Шаг во тьму. Во тьму ли?
25 октября 2019 г., 00:11
Понедельник — день тяжёлый. После отлично проведенных выходных, отдыха, наполненного простыми радостями: лежанием под пушистым пледом с интересной книгой, посиделками за чашкой ароматного чая или прогулками с друзьями, а самое главное — блаженным ничегонеделанием — вдруг наступают самые настоящие тяжёлые трудовые будни. Столько переживаний и тревог: как бы не опоздать на совещание, угодить начальнику своим новым проектом или усовершенствованной чужой работой и, конечно, не навлечь на себя гнев вышестоящих. Все спешат по делам, снуют по улицам в деловых костюмах, решают рабочие проблемы. Прохожие кидают недоумённые взгляды на редких улыбающихся незнакомцев: понедельник же, какие улыбки? Одним словом, тяготы взрослой жизни.
Но маленькой девочке по имени Робин Холтон эти проблемы, к счастью, пока ещё не ведомы. Детство — это самая беззаботная пора в жизни любого человека, особенно, когда ещё и летние каникулы наступают. И это время года девочка всегда проводила в гостях у родной бабушки Аманды.
Хоть бабушка и была очень строгой и аристократичной, внучка любила её за душевную простоту, доброту и безграничное терпение. Терпение, пожалуй, было самым необходимым качеством: Робин частенько устраивала переполох в небольшом особняке и за его пределами. Делала она это, конечно, не со зла и, как все дети, любила говорить «оно само, честно», а бабушка не могла не поверить таким искренне сказанным словам.
Послышался звон дверного колокольчика, и миссис Аддерли, бросив шитье, поспешила встречать незваных гостей. Распахнув тяжёлую дубовую дверь, она увидела на пороге дома свою внучку, виновато глядящую в пол, и сердитую соседку. Та стояла, уперев руки в боки:
— Ну здравствуйте, дорогая миссис Аддерли, — со сталью в голосе произнесла женщина.
— Добрый день, — удивлённо протянула Аманда.
— Что я вам говорила о поведении вашей девочки? Вот, полюбуйтесь, — она вытащила вперёд мальчика, стоявшего у неё за спиной. — Посмотрите-ка! Он же весь в ссадинах! Это всё она виновата! Мой Джоззи сидел на ветке яблони, а она его скинула! Представляете? А если бы он себе шею свернул? Как же вы её воспитываете? Накажите её как следует!
— Хм… Непременно, мисс Холливэй, её ждёт суровое наказание за этот проступок. Робин, а ну живо извинись перед мальчиком, — строго велела бабушка, сведя седые брови вместе. Девочка нехотя попросила у Джоззи прощения. В её голосе слышалось презрение и неприязнь. — А теперь марш домой.
Соседка ещё немного попричитала, поглаживая своего ненаглядного сыночка по кучерявой макушке, и наконец ушла.
— Ну и что на этот раз, моя ненаглядная? — спокойно пролепетала бабушка, закрывая дверь.
— Этот придурок сам виноват! — горячо начала было девочка, но осеклась, заметив недовольный взор бабушки. — Этот Джоззи, я хотела сказать. Он сказал, что я такая же чокнутая простофиля, как и вся моя семья. Я не хотела скидывать его с дерева, даже пальцем не тронула его. Оно само, ты же знаешь.
— Ты хотела защитить честь нашей семьи, понимаю, но не стоит принимать его слова близко к сердцу. Он всего лишь глупый мальчишка, и сам не понимает, о чем говорит. Ты же умнее его, правда? — девочка понимающе кивнула. — Пока ты не можешь контролировать свои силы, но ты можешь контролировать свои эмоции. Старайся в такие моменты думать о хорошем, читать стишок или считать до десяти. Мне в свое время это очень помогало.
— Хорошо, бабуль, я попробую, — улыбнулась Робин и лёгким движением заправила прядь русых пушистых волос за ухо, но та непослушно выпала обратно и закрыла собой часть миловидного детского личика.
Миссис Аддерли усадила внучку за массивный деревянный стол, богато отделанный резьбой. Всё в этой столовой говорило: семья никогда ни в чём не нуждалась, но и излишеств видно не было.
