вздох разноситься по всей комнате, парень медленно тянется к блокаторам, что стоят на тумбочке вместе в водой. «Скоро течка, значит нужно больше» — думает Чимин и, вместо привычных двух таблеток, выпивает пять. Резко встав, парень чувствует тошноту, но скидывает все на банальную усталость, и идет одеваться. Надев последний элемент одежды Чимин направился к выходу, по пути смотря в зеркало, мысленно подчеркивая, что его лицо чуть опухло: «Нужно будет зайти в ванную..». Как только дверь открывается, он встречается взглядом с Чанелем. Сегодня его очередь всех будить и развозить по учебным заведениям. — Чимин.., — Пак смотрит пронзительно, взглядом спрашивая все ли хорошо. — Все нормально, — быстро тараторит блондин, натягивая улыбку, больше похожую на оскал. Чан сначала молчит пару секунд, а потом сгребает парнишу в крепкие объятия, получая такие же в ответ. — Иди вниз, сейчас завтракать будем, как всех разбужу, — и, на слабый кивок Чимина, отпускает его, направляясь к другим комнатам. Мин благодарен Чанелю, правда. Еще с того самого момента, когда он впервые постучал в их дверь и представился другом его папы, чтобы успокоить расстроившегося мальчика. Альфа все делает для своей семьи: после того, как они вновь встретились в Сеуле, он продал квартиру и перевез всех в новый двухэтажный дом, через пару лет взяв Джина в законные мужья. Он всегда хорошо ладил со всей четой Ким, старался относиться ко всем с пониманием, прислушивался и всегда помогал советом. Так и с ним. Чанель, хоть и не говорит, но прекрасно понимает, что происходит между Чимином и Чонгуком. Еще тогда, в далеком детстве, сам Пак неосторожно бросил фразу: «Такое бывает один раз и на всю жизнь..», поняв все самым первым, но сумевшим сохранить это в тайне, пока парни сами все не поймут и не решат рассказать. Именно он был тем, кто помог Чимину, когда в день свадьбы Чанеля и Джина у Мина резко началась течка. С того дня Пак мало что помнит, но точно знает что, это Чанель запер его в комнате, не отдавая ключ никому, притащив подавители, более менее объяснив ситуацию Джину, а после охранял до тех пор, пока Чимину не стало легче. — А где Чонгук?! — кричит со второго этажа злой Чанель. — Где-где, у Тэ, — сонно отвечает Джун, спускаясь к Чимину на кухню и присаживаясь за стол. Да, после того дня, когда в 14 лет Чимин впервые узнал, что такое течка, и что значит истинный и истинность, Чонгук стал очень холоден с ним. Всячески избегал, нехотя отвечал на вопросы, никогда не смотрел в глаза, рычал от раздражения и при малейшем касании был готов переселиться хоть на луну, лишь бы Чимин его не трогал. За то он сблизился с Тэхеном. Не было ни дня, что бы молодой альфа не засиживался в комнате беты, или не проводил с ним время. Он смотрел на Тэ так, как в детстве смотрел на Чимина, в эти моменты в груди блондина отдавалась глухая боль, а маленькая сущность внутри тихо скулила, зализывая раны. Тогда Чимин и решил, что ни за что не позволит узнать Чонгуку, что они истинные. Уж лучше он будет каждый раз бегать в туалет, выворачивать живот наружу, или лежать на кровати стоня от боли в животе, чем позволит уловить Чону аромат исходящий от него. Аромат, который даст альфе все понять, а омеге увидеть выражение отвращения на любимом лице. Чимин уверен - так все и будет. — И вот тогда… — задумавшись Чимин пропустил больше половины монолога Хосока, что рассказывал о вчерашнем дне. Взгляд Чимина метался от тарелки с хлопьями к Чонгуку и наоборот. — Чонгук ведь первый в рейтинге, да? — все резко перевели взгляд на Чона, — лучший спортсмен школы. — Не самый.. — безучастно шепчет Чонгук. — Чимин, а ты не знал? — неожиданно спросил Хосок, видя удивленное и потерянное выражение лица брата. — Нет, не знал, — отрезает Пак и, закинув тарелку в раковину, быстро собирается, уходя в прихожую. — Чимин, постой, — там его догоняет Чанель, — я вас отвезу, под- — У меня репетиция по танцам до занятий, — он быстро зашнуровывает кроссовки и поворачивается к Чанелю, — я не успею если буду всех ждать, — и снова выдавливает улыбку, надеясь что Чан все поймет. — Хорошо, — и он понимает. Чимин быстро выбегает из квартиры, пытаясь бежать как можно быстрее. Желая чтобы ветер унес слезы с собой.

