Поезд в новую жизнь
16 декабря 2019 г., 23:04
Робин сидела на кровати и слушала стук летнего дождя по стеклу и шелест листвы, вдыхала запах цветущих за окном астр и аромат яблочного пирога, который пекла бабушка. Стена за спиной казалась ей особенно холодной, как никогда раньше. Она держала в ладони старые карманные часы, ощущая нежными пальчиками каждую трещину на стекле циферблата и гравировку на тыльной стороне.
Осязание, слух и обоняние — вот что ей теперь осталось. После той злополучной битвы в ресторане девочка перестала видеть: ужасные люди в черных одеждах наложили на неё проклятие, с последствиями которого не смогли справиться даже в больнице Святого Мунго. Понадобилось немало времени, чтобы привыкнуть к такому состоянию, а в себя она так и не смогла прийти до конца.
Она вновь провела пальцем по разбитому стёклышку. Эти часы передавались по наследству в её семье несколько поколения. Их смастерил китайский маг, который служил в тайном храме на горе Джомолунгма, по праву называвшейся «Матерью богов». Это был прапрапрадед Робин, один из самых могущественных волшебников того времени. Он вложил в механизм немало магических сил, способных предупредить об опасности, грозящей хозяину часов и его семье. Но прошло слишком много времени с тех пор — чары таяли, возможности артефакта слабели. Теперь он всё ещё мог предвидеть опасность, но предупреждал о ней слишком поздно.
— Ах, если бы они только сработали раньше… всё бы обернулось по-другому, — шептала девочка самой себе, но знала, что в дверях стоит мама и слушает её. Теперь она определяла людей по голосу, по звуку их шагов, по дыханию. Всё настолько изменилось с того дня, когда эти часы были разбиты, разбиты мечты и надежды, разбита жизнь.
— Да, милая, всё было бы иначе, — ласково проговорила Эмили.
Она села на кровать рядом с дочерью и обняла её. Робин почувствовала аромат её духов и запах свежих яблок.
— В Августе мы отправились бы на Чемпионат мира по квиддичу… Вместе, втроём провели бы эти дни, нам было бы так весело…
— Часы пытались предупредить нас, но их чары совсем иссякли. Я постоянно думаю, что было бы, если бы они прозвенели вовремя: мы бы успели уйти из ресторана, тем людям было бы уже не нагнать нас, папа был бы жив, а ты… Но чему быть, того не миновать. Никто уже не сможет изменить случившееся, никто. Время вспять не повернёшь.
Робин тяжко вздохнула:
— Мне так плохо без него. Как будто вместе с ним ушла и часть меня. В мыслях только папа, всё вокруг напоминает о нём: вещи, запахи. Как же ты справляешься? Я ни разу не видела… — по привычке промолвила она, — не слышала, как ты плачешь, хоть и знаю, что ты страдаешь.
— Год уже прошёл, как нет нашего папы, и легче всё никак не становится. Я тоже по нему очень скучаю, но должна быть сильной ради тебя и бабушки. Нам надо жить дальше, быть счастливыми. Папа бы этого очень хотел. Как знать, может, сейчас он смотрит на нас с небес…
Эмили всегда пыталась делать вид, что всё хорошо, что она смирилась и совсем не страдает. Но это не так. Днями и ночами, когда дочь спала, она работала непокладая рук в попытках отыскать тех людей, что виновны в гибели её мужа. Она мечтала отыскать их и засадить в Азкабан, чтобы они страдали так же, как и её муж перед смертью. Часы, которые она подарила мужу, остановились только через сутки после его похищения из того ресторана. Целые сутки они пытали его непростительным заклятием, мучали без жалости и сострадания, а потом просто убили и бросили его тело в овраг. Эмили знала, чего они хотели от Ника, и была уверена: он ничего не сказал. Таких подробностей она не говорила дочери, дабы избавить её от лишних переживаний.
— Мааам, ну я ведь не маленькая уже и не в какие «небеса» не верю. Если он и увидит нас когда-нибудь, то только на том свете, когда мы тоже умрём.