— Мммм, мой любимый абрикосовый пирог! Бабулечка, ты просто чудо! Я вроде бы провинилась, а ты всё равно не перестаёшь радовать меня, — девочка радостно пододвинула себе кусочек ароматной сладости. — Не хочу, чтобы лето кончалось, ведь мне придётся вернуться в Лондон. Хотя я уже очень соскучилась по родителям. Но всё же, с началом сентября начнется учеба… Так не хочется. Опять заниматься с этой противной Миссис Кокард, скорей бы уже в Хогвартс… — Робин мечтательно приложила руку с вилкой к щеке, и с неё тут же соскользнул кусок пирога и шмякнулся на стол. Бабушка лишь вздохнула, взмахнула волшебной палочкой, и кусочек исчез.
— Годик осталось потерпеть, он пролетит, ты и не заметишь. Кстати, о Лондоне. Мама прислала письмо, — конверт очутился рядом с девочкой. — Она пишет, что в Лондоне затишье. Мракоборцы наконец-таки напали на след того тёмного мага, что убил нескольких работников Министерства магии. Так что она заберёт тебя на недельку в Лондон. Погуляете, сходите в магический зоопарк, он ведь ненадолго прибыл из Южной Америки, таких зверей ты ещё не видела, — с восторгом промолвила миссис Аддерли. — К тому же у твоего папы день рождения!
— Точно! Как я могла забыть?.. Я ещё успею нарисовать ему подарок, если начну прямо сегодня.
***
Робин сидела за небольшим мольбертом на улице. Уже давно стемнело, и на небе сияли яркие звёзды. Холст освещал небольшой фонарь с парящей в нём свечой. Луна, звёзды, небо, переливающееся глубокими цветами: тут оно ярко-синее, а вон там — отливает фиолетовым, а над самой головой оно чёрное-пречёрное. Девочка знала, как папа любит смотреть в бездонное ночное небо, в эти переливы необычных оттенков. Она старалась изобразить каждую звёздочку, кропотливо выводя созвездия и Млечный путь. Краски ложились точно так, как она того хотела. Её не подводили ни глаза, ни руки. Вот поля и кипарисы в голубом сиянии небесных тел, а вот и домики с очагами, тепло горящими в окнах. Робин теряла счёт времени, когда рисовала. И делала она это с огромной любовью, не боясь экспериментировать с яркой сочностью и буйством красок. Смотрела она на свою работу, и сама удивлялась, как это у неё так получается. Картина была словно живая, несмотря на ещё детскую неровность линий, как будто стоишь у окна и любуешься на прекрасный ночной пейзаж. Да, такой подарок непременно должен понравиться папе. Утро было светлым и радостным: сегодня девочка наконец-то, спустя два месяца, увидит маму с папой. Грядущая неделя обещает быть яркой и запоминающейся: зоопарк, папин день рождения, а возможно даже и волшебная картинная галерея. Стоя на небольшой табуретке, Робин смотрела на своё отражение в зеркале. Капли воды играли на её пухлых розовых щёчках, чайного цвета слегка узкие, как у матери, которая была на половину китаянка, глаза казались от влаги ещё ярче, а спутанные русые волосы спадали до талии. Ей хотелось бесконечно вглядываться в своё лицо, запомнить каждую его чёрточку — странное чувство овладевало её разумом, сердце вдруг забилось чаще. Девочка тряхнула головой, стараясь прогнать это непонятное ощущение, и поспешила переодеваться: мама обещала забрать её в девять часов утра. И мама не опоздала, а вот Робин ещё суетилась по дому в одной пижаме, когда в камине просверкали зелёные языки пламени. Пока мама, невысокая и миниатюрная молодая женщина с тёмными прямыми волосами, наслаждалась свежесваренным кофе, бабушке пришлось долго распутывать густые непослушные волосы девочки, но даже после причёсывания они весело торчали в разные стороны упругими кудряшками. Робин наконец-то была готова, на ней красовалось лёгкое жёлтое платьице, белые чулочки и аккуратные туфельки, а русую копну волос украшал небесного цвета бант. Она сияла, словно лучик весеннего солнышка, а миссис Холтон ничуть от неё не отставала. Мама и дочь попрощались с бабушкой, горячо