***

— Так, ребятки, — кричит на весь зал Тэмин, капитан и тренер команды, — в это году мы участвуем в крупнейшем танцевальном конкурсе, — обводит взглядом группу, что уставилась на него в ожидании продолжения, — ставить мы будем танец на песню The Truth Untold, Пак Чимин будет лидирующим танцором, остальные посмотрите свои позиции в списке, завтра тренировка в семь, не опаздывайте. На этом все. И дождавшись, пока за Тэмином закроется дверь, все ринулись к спискам, крича, толкаясь и пытаясь разглядеть свое имя. Чимин же, чуть отойдя от шока, облокотился о ближайшую стену, глубоко выдыхая. «Вау..», единственное, что он смог выдать. — Тебе повезло, а я вот почти что в заднем ряду, — наигранно обиженно сказал Чонин, танцор из группы Чимина, одноклассник и по совместительству хороший друг. — Да ладно тебе, все с чего то начинают, — он похлопывает Яна по плечу, начиная собирать вещи. — Ой, иди ты! - начинает было Ян, но его прерывает Пак. — О, — взгляд Чимина застывает на двери ведущей в танцевальный зал, — это не Хенджин? Понаблюдав, как его друг скомкано прощается с ним и весь красный направляется к Хвану, Чимин двинулся домой, несясь чуть ли не со всех ног. Эта новость его удивила и осчастливила в одно мгновенье, ему не терпелось поделиться ею со всеми.