— Да, совсем взрослая стала за этот год, даже и не узнать. А я так хотела, чтобы твоё детство длилось как можно дольше. Ну ничего, со временем нам станет легче. Ну, а ты и вовсе скоро забудешь обо всём дурном.
Робин почувствовала нотки радости в голосе матери и спросила:
— Это почему же? — в руках она вдруг ощутила конверт. Ощупав его, она поняла, что он из хрустящего пергамента, от него пахло чернилами и воском от рельефной печати. — Письмо? От кого?
— От профессора Макгонагалл… Из Хогвартса.
— Но я думала, что буду учиться дома. Разве меня могут взять в Хогвартс? — брови девочки сошлись вместе от непонимания. На неё вдруг нахлынуло волнение, она взяла в руки кончик пышной русой косы и стала перебирать локоны пальчиками.
— Я подумала: тебе не стоит сидеть в четырёх стенах, это тебе на пользу не пойдёт. В школе интереснее учиться, будет весело, по своим временам сужу, подружишься там с ребятами, тем более Нил и Мэри будут там. Я встретилась с директором Альбусом Дамблдором, мы побеседовали и пришли к решению этой проблемы.
— Ты была в Хоге и ничего мне не сказала? — немного расстроилась Робин. Она всегда мечтала поступить в эту школу: там учились её родители, дедушки и бабушки, и она слышала немало интересных историй от них. И девочка ужасно расстроилась, когда поняла, что не сможет там учиться по состоянию здоровья. — Ну и что? Что сказал директор?
— Тихо, ну вот же, рассказываю, — усмехнулась Эмили нетерпению своей дочери. — Мы подумали, что в Хогвартсе достаточно народа, который способен, а главное — хочет помочь тебе. Старосты факультетов и преподаватели, другие ученики или твои друзья будут тебе во всём помогать поочереди. А Дамблдор будет искать иной, магический способ, который облегчит твоё обучение в школе. Ну что скажешь? Поедешь?
— Спрашиваешь, — негромко проговорила девочка. На её лице появилась скромная мечтательная улыбка. — Спасибо, мамочка. Я очень рада, — Робин крепко обняла мать и уткнулась носом в её тёмные густые волосы.
***
— Не беги вперед меня, ты же споткнёшься! Мы не опаздываем, Робби, иди рядом, — просила Эмили дочь. — Тише, людей же собьешь. — Не собью: они же меня видят — обойдут. Девочка уверенно шагала вдоль ряда колонн просторного зала. Они с матерью только что прибыли на вокзал «Кингс-Кросс», и до отправления поезда оставалось ровно полчаса. — Здесь всё по прежнему? — Да: мраморные полы, высокие потолки со стеклянными сводами и, конечно же, куча маглов, — усмехнулась Эмили, но почувствовала печаль на душе Робин. — Всё будет хорошо, не волнуйся. Знаю, будет нелегко, но ты привыкнешь. — Да-да, мне будут помогать, знаю-знаю. — Только не стесняйся просить о помощи, — Эмили поправила бордовую мантию и заправила прядь прямых волос за ухо. Руки её были пусты: все вещи уже были отправлены в грузовой отсек поезда. — В случае чего подходи к Дамблдору, он человек добрый и открытый, так что бояться нечего. Буду почаще присылать тебе «голосовую почту», и ты мне не забывай отвечать. — Хорошо, мама. Буду делиться с тобой впечатлениями, — пообещала Робин. Её вьющиеся русые волосы аккуратно обрамляли лицо, а слегка узкие глаза с мутными зрачками постоянно «смотрели» куда-то под ноги. Она всё время пыталась прятать глаза от взоров других, чтобы не привлекать внимания. Робин уже мечтала о том, как будет делать это. Её переполняло множество чувств. Она была рада наконец-то отправиться в Хогвартс, так ей хотелось поскорее окунуться в магию. Но её преследовало волнение, ведь ей предстоят новые знакомства, распределение по факультетам, и первое занятие: совсем не хотелось на уроке ударить в грязь лицом. И конечно же не отпускало чувство тревоги: она не знала, как ребята отнесутся к её недугу, а ещё она понимала, что будет отягощать жизнь