её расцеловали в обе щеки, взяли большой квадратный свёрток с подарком имениннику и, шагнув в камин, исчезли в пылающем изумрудном огне. Они прибыли в Министерство магии, огромное здание с высокими сводами и мраморными стенами. Весь Атриум был полон народа, министерские служащие сновали туда сюда, спешили по своим важным делам. Тут и там развивались чёрные мантии словно крылья у воронов. Миссис Холтон и Робин подошли к большому фонтану Магического Братства с золотыми скульптурами Мага, Волшебницы, Гоблина, Кентавра и Домашнего Эльфа, здесь они должны были дожидаться отца семейства. Никандр Хортон работал в Отделе тайн и был там не последней персоной, но это, конечно же, тайна. Сейчас у него шло важное собрание, окончания которого и дожидались его жена и дочь. Чтобы немного скрасить ожидание, Робин попросила у мамы монетку и бросила её в фонтан. Здесь было принято так делать, ведь эти пожертвования отдавались больнице Святого Мунго. Одни люди кидали монетки, чтобы выглядеть благородными и бескорыстными, а другие — от чистого сердца, желая помочь больнице и всем, кто в неё поступает на лечение. Кроме этого они весело обсуждали события последних двух месяцев лета: как Робин случайно бедокурила, скидывала мальчишек с деревьев и пугала соседских бабушек, как папа трудился в Отделе тайн порой днями и ночами, как мама в одиночку задержала преступника-тёмного мага, и как они с отцом парой отдыхали целую неделю во Франции. Разговор выдался до того интересным, что они совсем позабыли о времени. Потом к Эмили подошла какая-то женщина лет сорока, и они вместе отошли в сторонку, оставив Робин одну разглядывать позолоченные скульптуры. Женщина что-то оживлённо рассказывала миссис Холтон, при этом лицо её было печальным и тревожным. В ответ Эмили лишь угрюмо качала головой, как будто не желала верить в услышанное. Она что-то быстро ответила собеседнице и вернулась к дочери. Он попыталась скрыть беспокойство, чтобы Робин ничего неладного не заподозрила. — Хааа! Вдруг из толпы магов выскочил мистер Холтон, высокий широкоплечий мужчина с недлинными русыми волосами. Он широко раскинул руки в стороны, держа портфель в одной из них. Его сияющая улыбка не могла никого оставить равнодушным. Эмили и Робин сначала слегка вздрогнули от неожиданности, а потом с радостными вскриками принялись обнимать любимого отца и мужа. — Мои прекрасные девчонки! Заждались совсем! — Папочка, я так скучала по тебе! — Робин повисла у отца на шее, тот подхватил её в крепкие объятия и начал кружиться. — Ой, меня сейчас укачает! — кричала она, весело смеясь. Прохожие волшебники косо поглядывали на происходящее у фонтана. Они наверняка сочли такое поведение неподобающим для сотрудника Отдела тайн, тем более некоторые знали о его главенствующей роли в этом отделе Министерства. Но самому Никандру всегда было не важно, что о нём думают окружающие: он был хорошим семьянином, профессионалом своего дела и просто отличным человеком, готовым помогать всем и каждому, эдакий альтруист. Ну разве всё это может перекрыть иногда неуместно весёлое и громкое поведение, вездесущее чувство юмора и шутки, отпускаемые в сторону вышестоящих по должности персон? Он это знал, и никогда не стеснялся быть собой. А Эмили очень ценила искренность и простоту в своём муже, и иногда даже поддавалась его, по мнению окружающих, безумному настроению. Никто не смел упрекнуть её в этом толи из-за уважения к ней, толи из-за страха пред её силой и непоколебимостью рьяного и безупречного мракоборца. Никандр нежно поцеловал жену, после чего та принялась горячо поздравлять любимого мужа с днём рождения. От её обычной серьезности не осталось и следа, она вдруг стала похожа на влюблённую школьницу, впервые объясняющуюся мальчику в любви. Её щёки окрасил алый румянец, такой заметный на бледной коже, а в миндалевидных