***

— Я дома! — крикнул Чимин, забегая домой и громко хлопая дверью. — Господи! — Джин подпрыгнул на месте, хватаясь хватаясь за сердце и глядя на сына чуть укоризненно, — зачем так кричать? — Именно, Чимин, — Чанель обнимает мужа, проводя носом по щеке, успокаивая, — что случилось? Хорошее что-то? — Кто решил, что нам больше не нужны двери в квартире? — остальные члены семьи спустились в гостиную на шум, все, кроме Чонгука, что заставляло сердце под завесой радости и счастья больно кольнуть. — Я.. — все замерли в ожидании, — я буду ведущим танцором в танце, что мы будем ставить для конкурса! Минута молчания, а после все с дикими криками кидаются на Чимина, осыпая его комплиментами и поздравлениями. Джин смотрит на гору тел, что образовалась посреди гостиной, медленно потирая виски. — Так, — грозно сказал он, и все тут же замерли в ожидании. — Да, дорогой? — пропищал Чанель. — А ну ка, — прикрыв глаза начал Джин, вдыхая побольше воздуха, чтобы крикнуть как можно громче, — разошлись! И все в один момент отпрыгнули от Чимина, давая шанс папе подойти к сыну. Все таки в этой семье старший омега был за главного, и никто не собирался это оспаривать и перчить. — Малыш, — он медленно обнял сына, поглаживая того по голове, — поздравляю, милый. — Спасибо, — Пак утыкается в родное родительское плечо, вдыхая аромат ромашек, перемешанный с черным чаем, успокаиваясь. — Что-ж! — Чанель обнимает Джина за плечи, повисая на нем, — давайте это отпразднуем! Едем в ресторан! — Любимый, тебе завтра на работу, — Джин мило дует губки, отпуская сына, что бы сложить руки на груди в протестующем знаке. — Не переживай, — Чан переместил руки на талию, крепче прижимая омегу к себе, и целуя в щеку, — дети! Собирайтесь! — Ура! — только и послышалось, под тяжелый вздох Джина, от разбегающихся негодников. — А, — омега отправив мужа собираться, не забыв дать ему подзатыльник, повернулся к Чимину, — сходи к Чонгуку, он, наверное, в наушниках, не слышал ничего. Скажи ему собираться. — Хорошо, — прошептал Чимин, опустив глаза. Он дождался пока папы поднимутся к себе, и направился туда, куда старался не ходить последние пять лет. Не потому что не хотел. Потому что ему все равно не ответят. Немного постояв перед дверью, Чимин все таки поднял руку и тихо постучал, в глубине души надеясь, что по ту сторону его не услышат. Но, к вселенскому сожалению Чимина, слышится шорох и дверь открывается. Перед Чимином предстает Чонгук, что смотрит хмуро, будто сквозь Чимина. Неприятно. — Мы едем в ресторан, — быстро произносит Пак, — собирайся. — Хорошо, — на этом разговор и заканчивается, являя напряженную тишину между ними. Чимин разворачивается на пятках, собираясь уходить. — Поздравляю, — слышится из-за спины. — Что? — глупо переспрашивает Чимин, не веря своим ушам. — Ты главный танцор, — Чонгук жует губу, — поздравляю, ты молодец. — Спасибо, — шепчет Чимин, уже после того, как Чон захлопывает дверь. Пак еще некоторое время стоит и истуканом смотрит на закрытую дверь, не веря в сказанное Чонгуком. Впервые за пять лет он услышал от Чона что-то, что не является сухим «Отстань.», «Не важно.», «Не твое дело.». Весь оставшийся вечер Чимин сидел ровно, боясь пошевелиться, потому что ощущал на себе взгляд Чонгука, который, вроде бы, активно разговаривал с Тэхеном, что то обсуждая. И только, когда Чанель перевернул стол, от эмоций стараясь быстрее встать, что бы произнести тост, Джин устало тер глаза, пытался не убить своего мужа, а Тэхен, Хосок, Юнги и Джун не переставая смеялись, Чимин почувствовал облегчение и смелость посмотреть в сторону брата, который, конечно же, больше не смотрел на него. А может это лишь воображение, прихоть Чимина, которую он сам выдумал. Всю ночь,после возвращения, Чимин не мог заснуть, раз за разом прокручивая слова Чонгука в голове. Вроде ничего важного Чон не сказал, но тем не менее Чимин хранил эти слова глубоко в сердце, как самое важное, что у него есть. На утро ощущение течки только усилилось, поэтому Чимин, плюнув на предупреждения, выпил пластинку таблеток, упорно стараясь не кривиться от отвращения. Не дождавшись пока проснется Джин, Мин собрался по быстрому, уходя. Сегодня были свободные уроки, поэтому омега предпочел скучным посиделкам в классе, занятия танцами. Весь день его мутило, но он, не обращая внимания на боль, продолжал танцевать, даже когда все собрались по домам. — Чимин, ты идешь? — Чонин положил ему руку на плечо. — Да, еще пару раз прогоню хореографию и иду, — запыхавшись через раз старался отвечать Пак. — Хорошо, — Ян стал снимать сумку с плеча, под удивленный взгляд Чимина, — что? Не каждый день выпадает шанс потанцевать с ведущим танцором, — слово «ведущим» он театрально выделил, кривя лицо. — Говнюк, — смеясь ответил Пак, включая музыку и вставая в исходную позицию. За час состояние омеги ухудшилось. От боли внизу живота и тошноты, до предобморочного состояния и боли по всему телу. Дошло до того, что Чимин, не удержавшись на весу, с грохотом упал на пол. — Черт! — закричал он, не зная за что хвататься: ноющую ступню, или живот, что казалось разрывало от боли. — Чимин! — Чонин тут же подбежал к другу и, пробежавшись по нему глазами, сразу же стал кому то звонить. Этим кем-то оказался Хенджин, который аккуратно подняв Пака на руки, отнес его к медсестре. Прогноз был не самый плохой — растяжение, 10-15 дней и Пак снова сможет танцевать. Такой прогноз его радовал, это лучше чем перелом, или что то еще. Попросив посторонних выйти, медсестра обратилась к лежащему на койке парню. — Ты пьешь блокаторы? - она смотрела чуть осуждающе. — Да. — Сколько? — Две, каждое утро, как в инструкции, — врет Чимин, закусывая губу. — Чимин, — она откладывает ручку в сторону и устало потирает глаза, — я не знаю какие блокаторы ты пьешь, но то количество, в котором ты их употребляешь, вредит твоему здоровью. Твой организм не справляется, если продолжишь, — она делает паузу, тщательно обдумывая свои слова, - если продолжишь, то ты, скорее всего, не сможешь родить в будущем. — Я понял, — шепотом произносит Чимин. Он знает об этом. Читал о побочных эффектах, — я поговорю с папой. — Хорошо, за тобой приедут? — Да. Закончив все процедуры и взяв с него слово, что он обязательно поговорит с семьей, его отправили домой. — Мы тебя проводим! — Чонин все не унимался, хотя Пак раз за разом и отвечал на его предложение отказом. — Не нужно, Нини, — он достал телефон, — либо папа, либо отец заберет меня, не стоит переживать, — и для спокойствия друга он показал экран телефона на котором горела СМС с просьбой приехать за ним, — у вас же сеанс в кино, да? Идите, и не бойся за меня, буду дома напишу. Еще с минуту посомневавшись Ян все таки соглашается с другом, взяв с того клятву звонить, или хотя бы писать ему каждые пол часа. И вот Пак уже как минут пять сидит один на лавке у танцевального зала, ожидая ответа от папы. Через минут десять телефон омеги зазвонил, являя иконку вызова Чанеля. — Алло, — Чимин изначально написал только Чанелю, ведь папу волновать ему хотелось меньше всего. — Чимин, ты как? Прости, я только увидел СМС, — Чанель явно куда то бежал, на ходу раздавая приказы. — Я