окружающих лишними заботами. Но больше всего её расстраивало то, что её не смог проводить отец. — Ну вот и пришли. Они подошли к разделительному барьеру между платформами девять и десять. Эмили увидела двух мальчиков с тележками. Один из них безо всяких колебаний с разбегу влетел в кирпичную стену, крича второму мальчику «Фрэнк, не отставай!», но он не врезался неё, а просто прошёл насквозь, как будто никакой стены и не было. Оставшийся парнишка глубоко вдохнул, вцепился покрепче руками в тележку и исчез следом за своим приятелем. Место у прохода на платформу девять и три четверти тут же пропало в толпе маглов. — Мда, как всегда маглы преграждают путь. Ну ничего, потихонечку пройдем, — Эмили покрепче сжала руку дочери, чтобы не потерять её в толкотне. — А теперь шагаем быстро. Пройдем на платформу, ты даже ничего и не почувствуешь. — Хорошо, я готова, — вид у девочки был уверенный, но вот на самом деле чувствовала себя она иначе. — Всего то надо пройти сквозь стену. Ерунда, каждый день так делаю, — не без сарказма произнесла она. Через несколько мгновений они уже очутились на забитой подростками и их родителями платформе, у которой стоял паровоз алого цвета. Надпись на табло гласила: «Хогвартс-экспресс. 11.00». А позади осталась арка с коваными железными воротами и табличкой: «Платформа номер девять и три четверти». Эмили рассказывала дочери обо всём, что попадалось ей на глаза. Робин слушала с восторгом и одновременно с печалью, так как не могла увидеть всё это воочию. Но зато она слышала голоса множества учеников: «Ого, это же «Нимбус»! Дашь полетать?», «Мартин был на Чемпионате мира по квиддичу. Вот повезло!», «Ай! Ты мне ногу своей тележкой отдавил!». До неё доносился скрип тяжелых чемоданов и недовольное уханье переговаривавшихся друг с другом сов. Эмили попрощалась с Робин, крепко обняла её и поцеловала в обе щеки. Она передала дочь «в руки» старосте школы Гидеону Пруэтту. — Ну как настроение? Волнуешься, наверное? — спросил Гидеон, высокий рыжеволосый парень. Он сразу понравился Анник, так как был искренне дружелюбен, а голос его был очень приятен её слуху. — Не то слово, — робко ответила она. — Я тоже. Первый день в качестве старосты школы… Ух, поджилки трясутся, как бы не оплошать. Робин знала: парень чувствует себя вполне уверенно, и только пытается подбодрить её. Он помог подняться девочке в один из последних и наименее забитых вагонов поезда. — Гид! Ты скоро? Тебя уже ждут в купе для старост! — послышался голос, так похожий на голос Гидеона. — Ааа, это должно быть Робин. Привет, я Фабиан, — парнишка, один-в-один Гидеон, помахал девочке рукой и только потом сообразил, что сделал глупость. — Эм, ну я пойду. — Он мне рукой помахал, да? Или протянул её для рукопожатия? — хихикнула Анник. — Помахал. Как ты догадалась? — удивился Гидеон. — По голосу. Он смутился и почувствовал неловкость, — Анник пожала плечами и последовала за старостой. — Люди часто так делают. — Привет, Гид! Я слышала, ты теперь староста школы. Поздравляю, — послышался девчачий голос где-то впереди. — Здравствуй, Лили. Ага, — парень гордо ткнул пальцем в значок на груди. — Ну, могу только пожелать удачи в этом нелёгком деле, — мило проговорила рыжеволосая девочка примерно на год старше Анник, — Ой, а это кто с тобой? — Да, я как раз искал тебя, чтобы вас познакомить. Это Робин Холтон. — Очень приятно. Я Лили Эванс, — она сразу обратила внимание на глаза новой знакомой. Лили всё поняла без лишних вопросов, а Гидеону не пришлось ничего ей объяснять: он знал о сообразительности девочки. — И мне приятно с тобой познакомиться, Лили, — Робин улыбнулась и протянула руку первой, чтобы избежать неловкого момента. — Мне нужно идти к остальным старостам. Не проводишь Робин до купе? Ещё