тёмных глазах сверкали огоньки. Затем его начала поздравлять Робин, простыми словами, но очень искренне. Она вручила ему квадратный предмет, обёрнутый в слегка пожелтевший пергамент, и скромно стала теребить в ожидании подол платьица. Мистер Холтон аккуратно развернул подарок и ахнул. На холсте с рамой красовался невероятный ночной пейзаж, казалось, что звёзды и в самом деле сверкают как на яву. В благодарность он расцеловал дочь и крепко обнял, активно восторгаясь и восклицая о её несравненном таланте, который действительно был достоин большого внимания, учитывая её юный возраст. И Эмили не оставила мужа без подарка: — Дорогая, спасибо! Великий Мерлин! Это же так дорого, ты с ума сошла, — громко изумлялся он. В его руках были великолепные карманные механические часы ручной работы. — Ну что ты, Ник! Мне для тебя ничего не жалко. Я так долго думала, что купить… Но, зная твою любовь к механическим аппаратам и всяким безделушкам с шестерёнками и пружинками, я решила подарить именно их. Это не простые часы, им уже почти сотня лет, за это время их не приходилось заводить ни разу, представляете! Они принадлежали ещё моему прадеду. Он заколдовал их: при приближении опасности стрелки начинают быстро вращаться, а механизм — издавать предупреждающее щёлканье. У тебя непростая работа — мне будет спокойнее, если часы будут принадлежать тебе. — Ооо, девочки мои… — растроганно произнёс мужчина, — это лучшие подарки! Я очень ценю ваше внимание и заботу. Ну что бы я без вас делал, любимые мои? — Как и мы… умер бы от тоски, — задорно пролепетала Эмили. Она заправила тёмную прядь прямых волос за ухо и протянула мужу ещё один подарок, конверт. — Держи, ты это заслужил. Я уже отпросилась за нас обоих на эту неделю. Ник развернул конверт и счастливо заулыбался: —Три билета на Чемпионат мира по квиддичу! Ты меня совсем балуешь! Эта неделя определённо будет лучшей! Робин, мы отправимся в Норвегию, это будет твоё первое путешествие за границу! — Урааа! Мы летим в Норвегию! Будем болеть за Англию, глядя на игру вживую! Юху! — кричала Робин, весело подпрыгивая на месте. — Холихедские гарпии обязательно победят. Нил сказал, что они самые сильные. — Так, пойдемте-ка в зоопарк, — вся семья, послушав миссис Холтон, направилась к выходу из Министерства. — Так ты всё-таки подружилась с Нилом? А ты говорила, что он жуткий вредина. — Да, он вредина и забияка, когда рядом другие мальчишки, но стоит им уйти — Нил становится неплохим человеком. — Мальчишки в таком возрасте часто себя ведут подобным образом. Ничего, со временем это проходит. Думаю, вы сдружитесь в Хогвартсе, особенно, если поступите на один факультет. — Было бы здорово. Легче, когда среди всей школы незнакомцев, ты знаешь хоть кого-то. Они всю дорогу болтали и смеялись: рассказов за это лето накопилось полно. А ещё Робин постоянно размышляла о том, как будет учиться в Хогвартсе уже через год, задавала кучу вопросов родителям, как они учились в волшебной школе. Зоопарк, полный магических существ, поразил всех троих. Таких необычных зверей они не видели ещё никогда, а возможно, больше и не увидят, ведь это такая редкость. Хотя, было ужасно жаль этих несчастных существ, живущих в неволе, да, у них было достаточно места и пищи, но ничто не заменит свободной жизни в привычной и комфортной среде обитания. Робин даже заплакала, глядя, как пухленькая птичка диринар пытается выбраться из надоевшего ей вольера: она пыталась телепортироваться за пределы клетки, но каждый раз ударялась о её стены из-за наложенного барьерного заклятия. Как же глупо так мучить животное, ради развлечения народа и получения прибыли. Девочка решила, что когда вырастет, обязательно будет с этим бороться. Зоопарк Робин покинула в смешанных чувствах: раньше её ужасно нравилось посещать подобные места, а сейчас всё это кажется ей