хорошо, растянул связки, сможете меня забрать? — Прости, у меня не получится, работа, — слышится виновато с той стороны провода, — Джину плохо с самого утра, не думаю, что он встанет с кровати, остальные в университете и работе, — расстроено шепчет Чанель, — о! И почему то у Чимина от этого «о!» внутри все неприятно стянулось. — У Чонгука сегодня не было уроков! Сейчас я ему позвоню, он за тобой придет, подожди ег- — Не нужно, — прежде чем Чанель заканчивает, произносит Чимин, — я сам тогда дойду, будет совсем больно вызову такси. Спасибо. И тут же отключается, не дождавшись ответа. Дорога домой для Чимина, оказалась невыносимо сложной. Все нутро болело, низ живота стягивало в неприятном узле, тошнота подступала каждые пять минут, нога адски болела, но Чимин упорно продолжал идти. С Чонгуком встречаться не было никакого желания,да и вряд ли бы он пришел, а деньги, чтобы вызвать такси, в спешке утро Пак оставил дома. Так что оставалось, лишь стиснув зубы и подавляя стоны боли, идти своим ходом домой. Вдруг омега заплетается в ногах, падая на землю, раздирая брюки и тут же хватаясь за ступню. Слезы текут по щекам неконтролируемым потоком, злость и раздражение накрывают Чимина с головой, проходящие мимо люди лишь сожалеюще смотрят на омегу, не собираясь помогать. Чимин пытается подняться, стирая слезы с щек, опираясь на стену он медленно встает, понимая, что идти больше не может. Стоит ему постараться встать на обе ноги, как тут же все тело пронизывает адская боль, заставляя Чимина громко выкрикнуть. — Тебе помочь? — послышался грубоватый голос, перед Чимином стоит парень, озадаченно и высокомерно смотрящий на него. Альфа. — Нет, спасибо, — упорствует Чимин, пускай он и предлагает помочь, по альфе видно, что приняв ее Пак явно пожалеет. — Да не выеб- — Ему не нужна помощь, — Чимин вздрогнул, услышав такой знакомый голос рядом. — А ты еще кто? — А тебе какая разница, — Чон подошел к Чимину, позволяя облокотиться на себя, аккуратно обнимая за талию и чуть рыча на незнакомого альфу, — он со мной, так что свали. Незнакомец лишь фыркнул, говоря: «Да больно он мне нужен.», удаляясь. Чонгук на все расспросы омеги ничего не отвечал, молча отбирая у того сумку, закидывая ее на плечо. — Еще раз спрашиваю, — Чимин отстраняется от Гука, чтобы тот видел все его вопиющее недовольство, — Чон- Но не успевает он договорить, как его осторожно подхватывают на руки, словно принцессу и несут в направлении дома. — Почему ты мне не позвонил? Почему мне звонит Чанель и говорит пулей собираться и бежать за тобой? — голос Чонгука звучал ровно, но Чимин явно слышал в нем нотки раздражения. — А смысл? Ты же со мной не говоришь, — и как бы Чимин не строил из себя недовольного, он счастлив, что Чонгук пришел за ним. Казалось, что даже боль, мучащая его в последнее время, прошла. — Я бы пришел. — Не верю. Чонгук резко останавливается, и чуть меняется положение Чимина так, чтобы лицо того, находилось прямо на против его. — Я бы пришел, Чимин. Если бы ты попросил — я бы пришел. Понял? Не зная что ответить, Чим лишь загнано дышал, опустив голову в смущении и чуть кивая в знак согласия. Чонгуку, видимо, этого хватило, поэтому он вернул брата в исходное положение, молча продолжая путь, а Чимин уткнувшись в шею Чонгука, пытался скрыть слабую улыбку, что появилась на губах. После этого случая между братьями будто что-то изменилось, а точнее кто-то — Чонгук. Он, будто, стал более внимателен к старшему. Уделял время, узнавал как самочувствие, помогал, пока Чимин лежал дома с лодыжкой. Это одновременно и радовало и загоняло в замешательство. Потому что да, Чонгук стал более внимательным, однако, иногда он все же возвращался в состояние под названием «я-тебя-не-знаю-не-лезь-ко-мне», позволяя лишь принимать заботу, но не давать ее. Чимин старался не обращать на это внимания, старался не обижаться, когда при малейшей попытке обнять или дотронуться до младшего, тот отпрыгивал, будто в него раскаленным углем ткнули. Ведь это Чонгук. Он старается. Значит и Чимин будет. С каждым днем течка все больше давала о себе знать, заставляя парня пить блокаторы пачками, в надежде не спугнуть истинного. Ведь Чон только снова стал открываться ему, и он не хочет потерять это из-за долбланной истинности. Но, к сожалению, вселенная плевать хотела на желания Чимина, поэтому чем больше блокаторов он пил, тем хуже ему становилось. На задворках сознания крутились слова медсестры, но Чимин всячески их отгонял, уверяя себя, что он поступает правильно. Это ради Чонгука. Поэтому он будет терпеть. Иногда Чонгук заставал его обнимающего туалет, или умирающего на кровати от жуткой боли в животе, но Чимин тогда быстро отшучивался, мол съел что-то не то, или волнение перед выступлением так действует. Чонгук ничего не отвечал. Чимин продолжал молчать. Потому что они все еще недостаточно близки. — Чимин-а, — слышит Чимин голос сбоку, но не отрывает взгляда от экрана, продолжая играть в Overwatch, в последе время ему лучше, и, как он думает, это из-за присутствия Чонгука, — Чимин.. — Что такое? — Мин, поняв, что разговор будешь серьезный, выключил игру и откинул джойстик. — Послушай, — Гуки теребит подол своей футболки, — ты вчера всю ночь скулил от боли, — Чимин лишь коротко кивнул, комната Чонгука рядом с его, стены между ними тонкие, нет смысла отрицать, — что с тобой? Это явно не от волнения! — переживает, только вот, все так и не подходит ближе двух вытянутых рук, сидя как можно дальше и не смотря на Чимина. — Ничего такого, — отвечает коротко парень, в надежде, что Чонгук отстанет. — Не вр- — Мальчики! — Джин забегает в комнату, радостно размахивая руками, смотря на сыновей, что напряженно уставились друг на друга. — Что такое, пап? — первым отмирает Чонгук. — У меня тут два билета на концерт Тейлор Свифт! — Чимин удивленно смотрит на брата, слыша его измученный стон. — Пап.. — он чуть краснеет, — кто вообще на такое пойдет? — Как же? — Джин притворно открывает рот, делая шокированное лицо, — а у кого все стены были обклеены плакатами с ней? У кого есть вся коллекция ее дисков? Кто.. — Мы поняли! — Чонгук теперь не просто покраснел, он сидел красный как рак, что-то бормоча себе под нос о том, что не ожидал такого предательства со стороны семьи. Чимин вспоминает, и правда, так и было. — Так вот, — он тихонько присаживается на край кровати, — сходите. — Что? — в унисон произносят парни. — Ну, я не пойду, мне не интересно, Чанель работает, остальные не могут, не пропадать же билетам! — он смотрит на совсем не удовлетворенных ответом сыновей, — или вы хотите меня расстроить? Я так старался их достать… — Сходим! — тут же отвечает Чимин. Пускай Джин и любит в некоторые моменты излишне драматизировать, это правда могло его расстроить. А ни он, ни кто либо в этой семье этого не хотел. — Угу, — согласился Чонгук. — Отлично! Концерт завтра! Вот, — он передал билеты, — все написано тут, повеселитесь! И, поцеловав каждого сына в макушку, скрылся за дверью. — Что ж... — До завтра, — вскочил Чон, прежде чем Чимин смог продолжить и скрылся за дверью, громко хлопнув ей, оставив Чимина наедине со своими мыслями и чувствами.