увидимся. — До встречи, — улыбнулась Робин. Лили с радостью согласилась и, приобняв девочку за плечо, повела её в купе, где ждали её друзья. А Гидеон с облегчением отправился по своим делам. Всюду стоял шум и гам, слышалось гудение свистка паровоза. Девочкам часто приходилось прижиматься к стене коридора, чтобы их не сбили проносящиеся мимо ребята. Робин всю дорогу вела рукой по стене. За год это успело войти в привычку: чтобы не споткнуться и не налететь на что-нибудь, держись руками за всё подряд. Но тем не менее ноги её шагали уверенно, ибо вряд ли могут быть неровности на полу в пассажирском поезде, да и Лили в случае чего предупредит её. — Мы пришли. Вот сюда, осторожнее, тут порожек, — Лили открыла двери купе перед Анник и помогла ей в него войти. Анник робко шагнула в купе, внутри которого несколько секунд назад раздавались голоса и смех, но теперь в нем воцарилась тишина. Четверо мальчиков удивленно посмотрели сначала на Анник, а затем перевели вопросительные взгляды на Эванс. — А это ещё кто такая? — совсем не грубо задал такой неприветливый вопрос один из пассажиров купе. — Ребят, познакомьтесь, это… — Лили не успела договорить, как её перебила Робин. — Меня зовут Робин Холтон. И я впервые еду в Хогвартс. Это немного волнительно, — девочка хотела представиться сама, она улыбнулась и помахала всем рукой. — Добро пожаловать в нашу тёплую компанию, Робин. Садись сюда, нечего в проходе стоять, — мальчик с тёмными волосами до плеч пихнул своего друга к окну, тот недовольно подвинулся убрав до этого лежавшие на маленьком столике ноги, — Я Сириус Блэк, — он по привычке хотел потянуть новой знакомой руку, но быстро сообразил, что у неё не просто светлые глаза, как ему показалось сначала, а она незряча. Ему почему-то вдруг стало жаль Робин: нелегко ей придется в Хогвартсе. «Лишь бы она не на Слизерин попала, её там затравят». Лили помогла Робин сесть рядом с Сириусом, а сама села напротив. Ей было неловко сидеть рядом с этим мальчиком, ведь он из рода Блэков: она слышала немало нелестных слов от своего отца про эту семью. — А я — Джеймс Поттер, — немного гордо заявил парнишка у окна. Он протянул девочке руку и тут же ощутил острый локоть Сириуса у себя на рёбрах. Джеймс еле удержался, чтобы не ойкнуть, и вскинул руку вверх, провёл ей по почти чёрным волосам, торчавшим в разные стороны. — А это Питер Петтигрю, — представил Джеймс невысокого робкого мальчика, сидевшего напротив. Тот лишь пробормотал «Привет», и продолжил молчать. — Постой-ка, ты же дочь Никандра Холтона? Того самого из Отдела тайн, Которого год назад убили Пожиратели смерти, — удивленно проговорил он. Да, за этот год те негодяи провозгласили себя Пожирателями, приверженцами какого-то могущественного волшебника, которого, собственно, никто и не видел. — Джеймс! Ты что? — Чего такого я спросил? — Да, всё так. Наверное, он что-то знал, иначе зачем они это сделали. В тот день мы с мамой были с ним, поэтому одно из заклятий этих… Пожирателей попало и в меня, — печально проговорила Робин. — Извини его. Он у нас немножко дурачок, — сказал Сириус с укором посмотрев на Джеймса, — Тебе, наверное, не хочется говорить об этом. — Да, нам очень жаль, что всё так произошло, — грустно проговорила Лили, на её зелёных глазах даже навернулись слёзы. Ей и правда было жаль девочку. От этого не очень приятного для Робин разговора и неловкого для остальных ребят в купе повисло молчание. Вдруг поезд тронулся и все в купе покачнулись. — Ну вот и поехали! Всего каких-то восемь часов — и мы в Хоге! — с сарказмом выдал Сириус. — Вы ведь не первокурсники? — Не, мы на втором. Все в гриффиндоре, — гордо поведал Джеймс. Робин же удивилась: Блэк и в гриффиндоре. — В этом году я собираюсь попасть в команду по