неправильным. «Наверное, — подумала она, — я чуточку повзрослела». Но уже в ресторане «Лунная гавань» её настроение изменилось. Уютная спокойная обстановка и украшения в виде маленьких парящих в воздухе фонариков размером с монетку сделали своё дело. Робин позабыла все дурные мысли и окунулась в общение с родителями. Они заказали роскошный ужин в честь праздника, который оказался великолепен на вкус. — Солнышко, это же Мэри со своей мамой, — промолвил Никандр, указав на девочку в другом конце зала. — Не хочешь поздороваться? Она уже получила письмо из Хогвартса, думаю, ей есть, что тебе рассказать. Робин не смогла сдержать своё любопытство, так присущее и девочкам, и мальчикам в данном возрасте. Она выскочила из-за стола, и след её простыл. — Ник, — шепотом начала Эмили так, чтобы сидящие за соседними столиками волшебники ничего не услышали, — я так ошибалась… Ничто не утихло. Возобновились убийства маглов, наши мракоборцы не смогли никого задержать: видимо, убийства были тщательно продуманы. Утром ко мне подошла Миссис Прескли… — Эмили замялась на несколько секунд, вздохнула и продолжила: — В общем, Ник, мне жаль… Аарон погиб. — Что? Нет, не может быть… Я же ведь только вчера с ним разговаривал. — Никандр сложил руки у лица и закрыл глаза. Он задумался о том, как хрупка человеческая жизнь и насколько внезапна смерть. Сегодня ты жив, а завтра — нет. И ведь ты даже не узнаешь об этом. Как можно о чём-то знать, когда тебя нет? И ведь самое интересное: ты можешь исчезнуть в любую минуту, ибо понятия не имеешь, что будешь делать в сегодняшний вечер. — Сегодня рано утром он и был убит. Эта информация поступила в Министерство во время твоего совещания, поэтому ты и не знал. Я боюсь, это были те же маги, что раньше убивали маглов. Их жертв им стало недостаточно — теперь они принялись за волшебников. И на этом они не остановятся. Не известно, кто будет следующим. — Напротив. Картина проясняется: Аарон — маглорожденный, а сейчас времена, когда таких людей за магов не считают. Понимаешь? Возможно, мы столкнулись с формированием чистокровных чёрных колдунов. — Только этого нам не хватало. Все маглорожденные и полукровки под угрозой. Завтра же отправляемся в штаб, а Робин — к маме в деревню. Нам предстоит напряжённая работа — дома по меньшей мере месяц не увидим, ни отдыха, ни сна. Только опасность, риск, расследования. — В общем-то всё как обычно, — горько усмехнулся Ник и продолжил молча думать о погибшем школьном друге, работавшем в Секторе борьбы с неправомерным использованием магии. Именно он зафиксировал, что убийцы использовали непростительные заклятия. — Ник, расскажи лучше, как совещание прошло, пока Робин не вернулась, — Эмили бросила быстрый взгляд на дочь и убедилась: та пока не собирается возвращаться. — К нам доставили очень странное пророчество… Здесь не место для этого разговора. Лишь скажу, что оно очень серьезное. Всё утро мы пытались расшифровать его, но поняли только малую его часть, и она уже всех встревожила. Грядут смутные времена, Эми, — я боюсь за нашу семью и друзей, — Эмили впервые не знала, что ответить. На её лице открыто читалась тревога. — Эми, милая, всё будет хорошо. Анник останется у твоей мамы на весь год, не всё ли равно, где проводить домашнее обучение, а нам придётся попотеть так… Миссис Холтон шикнула на мужа — тот мгновенно замолчал. Анник уже весело шагала к ним, сверкая радостной улыбкой. Поэтому её родителям пришлось надеть счастливые маски. Девочка принялась пересказывать рассказ Мэри, активно жестикулируя руками. Она так хотела оказаться на месте этой знакомой девочки, столько времени она мечтала отправиться в Хогвартс, что теперь эмоции переполняли её. Вскоре никакие маски не понадобились Холтонам: Анник заразила их своей жизнерадостностью, и они забыли о всём плохом. В ресторане царила тёплая атмосфера, за