***

— Милый, — шепчет Чанель, обняв и зарывшись в волосы супруга. — Ммм... — сонно мычит Джин, — что такое? — Ты уверен? — В чем? — В том, что им стоит идти вдвоем? — Пак медленно садиться на кровати, внимательно смотря на мужа. — Да, почему нет? — Джин тяжело вздохнул, глядя на мужа, что сейчас выглядел крайне серьезным и обеспокоенным, — Чанель, Чонгук пять лет избегал Чимина. Давай не будем делать вид, что не было такого, что Чонгук специально ждал пока Чимин уйдет, чтобы с ним не пересекаться, что нам не приходилось ругаться с ним, чтобы поехать куда то всем вместе, просто потому что Чимин тоже едет, что стоило упомянуть Чимина в разговоре, как он либо уходил к себе, либо отчаянно умолял Тэхена побыть с ним, — он внимательно смотрит на мужа и после его кивка продолжает, — именно поэтому. Все только начало возвращаться в норму, поэтому, пока Чонгук снова не стал залезать в свою скорлупу, нужно сделать все все возможное чтобы они.. — он сделал паузу, закусывая губу, — чтобы они были вместе. Понимаешь? — Джин, ты- — Я их папа, конечно я все понимаю, не глупи, — он укладывается обратно в кровать, выключая свет и протягивая руки, — так что не переживай. — Хорошо, — ухмыляется Чанель, опускаясь и целуя мужа, после укладываясь рядом, крепко прижимая к себе, обнимая. — Все будет хорошо, дорогой. — Я надеюсь.

***

Утро прошло в спешке, Чонгук и Чимин,что должны были встать и подготовиться к трем часам — проспали, дома никого не было, поэтому никто их не разбудил. В спешке собираясь и матеря все на свете, Чимин чуть прихрамывал, плюнув на эластичный пластырь, но не забыв выпить блокаторы. Сегодня концерт. Нужно больше. В комнату постучались и Чимин вздрогнул. Выпив таблетки он крикнул: «Войди!» и на пороге появился Чонгук, спрашивающий о готовности старшего. — Что? — Чимин вопросительно поднял бровь, смотря на нахмуренного Чона. — Садись. — Что? — На кровать, — Чонгук чуть толкнул брата, — живо. И Чимину ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он присел на край в ожидании дальнейших действий от брата, и удивился, когда тот достал пластырь и стал обматывать ногу Пака. — Мы опоздаем! — Это не важно, — через несколько минут, когда Чон заканчивает и довольный своей работой отстраняется, указывая на ногу, — вот это важно. Чимин краснеет и еле слышно благодарит, а после чуть пищит, когда Чонгук поднимает его на руки. — Что ты делаешь?! — возмущается парень, обхватывая шею альфы. — Такси приехало, — спокойной отвечает парень, — давай ты пока еще не будешь напрягать ногу. Я понесу. Чимин на это лишь фыркает и крепче приживается к груди, наслаждаясь теплом и ароматом исходящим от него. Его ароматом. Он даже не помнит, как они добрались до стадиона, убаюканный в руках Чонгука. Расплатившись за такси и зайдя в стадион, полностью заполненный людьми, Чимин было не потерялся из-за потока людей, что чуть его не унесли. Если бы его не спас Чон, что вовремя схватил того под локоть и прижал к себе. — Идем, — он крепко сжимает ладонь Чимина в своей и ведет за собой. «А раньше все было по другому..» — вспоминает Чимин детство. Тогда именно Чонгук всегда терялся и плакал, пока Чимин не приходил и не брал его за руку, даря спокойствие и тепло. Сейчас Чонгук вырос, стал более зрелым. Теперь ему Чимин не нужен, теперь он нужен Чимину. Хотя, кажется, так было всегда. — Вот тут наши места, садись, — Чимин только сейчас заметил, что Чонгук уже сидит и смотрит на Чимина в ожидании. — Д-да… — он присаживается и шоу тут же начинается. И не важно сколько проходит времени с начала концерта. Все о чем Чимин может думать — это о руке Чонгука, что крепко сжимает его. — А сейчас, я исполню для вас Wildest Dreams, — оповещает певица и зал, включая Чонгука, взрывается.

