Метеоры

Зецу докладывает о перемещениях Акацки. Они ведут одну войну, затем другую. Они действуют как солдаты удачи, наемники, борющиеся за правое дело, — очевидный пережиток благих намерений Нагато. Многие, если не все члены Акацки занимаются этим ради денег, но Нагато управляет организацией так, будто они борцы за свободу, продвигающие политическую программу и свергающие тиранические режимы. — Почему все еще ничего не сделано? — интересуется Обито. Нагато и Конан встречают его на окраинах деревни Дождя, ливень барабанит о внешнюю стену пещеры, как стенобитное орудие. — Акацки существуют уже столько лет — а у вас есть лишь один биджу. И это Треххвостый, которого поймал я сам. — Я прошу прощения, — говорит Нагато устами Пейна, фиолетовые глаза Тендо встречают взгляд Обито. — В этом мире так много несправедливости. Мы лишь пытаемся исправить это. — Вы барахтаетесь без цели, — говорит Обито. — Этот мир уже не очистить, слишком много грязи в нем накопилось. Я жажду положить этому конец. — Он разворачивается к выходу и резко добавляет: — Достаньте мне биджу, и я клянусь вам, это остановит все войны. Итачи присоединяется к Акацки. Он думает, что внедрился в организацию, обхитрив Обито. Пейн, может, и не в курсе, как и другие члены организации, но Обито хорошо осведомлен о тайных донесениях Итачи, которые тот секретно отправляет Данзо. Это не имеет значения. Для контроля биджу нужна работающая пара шаринганов, а Итачи все еще ниндзя-отступник. Он не сделает ничего, что могло бы подвергнуть его опасности разоблачения.

***

Обито хлопает в ладоши и крутится вокруг своей оси в почти балетном пируэте, громко смеется и нараспев несет какую-то чушь о том, как весело было убивать тридцать человек. Дейдара застыл в ужасе, а Кисаме оцепенело молчит, и резкий тошнотворный запах крови и трупов поднимается от земли. — Почему ты так себя ведешь? — спрашивает его однажды Нагато. Они вдвоем стоят у входа в пещеру и смотрят вдаль. — Потому что ты Лидер, — отвечает Обито. — Я не могу допустить, чтобы они подозревали меня. Он не уточняет, что благодаря своей маске дурака он может держать контроль над ситуацией — в результате их план вновь идет как по писаному, и на следующий день Итачи и Кисаме притаскивают еще одного биджу. В ту ночь Обито смотрит на себя в зеркало. Там отражается бледное лицо, глаза, обведенные черными кругами, воспаленные глубокие шрамы. Неровные клочки кожи сшиты вместе, вывернуты, будто ущелья в расщепленной скале, и прикреплены к костям черепа. Обито думает: если бы Рин увидела его сейчас, она бы испугалась?

***

Вот что он представляет: Маленькие ладони взметнулись бы, чтобы дотронуться до его затылка — его, сгорбленного, сидящего на кровати. Она не стала бы садиться. Ее тело выглядело бы темным силуэтом на фоне лунного света в окне. Она стояла бы совсем рядом с ним, позволив ему наклонить голову и уткнуться ей в грудь. Они замерли бы так на несколько долгих мгновений — руки Рин у основания шеи Обито, его лоб упирается ей в грудь, его глаза закрыты, — а затем он потерся бы щекой о мягкую кожу между ее шеей и плечом. Дорогой Обито, Это был, наверное, худший бой из тех, что я видела за всю жизнь, но это ничего. Ты никогда не сдаешься. Это твоя лучшая черта. Держись за нее и, пожалуйста, взбодрись. И это ощущается именно так: как нежная ладонь у него на загривке. Теплая рука, успокаивающая Обито и сжимающая его плечо.