окном начало темнеть — повсюду загорелись свечи. Эмоции людей тоже сменились: на смену шуму, смеху и вскрикам пришли покой и тихое счастье. Вечер обещал закончиться столь же прекрасно, как и начался. Но обещание он не сдержал. Внимание Холтонов привлекли странные звуки: стрекотание, звучащее где-то совсем рядом. — Нииик, э-это у тебя, — медленно проговорила Эмили, указывая на карман мужа. — Да нет, откуда? — он вынул из кармана брюк бронзовые часы. Они жужжали, издавали механическое трещание, как будто уйма металлических деталек быстро бились друг о дружку. Раскрыв часы, он с ужасом увидел: три стрелки с сумасшедшей скоростью крутились в разные стороны, и повторил: — Нееет, только не это… только не сейчас. — Уходим, — велела Эмили и встала из-за стола, доставая волшебную палочку. Никандр выложил на стол несколько золотых галеонов в счёт оплаты ужина, и вся семья дружно направилась к выходу из заведения. Но тут входная дверь открылась, и в ресторан зашли трое людей. На лица были натянуты капюшоны длинных чёрных мантий так, что их было не видно, но их движения и походка говорили о том, что они явились сюда совсем не с добрыми намерениями. Дальше всё происходило слишком быстро. Незнакомцы выхватили волшебные палочки и стали посылать одно за другим заклятия на Ника, а затем и на каждого, кто извлёк магическое оружие. Эмили велела дочери спрятаться под стол для её же безопасности, а Никандр отражал каждое заклинание противников. Затем в бой вступила его жена и ещё какой-то незнакомый им мужчина. Повсюду раздавался грохот, мелькали яркие вспышки света, в щепки разлетались столы и стулья. Эмили яростно вскрикивала каждое заклинание, рычала и ругалась, а Ник лишь стиснул зубы, сосредоточенно ведя бой. Робин сидела под столом, притянув коленки к подбородку. Она в панике зажмурила глаза, раскачивалась вперёд-назад и судорожно бормотала какую-то песенку. Но ничего не помогало, ей было по-прежнему невероятно страшно. Страшно за маму с папой, которые сейчас были в большой опасности. Девочка взяла себя в руки и осмелилась выглянуть наружу: мужчина, сражавшийся вместе с Ником лежал на полу, а её родители — прижаты к стене. Теперь атакующих было больше, сила — на их стороне. Заклятие попало Эмили в руку, она вскрикнула и выронила палочку, а Никандр закрыл её собой. Он понимал всю безысходность ситуации, но оставался сосредоточен и внимателен. Вдруг один из негодяев выбил оружие из руки мужчины и оглушил его. Ник мешком рухнул на пол и больше не двигался. Эмили бросилась к мужу, а здоровой рукой попыталась поднять палочку. — Ещё одно движение и он — труп, — жестоко проговорил человек, стоящий впереди двух других. Эмили замерла, из её глаз от безысходности потекли слёзы. — Нет! — раздался детский голос. — Папа! Робин бесстрашно бежала к отцу. Она даже про опасных чужаков позабыла, настолько она испугалась за родителей. Мужчины не оценили храброго порыва детского сердечка, и один из них безжалостно запустил в девочку заклятие. Робин села на пол, закрыв руками лицо, она кричала и звала маму на помощь. Чужаки схватили Ника и трансгрессировали прочь. В помещении повисла гробовая тишина, только слышались тихие всхлипы десятилетней девочки. Все посетители и персонал попрятались кто куда, и теперь осторожно выглядывали из-за своих укрытий. Эмили была в шоке и ужасе от произошедшего, она сначала смотрела невидящим взглядом, а потом её как будто обухом по голове ударило — она вскочила на ноги и бросилась к дочери. — Милая, тише-тише, — обняла она девочку и пыталась успокоить. — Убери ручки, я только посмотрю. Робин отняла руки от лица. Мать так и обомлела. Она в ужасе закрыла рот рукой, пытаясь не зарыдать и не напугать и так охваченную страхом дочь. На Эмили незряче глядели два залитых кровью глаза. — Мам, я ничего не вижу, — всхлипывая прошептала девочка.