He said let's get out of this town Drive out of the city Away from the crowds I thought heaven can't help me now Nothing lasts forever But this is gonna take me down

Чонгук не может оторвать взляда от сцены, а Чимин от него. Почему то именно сейчас, с веселящимся Чонгуком под боком и теплой ладони, что держит его, Чимин понимает, насколько все это его рушит.

Say you'll see me again even if it's just in your wildest dreams Wildest dreams

С того самого момента, когда Чонгук в первый раз проигнорировал его вопрос, когда он впервые отвел взгляд, не желая смотреть на Чимина, когда он впервые выбрал Тэхена вместо него.

I said no one has to know what we do His hands are in my hair, his clothes are in my room And his voice is a familiar sound

С того самого момента Чимин стал рушиться, скрывая пыль рассыпающегося сердца за улыбкой и танцами. Пять лет. Все что делал Чимин — это лгал. Чонгуку, Джину, всем..Заставляя врать Чанеля в ответ. Думая, что так он сможет сохранить все так, как было. Он вбил себе, что то, как ведет себя Чонгук — это нормально, так должно быть. Это то, что Чимин заслужил.

Nothing lasts forever But this is getting good now

Но не сейчас. Сейчас Чимин больше не хочет притворяться. Не хочет играть роль хорошего старшего брата, хорошего сына. Если так все продолжиться, то он просто перестанет функционировать. Поэтому он принимает единственное верное решение. Он хочет все закончить. Либо его жизнь продолжиться, как сказка, принц которой смог собрать сердце из пыли, вновь заставив его биться. Либо она остановиться прямо в этот момент. И Чимин просто смириться, засунув пыль в мешок и поставив на полку, забыв о нем навсегда.

Some day when you leave me I bet these memories hunt you around You see me in hindsight Tangled up with you all night Burning it down Some day when you leave me I bet these memories follow you around

— Чонгук, — делает последнюю попытку спастись Чимин. — Что? — отвечает не оглядываясь, отдавая все свое внимание девушке на сцене, и, как только Чимину хватает смелости продолжить, прерывает его, — прекрасная музыка, верно? — Д-да.. — В следующий раз я хочу прийти сюда со своей двушкой, или женой, — Чон мягко улыбается, представляя это, — а может дочерью, ну или сыном, — добавляет он чуть посмеиваясь.

Say you'll remember me Standing in a nice dress, staring at the sun set babe Red lips and rosy cheeks Say you'll see me again even if it's just pretend

Чонгук смеется, Чимин рушится внутри. Чонгук смотрит в будущее ясным взглядом, Чимин остается в прошлом, с пустотой вместо сердца. Чонгук не замечает, как Чимин отпускает его руку. Чонгук кричит во все горло, Чимин больше ничего не слышит. Тихо. Пусто. В ту ночь они возвращаются домой и расходятся по комнатам не проронив ни слова. Чонгук не спрашивает. А Чимину больше это не нужно.

***

Весь последующий месяц перед выступлением проходит словно во сне. Чимин практически все свое время проводит в танцевальной студии нагоняя и отрабатывая программу. На самом деле, это скорее слабая причина не находиться дома, потому что ее он нагнал еще в первую неделю после возвращения. Чимин просто не хочет встречаться с ним, не хочет лгать родителям, улыбаясь и говоря, что все хорошо… Чимин просто ничего не делает, как и Чонгук. Лишь иногда он открывает рот, видя состояние брата, но не говоря ничего, а иногда и вовсе отворачиваясь. В последнюю неделю дошло до того, что Чимин возвращался поздно ночью, отвечая на все расспросы отца и папы, что все дело в тренировках, не вдаваясь в подробности и как можно быстрее убегая в свою комнату. От блокаторов становиться лишь хуже, боль вернулась, а с ней и слабость, но Чимин упорно продолжает их пить, глотая чуть ли не пачками, раз за разом прокручивая слова Чонгука в голове. «Жена.». «Дочь». Тошно. Плевать на последствия, плевать, что он в последнее время находиться чуть ли не в предобморочном состоянии, плевать что он не расстается с туалетом, плевать что в глазах темнеет и голова не прекращает болеть. Теперь. Просто. Плевать. Чимин включает музыку и начинает оттачивать, кажется, в сотый раз движения. До идеала. До мыслей о чем угодно, только не о Чонгуке. Только вот, ничего кроме него его не волнует.