квиддичу. В идеале бы стать ловцом. — Ага, слава и внимание девчонок будут тебе обеспечены, — Сириус посмеялся и хлопнул Джеймса по плечу. Тот лишь украдкой посмотрел на Лили, которая в этот момент весело хихикала. — Ой, совсем забыла! — воскликнула Робин. — Мне нужно забрать кота из багажного вагона. — Я тебя провожу. Девочки вышли из купе и вернулись обратно минут через пятнадцать. На плече Робин, крепко держась когтями за изумрудный вельветовый пиджак, восседал небольшой молодой жмыр. Большие уши вертелись в разные стороны, а умные глаза внимательно следили за всеми свысока. — Знакомьтесь, это Зевс. — Какой красивый, — восхитился Джеймс. Кот как будто понял его и замурлыкал ещё громче. — У нас тоже раньше был жмыр. Очень умные и преданные своему хозяину животные. — Поэтому я и выбрала его. Он уже не раз выручал меня: я как-то чуть не упала с лестницы у нас дома, а он остановил меня. Ребята всю дорогу разговаривали, шутили и смеялись. Главными шутниками были Джеймс и Сириус, они не упускали возможности подкрепить какую-нибудь свою хохму с помощью волшебной палочки. Питер по-прежнему скромно сидел у окна, лишь иногда весело смеясь. А Лили дважды выходила из купе, чтобы навестить своих подруг, она бы наверняка присоединилась к ним, но то купе уже было забито. Робин всё ещё чувствовала себя немного неловко в новой компании, но эти ребята ей уже очень нравились. Они простые, открытые и весёлые — именно таких людей она и любила. Хоть Блэк и вёл себя немного высокомерно, что становилось поводом для шуток со стороны Джеймса, он всё же удивил её: не думала она что Блэки могут быть неплохими людьми. За стенами поезда уже понемногу темнело. Ребята уже два раза успели «разграбить» тележку со сладостями и переодеться в школьную форму. Время для них пролетело незаметно, как это всегда бывает в хорошей компании. Вскоре за дверьми купе началась жуткая суета, все бегали по коридорам, кого-то искали. «Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнесся по вагонам громкий голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно». Дверь открылась и в их купе просунулась рыжая голова Гидеона: — Наконец-то нашёл, все вагоны уже прошерстил. Робин, ты готова? Это твой жмыр? Я слышал, директор разрешил тебе брать его везде с собой, — парень протянул руку, чтобы погладить кота. Тот недоверчиво обнюхал её, но всё-таки позволил погладить себя. — Так вот кто будет старостой школы! А мы то боялись! Теперь можно не париться, — Блэк вальяжно развалился на своём месте, понимая, что они с Джеймсом смогут и дальше безнаказанно нарушать правила школы, ведь они с Гидеоном и его братом были чем-то похожи, в общем, на одной волне. — Ну я бы не сказал, — усмехнулся Гид. — Я буду следить за вами вдвойне. Пойдём, Робин, ты поедешь со мной в карете: небезопасно тебе плыть в лодке по озеру вместе с остальными первокурсниками. — Ну, ребята, надеюсь, ещё встретимся сегодня. — Ага, и надеюсь, за нашим столом! — сказал Джеймс и подмигнул Робин. Когда она и Гидеон закрыли за собой дверь купе, он добавил, хлопнув ладонью по столу: — Чёрт! Не могу привыкнуть никак. Робин шла за Гидеоном, держа его за запястье, чтобы не потеряться. Все вокруг толкались до тех пор, пока поезд окончательно не остановился и все не вышли из вагона. Она слушала, что рассказывал ей Гидеон о школе, о видах вокруг. Ей очень хотелось бы увидеть всё это самой, может, когда-нибудь это и случится. Путь в карете до Хогвартса был не близким, но за разговорами они не заметили прошедшего времени. — Приехали! Вот и замок. Волнение накрыло девочку с головой. Её лицо побледнело, а руки похолодели. Теперь ей предстоит пройти распределение. Робин ужасно хотела попасть именно на Гриффиндор, где когда-то учился её папа Никандр.
