Метеоры

Он в ярости. Нагато мертв, а Конан перешла на сторону противника, и Обито бурлит медленно кипящей злостью. — Тоби? Что случилось? Он убивает Зецу — шея ломается и тело врезается в стену с тупым тяжелым звуком, — даже не моргнув.

***

Битва с Конан проходит не так, как он планировал. Обито стоит под проливным дождем, вода стекает с его порванного плаща. Его шрамы болят — эта боль неистребима и знакома, — и он машинально тянется левой рукой к карману, чтобы дотронуться пальцами до лежащего там обрывка ткани. Но карман пуст. Глаза Обито распахиваются, когда он понимает, что, должно быть, потерял повязку во взрыве. После резни в деревне Тумана, после того, как Обито провел ночь, уткнувшись в тело Рин и завывая от горя, он притащил себя в пещеру, где его ждали Зецу, и спросил, можно ли ему принять ванну. Его тело было потным и липким, засохшая кровь застряла в расщелинах его шрамов, и Обито жаждал встать под успокаивающие струи теплой воды. Он посмотрел на себя в зеркало. Шрамы покрывали правую сторону его лица. Его единственный глаз налился кровью, а волосы спадали на плечи спутанными космами. Не будь у него шрамов, Обито был бы точь-в-точь похож на Учиху Мадару: то же осунувшееся лицо, то же изможденное выражение, те же темные отекшие круги под глазами. Он обрезал свои волосы над раковиной лезвием ржавого ножа, выдергивая попутно целые клоки волос. Один взмах ножом. Другой. Волосы пучками слетали на пол и в раковину. Обито оттяпывал их неровно, почти жестоко; короткие пряди теперь злобно торчали у его взмокшего лба. Потому что она умерла. Ее больше не было. Он думал о холодной коже и распахнутых влажных глазах; ее тело, тяжесть в его руках, выгнутое и изломанное, как у изорванной куклы. Тепло. Оно зарождается в его единственном глазе и затуманивает его зрение. Он чувствует, что боль, которую он копил все эти годы, наконец выплескивается: его тело избито, его душа разорвана на части, у него забрали ее повязку — это ощущается как вырванный глаз или сломанная конечность, — и дыра в его сердце никогда уже не заживет.

***

Ее надгробный камень гладкий; Обито смахнул с него падающий с неба снег, который уже не тает на земле. Это первый и последний раз, когда Обито навестит ее здесь. Он стоит над табличкой с ее именем в своей маске и дорожном плаще. Кто-то недавно оставил здесь цветы, их лепестки слегка сияют в темноте, и от этого кажется, будто она наполнена светом одинокой звезды. Его Риннеган активируется, сохраняя эту картину в памяти навсегда. Обито видел многое. Он видел, как собирались армии и разрушались нации, он слышал барабанный бой конца цивилизации, нарастающий и взрывающийся, словно догоревшая звезда, — и он напоминает себе, что боли на самом деле не существует. Лишь ясность цели освещает его путь. Его шрамы ломит от холода. Обито аккуратно поправляет маску, проследив кончиками пальцев края самых глубоких шрамов, затем натягивает капюшон своего дорожного плаща — его шаринган активируется, и водоворот Камуи переносит его далеко-далеко отсюда.