***

— Джин, сядь — пытается успокоить своего мужа Чанель, — он часто в последний месяц задерживался. — Да, но никогда на столько! Уже два часа ночи! Он никогда приходил позже 12! — бушевал омега, пробегаясь взглядом по мужу и детям, что сидели в гостиной, — чувствую, что что-то не так! Понимаешь! — Да, малыш, — обнимая, как можно крепче свою омегу, шепчет Чанель, — я все понимаю, любимый. — Он еще и телефон не берет,— Джин начинает дрожать, — я волнуюсь… — Так, — альфа уже не выдерживает, он быстро чмокает Джина в губы и поворачивается к детям, — Чонгук, Тэхен, вы едите со мной в танцевальную студию, - те кивают, — Хосок и Юнги, вы поищите рядом с домом и сходите к его другу, Чонину, позвоните Намджуну, пускай он поможет вам, а ты, — он указывает на Джина, — дома. И только омега собирается возразить, альфа прерывает его. — Он может вернуться, не бегать же нам всем, ища его, если он будет дома, — и ждет пока Джин кивнет в знак согласия, — отлично, пош- Не успевает он договорить, как раздается звонок с телефона Джина. Омега тут же кидается к нему, принимая вызов и чуть ли не крича в телефон: — Чимин!? Ты где? — все уставились на омегу, ожидая ответа. Сокджин в миг побледнел, — да, хорошо, да могу записать, — он рукой показывает что бы ему принесли ручку и блокнот, и сразу понявший это Хосок, выполняет все в одно мгновенье, — центральная сеульская больница, да..Спасибо. Чанель тут же подбегает и подхватывает омегу, что казалось сейчас упадет в обморок, усаживая его в кресло. — Что случилось? — он берет ладони мужа в свои и целует их. — Чимин…кровь, — руки начинают дрожать, а глаза заполняют слезы, — больница.., — он резко поднимается, спеша в прихожую, — нужно срочно ехать! Не спрашивая ничего, Чанель помогает мужу одеться и, давая ключи Тэхену, отправляет того разогреть машину. За час они добираются до больницы, шумно вбегая и пугая персонал. — Пак Чимин! Палата! — кричит Джин, стоит медсестре на ресепшене едва открыть рот. — Время посещений зако- — Плевать мне! Я его папа! — еще больше повышает голос омега, — где мой сын! Номер палаты! Все таки добившись номера палаты от бедной девушки, все бросились к Чимину, и только лишь Чонгук остался стоять на месте. Чанель обернулся чтобы позвать его, но увидев выражение лица, решил остановиться. — Чонгук, — альфа подошел почти в плотную, ероша волосы парня, — снова собираешься сбежать? Чон вздрогнул, он понял, что имеет в виду Чанель. Нет, больше он так не поступит. Активно замотав головой, словно болванчик, в отрицательном жесте, Чонгук поучаствовал поддержку от руки, что легла на его плечо. — Тогда идем. Чонгук тут же срывается с места и, кажется, на душе становиться легче. Он больше не сбежит.

***

Пока Чимин спал, а Чонгук, Хосок, Тэ, Юнги и подъехавший Намджун сидели с ним, Джин и Чанель всячески пытались узнать у врача что с их сыном. Оказалось, что у Чимина на тренировке началось кровотечение из-за блокаторов, что тот принимал, будто не в себе. Он потерял сознание, его нашел уборщик, что должен был убрать студию и сразу же вызвал скорую. — С ним все будет хорошо? — сдерживая дрожь в голосе и лишь сильнее кутаясь в объятия мужа, произнес омега. — Если перестанет принимать блокаторы и пройдет курс реабилитации, то все будет хорошо. Сейчас его жизни ничего не угрожает, - на этих словах доктор чуть затих, сожалеющие смотря на родителей, — но, к сожалению, он вряд ли сможет иметь детей. Мне жаль, — на этих словах доктор удалился, оставив плачущего омега на альфу, что выглядел не лучше. — Поедем домой, милый, — шепчет альфа, обнимая омегу из-за спины, не давая вырваться из крепкого кольца рук. — Нет! — кричит слишком громко омега, осекаясь и продолжая чуть тише, — я никуда не поеду! — Джин, тебе нужно отдохнуть и успокоиться, — Пак обвел взглядом комнату, видя лишь удрученные лица, выражающие лишь боль и усталость,— как и всем нам, так будет лучше. Чимини в порядке, теперь ему ничего не угрожает, завтра мы приедем и ты поговоришь с ним, когда успокоишься, а Чимин проснется. Сейчас ты ничего не можешь сделать. Обдумав слова мужа, Джин решил согласиться. Так и правда будет лучше. — Я останусь, — твердо сказал Чонгук, смотря прямо Чанелю в глаза. Он поймет. И прежде чем Джин успевает сказать хоть что-то, Чанель хмыкает и дает согласие. — Хорошо, — он подталкивает мужа к выхожу, ожидая пока все выйдут из палаты, напоследок поворачиваясь к Чонгуку. — Позаботься о нем. — Теперь всегда. И улыбнувшись так, как умеет только он — по доброму, без осуждений, говоря «я в тебя верю», Чанель скрывается за дверью. Оставшись наедине с Чимином и придвинув кресло к его койке, Чонгук впервые за долгое время смог рассмотреть его, то, как он изменился. Каждое несовершенство, каждую морщинку, крашенные волосы, что давно отросли, синяки под глазами, что появились из-за слишком усердной работы. Чимин не совершенный, но такой прекрасный. Чон переводит взгляд на ладони, что скрыты под одеялом, и, тихо просунув свои под него, берет маленькие ладошки Пака в свои, чуть сжимая их. — Больше не убегу, — шепчет Чонгук, прежде чем провалиться в сон. Чьи то нежные руки гладят его по волосам, заставляя раскрыть сонные глаза, потирая их кулачком. Чонгук еще с минуту пытается понять что происходит, пока не видит перед собой Чимина. — Что ты здесь делаешь? — хрипло спрашивает омега. — Я… — Чонгук теряется в чуть хриплом после сна голосе Чимина, растрепанным волосам, что торчат в разные стороны, опухшем после сна лице, — почему? И пускай нет четкого вопроса, Чимин все прекрасно понимает. Хрипло смеясь он откидывается на подушку, устало смотря на их скрепленные ладони. Надоело. Пора все заканчивать. — Мы истинные, — выдает Чимин и смотрит прямо в лицо Чонгука, следя за тем, как меняются его эмоции. Но все просто, лицо Чонгука не выражает ничего. — Я знаю, — а вот Чимин явно удивлен, — я понял еще в тот день, на свадьбе родителей. Твой аромат корицы идеально сочетается с моим кофейным. — Ты.. — Чимин смеется, истерически, он пытался скрыть то, что лежало на поверхности. — Прости, — искренне просит прощения Чонгук и сжимает ладонь Чимина крепче. — Почему? — Потому что мы братья, — выходит так отчаянно, что все внутри Чимина переворачивается, — я не хотел рушить все, не хотел терять. Ни тебя, ни кого либо. Я так испугался в тот день, я не знал что делать. Поэтому нашел единственный верный выход, как мне казалось — отдалиться от тебя, всеми способами, пока все не вернется в норму. Я не знал, что ты будешь так мучить себя, я не знал, что это так скажется на тебе. Боже, прости меня. Пойми, Чимин, я.. — Я понимаю, — и правда, Чимин понимает. — В тот день, на концерте, — Чонгук переводит взгляд на их скрепленные в замок пальцы, — я говорил о тебе, я хочу вновь посетить концерт с тобой.Ни с кем другим. Только ты. — Чонгук...— прикрывая свободной ладошкой глаза, срывающимся голосом шепчет Мин, — я не могу... — Я знаю, врач все рассказал, — Чонгук давит комок, что образовался в горле, — почему, Минни? — Потому что я боялся, что ты возненавидишь меня, так боялся увидеть презрение в твоих глазах, — уже рыдая на взрыв чуть ли не кричит омега, — я так боялся, я так хотел сохранить все, но теперь......я не полноценный.. — Прости, прости, прости, прости, малыш, — Чонгук тут же срывается и крепко обнимает омегу, — не говори так, для меня ты самый лучший, самый любимый. И все это не важно, всегда можно усыновить или удочерить, а можно и то и другое. У нас будет семья, самая лучшая. — Чонгук.. — Чим, превозмогая боль придвигается ближе к Чонгуку. — Я больше не убегу, — Чон кладет ладонь на щеку Чимина, нежно поглаживая ее, — я больше тебя не отпущу. — Даже если все будут против? Родители? Братья? — Плевать. Ни за что. Я и ты. Ты и я. Больше ничего не важно, если ты, конечно, хочешь, — он теряется в улыбке Чимина и слезах, что текут по его щекам. — Хочу, — а Чимин просто, в последний раз достает с полки мешочек с пылью, что, кажется, снова превращается в бьющееся сердце и отдает его Чонгуку. Навсегда, без возврата, — хочу. — Хорошо, — Чонгук чуть наклоняется вперед, прижимаясь своими сухими губами, к нежным и влажным Чимина, продолжая одной ладонью крепко прижимать к себе омегу, а другой потирать большим пальцем щеку, —я всегда буду с тобой. — Обещаешь? — отстраняясь от губ Чонгука и упираясь своим лбом о его, он вытягивает мизинец. Как в детстве. Глупо. Пускай. Но это обещание для Чимина, гарантия их любви. А Чонгук и не против, он с радостью соединяет их мизинцы, шепча перед тем, как снова поцеловать возлюбленного: — Обещаю.